– И сам получил бы в сто, в тысячу раз больше.

– Если только она согласится, мсье.

– А как иначе?

– Вы же сами сказали: нрав вас не интересует. А ведь есть натуры, которых не принудишь, они как кремень – от малейшего удара искры так и сыплются.

– От этих искр сильнее разожжется пламя любви.

– Кому нужна такая любовь – которая вспыхнет и сразу погаснет?

– Я обязан найти себе такую сиротку! Мисс Килдар, подскажите где.

– Дайте объявление в газету. И не забудьте указать, что она должна отлично стряпать.

– Я обязан найти ее. И как только найду – сразу женюсь.

– Не женитесь. – В голосе ее прозвучала насмешка.

Замечательно: мне удалось пробудить свою собеседницу от той задумчивости, в которой она пребывала. Теперь надо было встряхнуть ее сильнее.

– А вы сомневаетесь?

– Вы – и чтобы вдруг женились!

– А как иначе? Разве я не ясно выразился, что намерен подыскать себе невесту?

– Я поняла по-другому, мистер Мур!

Такой она зачаровывала меня более обычного: глаза, полные надменности и презрения, гордости и насмешки, излучали поистине колдовское пламя.

– Сделайте милость, мисс Килдар, поясните, с чего вы так решили.

– Хотела бы я знать, как вы вообще можете жениться.

– В этом нет ничего сложного: главное – найти подходящую невесту.

– Лучше примите обет безбрачия. Вот ваша участь. – И она взмахнула рукой, будто что-то протягивая.

– Нет, я не могу взять то, что и так всегда со мной. Уже три десятилетия я одинок. Если хотите вручить подарок на память, лучше выберите что-нибудь иное.

– Иное еще хуже.

– Что же?

Я начинал горячиться, и это чувствовалось в словах и жестах. Необдуманно утратил самообладание, пусть на мгновение, и тем самым лишился преимущества, которое перешло к Шерли. Ее вспыхнувший гнев сменился сарказмом, на губах заиграла насмешливая улыбка.

– Невеста, которая будет сама вешаться вам на шею, чтобы уберечь вашу скромность, и навяжется в жены, не заставляя мучиться лишними сомнениями.

– Кто, например?

– Какая-нибудь вдовушка, не раз побывавшая замужем и оттого весьма опытная в подобных делах.

– Только если она не очень богата. Ох уж эти капиталы!

– Вам никогда не сорвать золотого плода с древа самой Геры. Не хватит мужества победить стоглавого змея или призвать на помощь Атланта!

– Я вижу, вы вспыльчивы и заносчивы.

– Вы еще более заносчивы! Так и пыжитесь от гордости, изображая смирение!

– Я человек зависимый и знаю свое место.

– А я – женщина, и знаю свое!

– Я беден: гордость – все, что у меня есть.

– А я получила должное воспитание, и убеждения мои столь же строги, как и ваши!

Мы оба достигли предела и, замолчав, уставились друг на друга. Она не отступит, я это знал. Знал и не мог думать ни о чем ином. Мне осталось совсем немного времени, я уже ощущал приближение развязки, однако медлил, желая отложить ее, отсрочить, протянуть срок произнести последнее слово. Я не спешил. Никогда не спешу. Торопливые люди глотают жизнь горячей, больно обжигая горло; я же смакую ее медленно, словно прохладную росу.

Наконец я продолжил:

– Очевидно, что и вы, мисс Килдар, не более моего намерены связать себя брачными обетами. Я знаю, вы отвергли уже три… нет, четыре предложения. И уверен, что было пятое. Вы же отказали сэру Филиппу Наннели?

Последний вопрос я постарался задать небрежно.

– Думаете, мне следовало ответить ему согласием?

– Возможно.

– Позвольте узнать, с чего бы?

– Вы равны по возрасту и положению, разделяете общие вкусы и нравом гармонично дополняете друг друга, ведь он сдержанный и любезный молодой человек…

– Интересная мысль! Давайте разберем по порядку. «Равны по положению». Он гораздо выше меня, сравните хотя бы мое поместье с его! Близкие и родные сэра Филиппа меня презирают. «Равны по возрасту». Верно, мы ровесники, значит, он еще юноша, а я – женщина, душой старше его лет на десять. «Нравом гармонично дополняете друг друга». Значит, он сдержанный и любезный, а я? Ну же, скажите!

– Вы сродни блистательной, стремительной, пылкой пантере.

– И вы хотите сосватать меня за ягненка – а ведь золотой век давно уже канул в прошлое. Неужели вы, как архангел, никогда не спускаетесь с небес? Варвар вы неотесанный! «Разделяете общие вкусы». Он обожает стихи, а я их терпеть не могу.

– Правда? Вот так новости!

– Меня бросало в дрожь от одного намека на рифму или стихотворный размер, когда я бывала у сэра Филиппа в гостях или он у нас. Вот так общие вкусы… Когда это я вымучивала унылые сонеты или нанизывала бесконечно длинные бусы из строф? Разве я хоть единожды выдавала дешевые стекляшки за алмазы?

– Наверное, вы могли бы направить его порывы в нужное русло, улучшить вкус. Ведь вам это занятие по нраву.

– Направить, улучшить… Выучить и наставить. Держаться и терпеть! Нет уж! Мой муж не станет мне ребенком! Я не буду каждый день сажать его за учебники, проверять, как он усвоил урок, и давать леденец, если был послушен, или же читать нужную проповедь, если вдруг баловался. «По нраву» – скажете ведь… Впрочем, чего еще ждать от учителя. Для вас в мире нет ничего лучше наставлений и советов. А вот мне они – не по нраву! Воспитывать мужа… Пусть это он меня воспитывает, иначе нам вместе не жить.

– Господь свидетель, немного воспитания вам не повредит!

– Что вы имеете в виду, мистер Мур?

– То, что я сказал. Без воспитания в браке никак.

– Не сомневаюсь, что, будь вы женщиной, живо вымуштровали бы себе муженька. Это было бы весьма в вашем духе, ведь школьная муштра – ваше призвание.

– Позвольте спросить, отчего вы, будучи в столь прекрасном расположении духа, взялись попрекать меня моей профессией?

– И профессией, и всеми прочими вашими изъянами, лишь бы побольнее вас задеть!

– Моей бедностью например?

– Разумеется! Вас же это уколет? Вы день и ночь только о ней и думаете.

– О том, что мне нечего предложить женщине, завладевшей моим сердцем, кроме заурядной внешности?

– Именно. Вы, кстати, часто называете себя заурядным. Видимо, болезненно относитесь к тому, что не похожи на Аполлона. И потому всячески ругаете себя в тщетной надежде услышать хотя бы одно слово похвалы. Увы! В вашем лице нет ни единой черты, которой стоило бы гордиться, в нем нет ничего симпатичного и уж тем более привлекательного.

– По сравнению с вашим – разумеется.

– Вы похожи на то египетское божество – гигантскую каменную голову, торчащую из песка… Хотя нет, это слишком величественно. Скорее вы похожи на Варвара. Прямо-таки братец моего мастифа. Будь он человеком – не отличить.

– Варвар – ваш любимый спутник. Когда летом на заре вы отправляетесь гулять, и утренняя роса мочит вам ноги, а легкий ветерок треплет волосы, вы всегда зовете с собой пса. Прогуливаясь в одиночестве, когда никто, кроме собаки, вас не слышит, вы напеваете мелодии или песенки, которые раньше услышали от меня. Я даже не стану спрашивать, откуда берутся чувства, какие вы вкладываете в эти звуки, потому что знаю: они идут из самого сердца, мисс Килдар. А зимними вечерами место Варвара у ваших ног. Ему дозволено класть голову вам на колени, ложиться на край атласной юбки… Вы часто гладите его жесткую шерсть, а однажды даже поцеловали при мне белое пятнышко посреди широкого лба. Не рискуйте поэтому говорить о нашем с ним сходстве – иначе я могу потребовать столь же нежного обращения.

– Возможно, сэр, вам стоит требовать этого у вашей сиротки без денег и друзей.

– О, если бы только ее найти! Я приручил бы ее, затем воспитал; укротил бы, потом приласкал. Извлек бы несчастное обездоленное создание из нищеты, установил над ней власть, а позднее потакал всяческим капризам, по двенадцать раз на дню видел ее то бунтующей, то смиренной, и наконец добился своего, взрастив из нее примерную матушку десятка ребятишек, терпеливую, лишь изредка треплющую маленького Луи за ухо – как проценты по той огромной сумме, что она задолжала его отцу. О, моя сиротка подарит мне немало поцелуев! Каждый вечер она будет ждать меня у порога и бросаться в объятия. С ней очаг мой станет пылать жарким пламенем. Благослови Господь эти мечты! Я обязан ее отыскать!