Я сжимаю ее руку. Я так благодарен ей за все, что она сказала. Кажется, мы с отцом и мамой впервые были по-настоящему откровенны друг с другом. Энни предупреждала меня о том, что если я буду подавлять гнев, то он начнет гнить в душе и однажды, вспыхнув, все равно вырвется наружу. Я просто хочу избавиться от всего того гнева, что скопился в моей душе за прошедшие годы. Хочу избавиться от него, не навредив себе при этом. И я безумно рад, что мама меня понимает. Она готова взять на себя часть ответственности за случившееся, для меня это много значит. Раньше она никогда не говорила ничего подобного, ее слова дарят надежду. Я держу ее за руку и мы оба плачем.

Арт-терапия — это довольно просто. Нам выдают лист бумаги, поделенный на три части, и каждый из нас рисует что-то свое. Мы сидим на полу, папа рисует масляной пастелью, мама выбрала акварельные краски, а я взял цветные карандаши.

Поначалу я кошусь на неоконченный рисунок мамы с некоторым опасением. Она нарисовала красивое ясное небо, белые облака и закат. Это так на нее похоже — стараться игнорировать все плохое, прятаться за миленьким фасадом. Поразительно, неужели она уже забыла обо всем, что только что говорила?

Но потом ее рисунок становится мрачнее. Темные грозовые облака перекрывают синеву, небо становится черным и теперь выглядит угрожающе. В центре этой черноты есть летящий вверх красный шарик, такой маленький, что его едва можно разглядеть. Мне кажется, что этот шарик — ее надежда, столь слабая перед лицом бури. Смотреть на это очень грустно.

Папа рисует нечто похожее на огромную вену, используя, в основном, красный и оранжевый цвет. Есть там и капли крови.

В рисунке чувствуется напряжение, беспокойство, боль и разрушение. Папа с такой силой давит на бумагу, что пастельные мелки крошатся в его руках.

Я стараюсь сосредоточиться на собственном рисунке. Сперва я понятия не имею, что именно рисую. Делаю набросок сердца со всеми венами, аортами, желудочками и тд. Потом изображаю лица, растянутые лица поверх сердца — кричащие, испуганные, полные отчаяния. А затем, не успев осознав, что именно я делаю, пишу слова «мне жаль». Пишу их снова и снова, снова и снова. Слова заполняют всю страницу. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что отец смотрит на мой рисунок.

  Он снова плачет.

— Мне так жаль, — говорю я ему.

Папа обнимает меня со словами:

— Мне тоже жаль. Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через все это. Правда. Иногда я забываю о том, как тебе тяжело.

Я позволяю ему обнимать меня, не пытаюсь отстраниться.

— Папа, я тебя люблю. Мам, и тебя тоже. Правда.

Кажется, что я сейчас просто на части развалюсь от переполняющих меня эмоций. Я ощущаю любовь, печаль, боль, благодарность, страх, надежду, безнадежность, сожаление — так много противоречивых эмоций разом.

Я знаю, что после окончания занятия могу пойти на ужин вместе с мамой и папой, но решаю этого не делать. Сейчас я нуждаюсь в поддержке своих друзей. Им я могу обо всем рассказать, зная, что меня не осудят.

Я разговариваю с Джеймсом и Джимом. Мы вместе отправляемся на собрание по «12 шагам». Позже, я сижу вместе с кучей других пациентов в нашей общей гостиной, смотрю «Лабиринт» с Дэвидом Боуи. Все шутят, и я просто задыхаюсь от искреннего смеха. Надо же, а я боялся, что уже никогда не смогу вот так веселиться.

Я смеюсь, ем попкорн, пью горячий шоколад. Впервые за долгое время, чувствую себя по-настоящему живым. Знаю, завтра будет тяжелый день, но сейчас я наслаждаюсь моментом и благодарен миру за то, что нахожусь именно здесь.

Чувствую себя независимым. Личностью.

Джеймс смотрит на меня и вдруг говорит:

— Господи, мой друг повзрослел.

Похоже на то. Мне нравится быть собой. Кажется, я могу претендовать на звание нормального человека. По крайней мере, начало положено.

 Я учусь твердо стоять на ногах.

  ЭПИЛОГ

До Нового года осталось всего несколько дней и на улице похолодало. Я уже почти год, как живу в Саванне вместе с подругой. На самом деле, сперва мы вдоволь поколесили по стране, прежде чем осели здесь, рядом с университетом, где она учится. Мы побывали в Йеллоустонском национальном парке и там я впервые в жизни увидел черных медведей и диких медведей гризли. Мы разбивали лагерь среди скал, откуда открывался вид на океан и купались в горячих источниках Калистога. Я, конечно, никогда не предполагал, что поселюсь в Саванне, но здесь не так уж плохо. Пока что здесь безопасно и я могу вести простую жизнь. Именно это я сейчас и ценю больше всего на свете — простоту.

Так что я живу здесь, занимаюсь писательством. По-прежнему выкуриваю слишком много сигарет и перебарщиваю с кофе, но, признаем, бывают в жизни вещи и похуже.

Квартирка у нас маленькая, но я сумел втиснуть небольшой столик в углу и врубил на полную громкость новый трек «Fantomas». На коленях у меня лежит большой пушистый кот, который, наверное, вовсе не в восторге от шума. Он может целыми днями вот так валяться, пока я работаю.

А мой котенок, его я спас из «Humane Society» всего несколько месяцев назад, играет на полу, гоняется за блестящим мячиком. Семья моей подруги, той, что делит со мной квартиру, хорошо меня приняла. Они живут неподалеку, и я отметил Рождество вместе с ними. Они очень приветливые люди, так что я чувствовал себя как дома. Я просто бессмысленно торчу тут, на Юге, но они все равно прекрасно ко мне относятся. Не могу передать словами, как сильно им признателен.

У меня ушло четыре месяца на то, чтобы закончить курс лечения в «Safe Passage Center» и с тех пор я остаюсь в завязке. В моей жизни больше нет места наркотикам и я не думаю, что когда-нибудь это изменится. В душе у меня не осталось и следа от прежней пустоты, которая царила там всегда. То есть, я по-прежнему борюсь с депрессией, манией и прочим, но, пожалуй, уже не ненавижу себя так сильно, как раньше. Мне действительно нравится моя нынешняя жизнь и я стараюсь жить честно, быть искренним.

Моя подруга сейчас на работе, так что о кошках приходится заботиться самостоятельно. В холодильнике осталось немного жареной курицы, я порезал ее на мелкие части и положил котенку в миску. Он любит жареную курочку.

Я больше года работал над этой книгой, а теперь пытаюсь доделать кое-какие другие свои проекты. Недавно закончил сценарий про зомби, захвативших реабилитационную клинику и дописал детскую книжку, главными персонажами которой являются герои, придуманные мной для Джаспера и Дейзи. У моей подруги есть маленький двоюродный брат, ему сейчас чуть больше года. До моих историй он пока не дорос, но я все равно провожу с ним много времени. На Рождество записал для него CD со всеми своими любимыми детскими песенками.

Забавно, что большинству моих новых знакомых с Юга чужда идея написания мемуаров. Здесь принято тщательно оберегать семейные тайны и люди всеми силами стараются избегать разговоров о чем-либо постыдном или вызывающем смущение. Но относительно себя я понял, что мне вредно таиться, скрывать кто я такой и откуда. Секреты для меня губительны. Если я не буду честен с собой, то не смогу выздороветь. Так сказано в программе «12 шагов» и мой личный опыт это подтверждает. Мне следует помнить о том, что я делал, кем был. Каким образом сумел выжить. И несмотря на то, что я совершил много чего постыдного, я не стыжусь самого себя. Я не стыжусь себя, потому что знаю, какой я на самом деле. Я сделал все возможное, чтобы узнать себя, принять свои слабые и сильные стороны, перестать притворяться другим человеком. Потому что это совсем не помогает, верно?

Так что я должен быть самим собой. И я верю, что сейчас все так и есть. Я верю в себя.

  Послесловие

Прогуливаясь со своей собакой сегодня утром, я вспомнил один случай, который, казалось, полностью стерся из памяти. Со мной это до сих пор иногда случается, знаете. Даже после двух лет без наркотиков. Воспоминание это относится к тем временам, когда я жил в квартире в районе Ранчо Ла-Брея. Мы с моей девушкой всю ночь не спали, сидели в нашей однокомнатной квартирке на Франклин-авеню и закидывались кокаином. На следующий день я должен был идти на работу, но отрубился на рассвете и девушка никак не могла меня добудиться.