На этом архивариус потеряла к молодым работникам интерес, переключившись на более важный процесс заваривания чая. Аромат лимона и мелисы наполнил помещение, вызывая спазм требующего еды желудка.

— Продолжим после обеда? — Дмитрий уловил состояние девушки.

— Хорошо, только помоги мне, пожалуйста, снять коробки. — Аня уже стояла перед полками. Необходимая маркировка стояла на трех боксах.

— Вот эти, — указала она мужчине, уже ловко ставящему пыльные картонные ящики на тележку.

Девушка привстала на цыпочки, проверяя, нет ли в глубине стеллажа других подобных. Просить Фаркаса о помощи еще раз не хотелось, тем более что она все явственнее понимала, что интерес его выходит за рамки профессионального. А ответить взаимностью Анна не смогла бы при всем желании. «Нет бы влюбиться в хорошего парня без демонов в голове!» — мысленно отчитала она себя и отвела взгляд, чтобы случайно не подать больше надежд на взаимность, чем уже вселили в Диму их непосредственные беседы.

— Там еще одна, — заметила делопроизводитель, показывая на коробку, стоящую в самом дальнем углу.

— Крышка не черная, а темно-серая, — заметил мужчина, выполняя поручение.

— Но даты правильные. Может, просто выцвела со временем? — пожала плечами Анна.

— Здесь работы на неделю.

— А надо успеть до понедельника. Справлюсь, если никто не будет отвлекать.

— Намек понял, прекрасная труженица, покоряющая вершины трудоголизма, — Фаркас усмехнулся.

— Вообще-то, Дмитрий, вы сами грозили мне трудностями испытательного срока и проверяли на прочность. Так что, если не хотите рассматривать новые резюме… — Аня не закончила, многозначительно выгнув бровь.

— Противник применил запрещенный прием, я вынужден покинуть ринг! Но как насчет подкрепиться перед рабочим подвигом?

Орлова с сожалением покачала головой.

— У меня с собой йогурт, только поднимусь за ним в кабинет и вернусь сюда. Иначе придется попросить запереть меня в архиве на все выходные.

Если Фаркас и был разочарован отказом, вида он не подал, проводив сотрудницу до лифта. Но планам Орловой не суждено было осуществиться.

— Анечка! — неожиданная мягкость секретарши Марии чуть не сбила девушку с ног прямо на пороге кабинета. — Выручи меня, прошу, пожалуйста! Шефу срочно потребовались документы, а мне кровь из носу надо выскочить на обед в город! Отнесешь за меня? Там все готово, визы отделов собраны, надо только с Шуваловым согласовать. Дел на пять минут…

— Маш, опять к своему альфонсу на свиданку бежишь? — Татьяна Степановна заметила с нескрываемым осуждением.

— Он не альфонс! — на лицо Марии вернулось привычное раздраженное выражение. — Просто еще не нашел себя.

— В тридцать пять — то? Это ж где он так потерялся, бедняжка? — ехидно поинтересовалась административный директор.

Атмосфера в кабинете накалялась и грозила разразиться женской ссорой, которую остановило только тихое Анино:

— Хорошо, я отнесу. Какие документы?

Мария в ответ просияла, Татьяна взглянула с осуждением, а сама Орлова мысленно поблагодарила судьбу за шанс увидеть Алекса без посторонних. В этот раз она наберется смелости задать ему прямой вопрос — как понимать презрительное игнорирование?

Подхватив со стола блокнот с заметками и спонтанными эскизами и прижав к груди папку с документами, через две минута Анна уже стучала в кабинет Шувалова. Сердце зашлось от громкого «входите», раздавшегося с другой стороны двери.

17. Княгиня и роза

— Мария, вы собрали весь комплект? — Шувалов даже не поднял головы, сосредоточенно изучая что-то на экране ноутбука.

— Думаю, что да, хоть я и не Мария. — Защитная реакция в виде язвительности включилась сама собой. Орлова даже не успела подумать. Только заметила темные мешки под глазами и осунувшееся лицо генерального директора — как от хронического недосыпа.

— Что ты здесь делаешь? — от неподдельного удивления шеф перешел на «ты», приподнимаясь в кресле.

— Работаю. — Девушка растянула губы в максимально вежливую, похожую на оскал, улыбку.

— Это неправильный ответ. — Все-таки выдержка Александра вызывала зависть. Фраза прозвучала безэмоционально, а движения, когда мужчина встал и направился к сотруднице, отдавали механической точностью. Ей удалось застать босса врасплох. Вот только хорошо это или плохо? Мысль все взвесить и ответить на игнорирование равнодушием пришла слишком поздно. Она еще может просто отдать документы и выйти, и это будет самым разумным, самым правильным решением. Анна знала, как надо поступить. Вот только ее желания к Алексу лежали в плоскости противоположной правильным и обдуманным.

— Я спрошу еще раз. — Шувалов остановился в полуметре от Ани, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь?

Знакомый парфюм путал мысли, замедлял речь, навевал неуместные воспоминания, вынуждал сердце биться чаще и сбивал дыхание. Потребовалась вся стойкость сохранить равнодушный взгляд и ровный тон речи:

— Замещаю Марию. — Делопроизводитель вздернула подбородок, принимая вызов.

— Тебе не подходит должность секретаря, — Александр криво усмехнулся и протянул руку, в которую Анна безропотно вложила папку с документами, несмотря на внутренний протест, требующий найти причину задержаться в кабинете босса.

— Почему? — явно провоцируя, она улыбнулась уголком губ, точно отражая мимику Шувалова. Мужчина промолчал. Вместо этого открыл папку и принялся чересчур быстро перебирать страницы. Бумаги шелестели, поднимая легкий ветер, который девушка ощущала каждым нервом.

— Вот поэтому, — Алекс удовлетворенно хмыкнул, когда из стопки документов выскользнул лист с карандашным рисунком и спланировал под ноги. Мягкий, растушеванный, словно сотканный из теней портрет, родившийся сегодня за завтраком, пока рыжий кот мурлыкал на коленях, а будущее казалось туманно неопределенным. Мужчина на фоне моря, рука со шрамами подпирает небритый подбородок, сжатые губы и морщины вокруг глаз указывают на потаенную печаль. Аня специально положила его среди деловых бумаг, надеясь вернуть внимание Алекса, растопить чернильный лед в его сердце. Но совсем не предполагала, что окажется в этот момент на расстоянии вытянутой руки. Руки, которая в этот момент поворачивала замок на двери в кабинет. Щелчок, и нервы отозвались сигналом тревоги: «Заперта с ним наедине!», но та часть мозга, что отвечала за удовольствие, уже добавила к адреналину предвкушающие эндорфины: «Не выставил вон, а что-то задумал!»

— Ты не офисный работник, Орлова.

— А ты плохо изображаешь безразличие, Шувалов. — Защищаясь от пренебрежения, ответила фамильярностью, хотя понимала, что так дерзить — это играть с огнем.

— А если я ничего не изображаю? — он смотрел с откровенной издевкой, чем нещадно ее раздражал и провоцировал на проявление эмоций.

— Тогда глядя мне в глаза, скажи, что наша ночь ничего для тебя не значила! — выдала она вслух, ошалев от собственной смелости. — А потом открой дверь и дай мне уйти!

Алекс коротко хмыкнул, задумчиво покачал головой и присел на корточки, поднимая эскиз.

— Раздевайся. — Раздался спокойный приказ. Генеральный директор смотрел снизу вверх, и под его взглядом Анне показалось, что она уже обнажена. Кровь прилила к лицу. Но уступать покорно первому требованию она не спешила. Возможно, если бы он не выставил ее прочь в воскресенье или не игнорировал всю рабочую неделю, Орлова бы и согласилась на сомнительное предложение, но…

— Вот так просто? Три дня молчания, а теперь — «раздевайся»?

— Да.

Он не улыбался.

— Не заставляй меня настаивать.

— А что будет, если откажусь?

— Тогда уходи. И больше не возвращайся.

Они смотрели друг на друга — он холодный, непроницаемый, она — сжатая, как пружина, готовая выстрелить или сломаться, не выдержав натиска. Тишину в кабинете нарушил Шувалов. Точно потеряв к девушке интерес, Александр развернулся и сел за директорский стол, положив перед собой рисунок.