— Ты тоже это чувствуешь? — полагаю, это был глупый вопрос.
Она кивает, безмолвно глядя мне в глаза.
Клянусь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не поцеловать ее, наклонившись ближе и не прижать к своей груди.
Нас неудержимо тянет друг к другу и я чувствую ее на себе, так, словно ее кожа соприкасается с моей и в этот момент я точно знаю, что люблю ее. Ничего не могу с этим поделать. Она — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, ощущал или касался в этом проклятом мире. Мы все ближе и ближе друг к другу. Из моих глаз льются слезы.
Что за чертовщина тут творится? Я едва могу это вынести — напряжение проникает в самый центр моей души. Я задыхаюсь, чувствую ее тепло и прикосновение ее руки к моей.
И тут она внезапно отстраняется. Кто-то зовет ее.
— Фэллон, Фэллон, нам пора!
Она кажется ошарашенной, а когда она снова поворачивается ко мне, то мы оба начинаем смеяться, смеемся и смеемся, неудержимо, словно маленькие дети.
Ничего не могут с этим поделать.
Действуя чисто инстинктивно, я запускаю руку в свою сумку и вытаскиваю оттуда копию своей книги — последнюю, что у меня была.
— Держи, — говорю я. — Ее я написал. Тут моя жизнь. Ты ее не обязана читать, конечно. Но, эм, я чувствую, что должен отдать ее тебе.
А затем я пишу свой емейл на первой странице, хотя разобрать буквы едва ли возможно — руки у меня трясутся со страшной силой.
— Вот, — говорю я ей и мой голос дрожит так же сильно как и руки, — напиши мне, если захочешь. Кстати, меня зовут Ник.
Ее глаза сияют.
— А я — Фэллон.
Она убегает, растворяясь в толпе.
Я не могу даже посмотреть ей вслед.
Как только я занимаю свое место в самолете, то тут же проваливаюсь в глубокий сон, похожий на кому.
Снится мне Фэллон.
Она проникла в мою душу.
Она остается со мной на протяжении всего полета. Мне нужно торопиться, чтобы успеть пересесть на самолет до Чарльстона, так что я бегу через весь аэропорт, не имея возможности проверить не прилетела ли она сюда же. Но она со мной. Я не могу изгнать ее. И даже не пытаюсь.
Глава тридцать первая
Честно говоря, я совсем забыл о летней стажировке, на которую Сью Эллен подала заявку - в основном, потому что полагал, что ее заявку точно никогда не одобрят. Дело в том, что она хотела стажироваться у очень известной популярной художницы, которая для Сью Эллен является одним из главных кумиров и вдохновительниц. Студия этой женщины находится в ЛА, и Сью Эллен отправила ей свою заявку чисто наудачу, понимаете? Потому что почему бы и нет?
Но ее заявку одобрили. В самом деле одобрили. Господи, она, считай, получила работу своей мечты. Я все еще не могу окончательно поверить в это - и Сью Эллен, думаю, тоже.
Я только три дня как вернулся в Чарльстон, когда ей позвонила личная помощница художницы и сообщила, что Сью Эллен надо прибыть в ЛА к следующему понедельнику.
Так что, следующие три дня мы провели в машине, отправившись в путешествие через всю страну. Слава Богу, что матери Сью Эллен удалось арендовать для нас небольшую квартирку в Мар Виста, где разрешается жить с животными, поэтому мы, конечно же, взяли Талулу с собой.
Предполагается, что стажировка займет три месяца, так что мы действительно переезжаем туда на это время.
Признаться, все произошло настолько стремительно, в безумном темпе, что я не успел толком осмыслить возвращение в ЛА. Кроме того, пока мы туда ехали, за рулем большую часть времени сидел я же, и я должен был оставаться настолько собранным и сосредоточенным, насколько это возможно - что мне более-менее удалось.
Но вот мы на месте.
Стараемся как можем, расставляя вещи в нашем новом крошечном временном жилище - квартире, размером с консервную банку, расположенной недалеко от пляжа Мар Виста. До этого момента реальность была размыта словно чернила на мокрой бумаге - жарища в машине, грязные комнаты в мотелях, краткие передышки, ужины в придорожных закусочных и тд.
Но теперь в Лос-Анджелесе размытость дороги превращается в гиперфокусную реальность повышенной четкости.
И я вспоминаю все.
В смысле, не считая полутора лет, проведенных в Чарльстоне, я, в основном, жил тут, в ЛА, с тех пор, как мне исполнилось то ли девятнадцать, то ли двадцать - провел тут в общей сумме около пяти лет. И это не говоря уже о тех поездках к маме в детстве, когда я проводил у нее лето, праздники и тп.
Я знаю этот город - секретные тропки и затерянные маленькие парки, кафе и театры - все те места, куда мы ходили с Зельдой, которые напоминают мне о ней.
Потому что вот с кем у меня этот город ассоциируется в первую очередь.
С Зельдой.
Она все еще со мной.
Несмотря на все то время, что я провел со Сью Эллен.
Несмотря на эту странную целительницу, верующую девушку из секты.
Зельда - моя единственная настоящая любовь, понимаете?
И всегда ею будет.
И по чистой случайности она, ну, взяла и написала мне емейл.
За два года от нее не было ни одной весточки, но вот она мне пишет, спрашивает где я сейчас нахожусь, рассказывает, что она проходит детоксикацию в местечке под названием Лас Энсинас. Она выйдет оттуда на следующей неделе.
Я ответил ей, что сейчас живу в ЛА, и теперь она хочет встретиться.
Это все так случайно - или, может, в этом вовсе нет места случайностям.
Та девчонка-сектантка сказала бы, что нет.
Она, гм, тоже мне пишет.
Так что, теперь у меня уже целых два хуевых секрета от Сью Эллен.
И я не совсем понимаю, что мне со всем этим делать.
С точки зрения Зельды наша встреча, очевидно, ни к чему не приведет. Как бы сильно я не хотел снова быть с ней, все равно понимаю, что мы серьезно облажались в прошлом. И после всего, что у нас было, кажется невозможным построить на этом фундаменте счастливый новый мир. Слишком много ущерба было нанесено обеим сторонам. Но когда я думаю о ней, то все еще ощущаю пульсацию этой безумной энергии, заставляющую мое сердце биться быстрее, так, будто я под спидами или чем-то похожим. Признаться, я себя частенько сейчас так чувствую. И, знаете, хотя я отчасти к этому привык - к перевозбуждению и волнению из-за чего я не могу нормально спать и должен постоянно чем-то заниматься - сейчас все почему-то стало в сто раз хуже.
Как я уже сказал, я не только с Зельдой переписываюсь, но и с той религиозной девушкой постоянно болтаю - с каждым днем все больше и больше. Поначалу мы просто емейлами обменивались - писали друг другу по очереди. Она писала, что думала обо мне все время, пока была в Никарагуа и уже дочитала мою книгу, а еще рассказывала мне в деталях, как она там исцеляет силой веры людей в маленьких деревушках. Ее письма были такими увлекательными. Читая их, я чувствовал себя так, словно она была рядом со мной. Я узнал о ее детстве. Узнавал о ее жизни все больше и больше день ото дня. И чем больше я узнавал, тем, блин, сильнее к ней привязывался. За каждым ее словом, написанным для меня, скрывалось нечто таинственное и соблазнительное.
Что же касается всей этой безумной религиозной ерунды - ну, каким-то образом мне удается пропускать большую часть мимо ушей. Полагаю, я всегда был хорош в разграничивании. Ее религиозная болтовня отправляется прямиком в тот отдел мозга, откуда легко исчезнет и забудется. Мой разум просто каким-то образом выкидывает это. Я знаю, что все забуду и поэтому не пытаюсь с ней спорить.
Вся эта история слишком идеальна - начиная с того, как она нашла меня в аэропорту - и наше безумное, интуитивное влечение друг к другу, возникшее сразу же. Я не собираюсь отказываться от этого из-за нескольких упоминаний силы Святого Духа или чего-то подобного в емейлах.
Как бы то ни было, несколько дней назад она дала мне свой номер телефона. После всего, что у нас было, не стоило так сильно волноваться, как волновался я, когда звонил ей. Возможно, часть меня опасалась, что наша связь прервется, если мы станем говорить друг с другом по-настоящему. А может быть, часть меня наоборот опасалась, что связь сохранится.
