– А еду необходимо заслужить, номер сорок три, – Эдриан встал напротив нас с Аишей.

Я старалась не смотреть на начальника тюрьмы, но массивное плечо маячило прямо на уровне глаз и притягивало взгляд.

– В смысле? Даже в обычных тюрьмах кормят. Что значит заслужить? А воду? – голос парня был напряжен. Еще бы, столько новостей. И все хорошие.

– Водичку попьешь из раковины над унитазом, в который будешь срать и ссать. А еду получать лишь в том случае, если выполнишь установленную ежедневную норму, – раздался голос Дункана. Стиснув челюсти, оторвала взгляд от нашивки с инициалами на военной форме Эдриана и перевела на того, кто появился в поле зрения со слишком довольной ухмылкой.

– Так нельзя! – Крис дернул меня на себя до того, как парень, стоящий позади, резко вырвался из своего ряда и чуть не снес нас с Аишей. – Мы ничем не заслужили такое отношение! Мы живые люди, как и вы.

Я уставилась на светловолосого парня лет двадцати пяти. Он, не боясь, отстаивал свои права, которых еще не понял, что лишился. Раздался выстрел. Я не дернулась от оглушительного раската грома посреди холла, лишь прикрыла глаза, пропустив момент падение тела мне под ноги.

– Весьма странно, Эдриан, не находишь? – насмехаясь, поинтересовался Дункан. – Ни в одном заключении не было сказано о снижении уровня мозговой деятельности у зараженных. – Для тех, кто все же слегка отупел, произнесу вслух, – осмотрел всех поочерёдно. – Вы ничто и никто. Испорченная, зараженная и потерянная для общества серая масса. Вы живы лишь потому, что убивать вас поголовно, слегка муторно и ресурсозатратно. Сейчас каждая пуля важна. Вы живы лишь потому, что мы разрешили, – Харис начал расхаживать перед нами, словно петух по двору, и довольно улыбаться, отчего его изувеченное шрамами лицо, выглядело еще отвратней. – Тратить на вас еду, воду и лекарства никто не собирается по доброте душевной. Заработали – пожрали. Не выполнили норму – стараетесь на следующий день усерднее. Сырое мясо, что вы так жаждете, получать будете раз в три дня в виде ста грамм. Этого хватит для того, чтобы существовать и работать, не ноя, о том, что вас не ценят и не любят. А что касается правил поведения, – наш экскурсовод в новую жизнь не обидел меня внимание. – Тупые вопросы, нытье, недовольство, скулеж, попытка к бегству, нападение на сотрудников, отказ от работы и многое другое, карается смертью. Хотите еще пожить, подчиняетесь новым реалиям. Устали и хотите в мир иной, подходите, не стесняйтесь, – развел руки, указав на выстроенную вокруг нас вооруженную охрану. – Потерянным не важно чем утолять голод и насколько активным будет отданное им мясо. Все, всё поняли? – подойдя ко мне, спросил слишком тихо для того, кто обращался к целой группе.

– Да, – не радостный, но, принявший правила игры хор голосов, пронесся по холлу.

– Не слышу, номер тринадцать, – приблизив ко мне рожу, обдал дыханием.

Крис слегка сжал мою руку, что помогло разжать сжатые челюсти.

– Да, генерал Харис. Яснее некуда, – отозвалась, встретившись с голубыми глазами.

– Будет весело. Кошки такие своенравные, гордые, но поддаются дрессировке не хуже псов, – склонив голову набок, передал послание, обещающее мне весёлую жизнь и, наконец, отстранился.

– Делимся на группы и вперёд. Будете хорошо себя вести, к моменту, когда эти стены радушно примут толпы новеньких, вы будете живы и сможете поприветствовать новоприбывших.

Дальше последовала дележка. Пятеро охранников выстроились напротив нашей группы и начали оглашать списки. Аиша пополнила ряды поваров, Малик автомехаников и в целом мастеров на все руки. Группы тех, кто будет шить шмотки для заключённых и выращивать огурчики тоже сформировались. Перед ребятами и Дунканом с Эдрианом остались стоять: я, Крис, Тим, двое парней и еще одна девушка лет двадцати.

Повисшая пауза была недолгой. Раздались шаркающие шаги и, сияя улыбкой, к нам присоединился тот упитанный мужчина, решивший устроить кровавое шоу с онлайн трансляцией для “людей” по ту сторону стен и решёток.

– Моя Звёздочка, – раскинув руки в стороны, подошёл ко мне и обнял, как старого друга, отчего я опешила.

Порыв оттолкнуть мужика был столь силён, что я успела схватить за его пиджак, но раздалось неодобрительное цоканье, и я замерла. Встретившись взглядом с Харисом, скрепя мышцами и зубами, опустила руки по швам.

Как оставаться человеком, когда перед тобой маячит тот, кто порождает в тебе дикое желание озвереть? Да и важно ли это вообще? Остаться им… Человек, зверь, комар, медуза, яблоко – лишь оболочка. Форма, в которую разливают содержимое до рождения, но не до краёв. Всегда остаётся место для личного дополнения. Капля того, капля другого… Индивидуальный, неповторимый коктейль, а во что он налит не важно. В целлофановый пакет с дерьмом или в человеческую форму. Это лишь ширма.

– Пойдём скорее, – обхватив меня за плечи, потащил куда-то, махнув остальным. – Я тебе всё покажу и расскажу. Нам необходимо настроить свет, ракурс. Ты будешь блистать, – воодушевленно лепетал, перебирая короткими ножками.

Бросив через плечо взгляд на Криса и Тима, следовавших за мной по пятам, зацепилась за довольную рожу Дункана. С самым милым оскалом, на который был способен, он помахал мне на прощание и устремил всё внимание на Эдриана.

Сиять… кто бы сомневался. Вымазанная в крови, под яркими софитами и под музычку для поднятия боевого духа. Какой придурок будет волноваться за свою жизнь, если куда важнее, как ты смотришься в кадре?

Нашу шестёрку провели по коридору мимо огромной столовой, позволив оценить новую локацию. Она была размером с холл, в котором мы выслушивали речи тюремщиков. Безжизненной, пустой и холодной. Весьма странно, что под нее вообще отвели место с учётом того, что кушать нам не положено. Трижды в день так точно. Серость полов, стен и блестящей линии раздачи слегка разбавляли круглые столы и стулья. Столешницы и каркас были окрашены в белый цвет, а металлические ножки в красный. Возможно, когда-нибудь правила пересмотрят и тем, кто придёт после нас, позволят наполнить серые стены жизнью и ароматом еды.

Повернув в другой коридор и, преодолев несколько преград в виде решёток, разрезающих очередной тоннель на несколько частей, мы оказались перед двойной металлической дверью, больше походящей на врата в другое измерение.

Двое охранников, сопровождающих нас, синхронно приложили пластиковые карточки к панелям, расположенным по обе стороны от двери. Куски металла стали разъезжаться в стороны будто дверцы лифта, а я задержала дыхание.

– Ну же. Смелее, – Томас подтолкнул меня вперёд.

Он так и удерживал меня рядом с собой и, как только проход открылся, схватил меня за запястье и потащил вперёд. Я даже не вырывалась, так как всё внимание было приковано к очередной клетке. Она находилась в центре огромного зала и походила не на ринг, не на арену, а жертвенный алтарь. Воображение живо нарисовало реки крови, стекающие с краёв прямо на пол.

– Как тебе? Хороша? – краем уха слышала восторженный лепет учредителя, но не ответила, продолжая осматриваться.

Зал был круглый. Огромный бетонный серый шар запер в себе боксёрский квадратный ринг, но вместо канатов, границы очерчивали прутья. Здоровенная клетка служила защитным куполом и лишала возможности выбраться из нее.

В голове снова ожил образ того, как меня, словно куклу, вкладывают в одну коробку, затем другую, а следом и в третью. Выхода нет и не будет. Бои до последнего вздоха одного из участников. Без права на ошибку, жалость, спасение во время боя и надежду на то, что всё это сон.

– Просторная и крепкая. Мы ее испытали. Вот здесь вход, – Томас так и трещал без умолку, а я обводила взглядом ринг.

Полутьма. Видно клетку и стены помещения. Ряды скамеек полукругом для местных зрителей, как поняла.

Пол ринга чёрный, матовый, покрытый пятнами, количество которых будет только расти. Кровь, мех, внутренности, когти и клыки. Ринг впитает в себя всё. Стены из толстых прутьев, сваренных в единую сеть, очерчивали границы и воняли железом. Холодные, мёртвые, прочные. Над крышкой металлического гроба свисали прожекторы и лампы разных форм и размеров. Маленькие камеры опутывали стены решётки словно плющ. Они были везде. На стенах, в углах. Над потолком и практически на полу. Внутри клетки и снаружи. Везде. Высота купола метров десять, ширина достаточная для того, чтобы убежать, но не выжить.