Нет, он, конечно, знал способ: нужно было их чем-то занять, ну, игрой там какой-нибудь или смастерить что-то вместе, как он с отцом в детстве, оттуда и навыки его столярные на всю жизнь с ним остались. Мастерить из дерева – это было то, что он любил и чем совсем больше не занимался. Лишь когда к родителям в Коломну приезжал, заходил в отцовский сарай, вдыхал запах свежеструганной древесины, перебирал свои чеканки, заботливо сложенные отцом в большой, сделанный когда-то давно ими вместе деревянный ящик, и… выходил, тяжело вздыхая и махая рукой: кому это теперь нужно? Всем необходимо заниматься, чтобы оно куда-то двигалось. Как-то не до этого теперь, да и как в московской квартире сделать мастерскую? Утопия. Забросил, а потом: семья, дети, заботы – нет времени. Вот и за детьми на даче следить не было у него времени.

Влад не работал уже долгих одиннадцать месяцев. Поначалу, когда его в очередной раз сократили с должности менеджера отдела логистики в одной средних размеров компании (но там хоть зарплата была достойная, и он себя мужиком ощущал), Влад пребывал в шоке и недели две просто лежал дома, философски посматривая в потолок, пребывая в образе «отец в печали». Вера, приходя с работы, охала, ахала и порхала над ним, выводя детей из спальни, дабы не мешали папе думать.

Переехав в Москву, он вначале радовался – город возможностей! Новая работа, квартира, отдельная от родителей, пусть и съемная, но справляются ведь, жена у него ладная, с такой не страшно и на Северный полюс переехать: везде вытянет и поддержит. Везунчик Верунчик! Теперь же, по прошествии почти шести лет после их отделения от родителей и переезда, Влад ненавидел этот город. Куда ни посмотришь – полные рестораны, у всех иномарки, дорогущие костюмы, длинноногие нимфы с бюстами, идеальные дети и полное отсутствие проблем. Из всего этого списка у Влада к его сорокам двум годам была только длинноногая красотка и полное отсутствие шансов хоть как-то приблизиться к когорте успешных.

Он хотел вернуться назад в Коломну, жить в доме родителей или снять себе отдельное жилье, но быть там, где ему все понятнее, где он мог ходить по городу, не ощущая себя полным лузером.

Однако Вера была категорически против. Говорила, что все у них получится, убеждала, что живут не хуже других, что у нее уже получается зарабатывать, их трудности временные, главное, что они все вместе, а остальное решаемо. Влад несколько раз поднимал с ней эту тему, но поговорить по душам не получалось, не мог он набраться смелости, что ли, или чего-то еще внутри себя, чтобы решиться не только ей все высказать, но и настоять на своем. Уж слишком она хотела жить в Москве и ему было жаль лишать жену этой мечты, ведь, по сути, это все, что у них было на данный момент: они сами, дети и мечты, а мечты должны сбываться хотя бы у кого-то… А потом, может быть, Вера права и детям тут будет лучше.

Поначалу без работы Влад чувствовал себя неуютно, потом привык, а еще чуть погодя вошел во вкус. Денег им хватало – удивительным образом Верка умудрялась хорошо зарабатывать на этой своей странной работе, которую она сама себе придумала с помощью телефона, а теперь у нее уже и штат людей, и на улицах узнают.

Влад изучил, чем и как можно зарабатывать в соцсетях, понял, что у жены с ее характером и упертостью получится, давал ей изредка руководяще-наводящие советы на правах главы семьи и иногда прикрикивал, чтобы не забывалась и помнила, что он с ней живет, значит, любит, чтобы ценила и домой спешила.

В итоге ему понравилось сидеть дома и не работать. Да. Вот так. Нравилось. И не стыдно. Хотя вслух, конечно, он эту крамольную мысль никому не озвучивал, дабы не быть непонятым общественностью. Поэтому уныло грыз гранит науки – курс нашла и оплатила Вера, уж очень она переживала за его затянувшуюся депрессию. Влад лениво рассылал резюме, планировал фанатские выезды, отслеживал матчи и перестановки игроков, раз в три дня косил газон – отрабатывал их пребывание на чужой даче. А чем не заработок? Утром и днем следил за тем, чтобы мальчишки поели то, что Вера успевала вечером, приехав с работы, им наготовить, ну и, конечно, ждал своего Верунчика. При такой плотной занятости некогда ему было занимать детей. Вот они и бутузили друг друга, целыми днями предоставленные сами себе.

Вопрос разрешился неожиданно сам по себе и очень удобно для Влада.

К ним постучалась соседка с участка, расположенного за ними, на параллельной улице. У них был общий забор по одной стороне, но там стоял большой сарай и было ничего не видно, а только слышно. Услышав детские голоса, Мила и решилась заглянуть на давно забытый всеми участок:

– Добрый день! Я ваша соседка Мила.

Буквально на следующий день после приезда, проводив Веру на станцию и вместе с мальчиками вернувшись на дачу, Влад увидел у калитки невысокую женщину лет тридцати пяти, как ему показалось, с короткой стрижкой, в летнем сарафане с большим вырезом на груди. За руку она держала любопытную девочку лет шести, пытавшуюся через него заглянуть на участок.

– Добрый день! Мы родственники хозяев, вот, договорились с Яшей, что поживем тут этим летом. Влад, – он представился, не выходя со двора, лишь чуть отворив покосившуюся от времени деревянную калитку и ловя себя на мысли, что почему-то оправдывается.

– Как здорово! Сдали все-таки! Теперь порядок будет! – утвердительно произнесла свою версию Мила.

– Ну, порядок точно будет, – смутился от ее напора Влад.

В это время девочка вырвала свою руку из материной ладони и проскользнула мимо Влада во двор, увидела бегающих по участку мальчишек и сразу рванула к ним.

– Ой, Маша, ты куда?! – крикнула Мила, отодвигая Влада от калитки. Сделав два шага в глубь участка, она вдруг остановилась, обернулась и сказала: – Это Маша, дочка моя, она как ураган, ей тут так скучно, детей ее возраста нет совсем… Мы уже два дня голоса мальчишеские с вашего участка слышим, она меня замучила совсем: пойдем знакомиться да пойдем знакомиться.

– Да, и правда шустрая! – улыбнулся Влад, представив ситуацию по-другому. Ему как раз тоже не хватало тут для комплекта такой шустрой Маши, которая будет разбавлять и забавлять его мальчишек. – Проходите, вон они уже играют. Хотите пива холодного или лучше воды?

Так и потянулись их дачные будни. Утром Влад отвозил Веру на станцию, потом возвращался на дачу, куда чуть позже приходили Мила с Машей. Мальчишки были в восторге, втроем играть намного интереснее, да и сам Влад нашел в Миле удобного собеседника. Она умела молчать, не надоедать, чаще всего тихо сидела на лавочке, не отказывалась выпить с ним пивка на жаре, могла пожарить яичницу на всех с утра или принести блинов, и с ней удивительным образом оказалось возможным обсуждать футбол. Отец ее, отставной майор, был заядлым болельщиком, потому и Мила разбиралась в теме.

Через пару недель их компания увеличилась. Приехала Таня – еще одна соседка и подруга Милы. Они с детства на этих дачах, хоть Мила и младше Тани, а дружили и каждое лето были не разлей вода, видимо, тоже оттого, что не было рядом других детей.

Таня была старше всех в их дачном альянсе. Ей сорок семь, и дочь у нее взрослая, двадцатилетняя, но с ней было интересно. Она спокойная, рассудительная, и о политике может поговорить, и о спорте, да и просто помолчать тоже может. Все-таки коротать душные, липкие дачные будни было веселее втроем.

Влад с соседками просто дружил, исключая всякие шуры-муры – ему это было не нужно. Вечером приезжала Верунчик, и жизнь текла своим чередом.