— Тебе стоит посещать лекции про химическую и половую зависимость дважды в неделю. Еще тебе нужно ходить в группу, занимающуюся контролем гнева и в группу, где помогают отыскать духовное начало.
Я пытаюсь объяснить ей, что все это уже делал прежде.
— Что же, очевидно, что это не сработало, так что в этот раз попробуй иной подход к делу. Программа лечения требует работы над собой. Если будешь стараться изо всех сил, то позже пожнешь плоды своих усилий. А если пропустишь все мимо ушей, то никогда не изменишься.
Я ужасно устал от этой двенадцатишаговой болтологии. Мне ни за что не выдержать очередной виток лечения. Это абсолютно точно не сработает, я чувствую полнейшую безнадежность.
— Послушайте, — говорю я, — я все это уже пробовал миллион раз. Не думаю, что сейчас что-то изменится. Не могу я обходиться без наркотиков.
— Нет, — возражает она, — можешь. Вероятно ты «не хочешь», но уж точно «можешь». Знаешь, даже просто глядя на тебя сейчас, я заметила, как ты зажат. Если собираешься всерьез приступить к работе, то сперва смени позу. Я хочу, чтобы ты перестал скрещивать ноги, выпрямил спину и минутку просто посидел спокойно, глубоко дыша.
Слова Энни для меня звучат как старая-добрая хуйня, но я все равно делаю, как она велит, чтобы не осложнять ситуацию.
Опускаю ноги, сажусь прямо. Закрываю глаза и дышу. Кажется, это меня слегка успокаивает.
— Продолжим, — произносит она. — Я говорила с твоим отцом, и мы сошлись во мнении, что тебе стоит пробыть здесь не меньше трех месяцев, чтобы ты смог полностью погрузиться в процесс лечения. Как тебе такой план?
Я начинаю конкретно так паниковать при мысли о том, что придется столько времени провести вдали от Зельды. За три месяца, думаю я, она обо мне совсем позабудет. Мне нужно вернуться к ней как можно скорее.
Мне вспоминается случай из тех времен, когда я был просто ее любовником. Она тогда лежала в моей постели, а ее телефон все звонил и звонил. В конце концов, она ответила. Я слушал, как она врет Майку, что сейчас гостит у наставника. Ее ложь звучала так убедительно! А ведь я в буквальном смысле прижимал ее к себе, обнаженную, пока она болтала с Майком. Она сказала «я тоже тебя люблю», прежде чем повесила трубку.
Кроме того, я волнуюсь, что завязав с наркотиками, она сразу осознает какой же я лузер. Мне всегда казалось, что это только вопрос времени: когда же она очнется и задастся вопросом ради чего торчит со мной. Я должен вернуться к Зельде так быстро, как это только возможно. Однако, я много чего знаю про центры реабилитации и про созависимость, о которой в них вечно рассуждают. В каждой программе лечения, что я проходил, были групповые занятия, посвященные теме созависимости. Я понимаю, что если озвучу свои мысли касательно Зельды, то Энни непременно решит, что у нас нездоровые отношения. Также я знаю, что если открыто заявлю, что не хочу оставаться здесь на три месяца, то она скажет, что это во мне говорит зависимость, что я хочу выбраться отсюда поскорее, чтобы снова начать употреблять, а этого нельзя допустить.
Я намерен притвориться идеальным пациентом и полагаю, что вполне смогу это сделать, ведь успел побывать в куче этих чертовых реабилитационных центров.
— Не уверен, что мне потребуется столько времени, — говорю я, — но я точно готов рассмотреть и этот вариант.
— Замечательно, — отвечает она. — Это все о чем я прошу. Так, к другим вопросам. Несколько врачей и помощников сообщали мне, что у тебя очень сексуальная энергетика.
— Чего? — Переспрашиваю я с долей агрессии.
— Просто они сказали мне, что по их мнению, ты много флиртуешь. К тому же, у тебя отчасти андрогинный образ, очень сексуализированный. Ты не задумывался о короткой стрижке?
Эта претензия кажется мне совсем уж бессмысленной и я выхожу из себя.
— Слушайте, хоть я и не какой-то накаченный мудила-футболист и в ладах со своей феминной внешностью, это еще не значит, что со мной что-то не в порядке.
— Значит. — Говорит она. — Не похоже, что ты с собой в ладах. Я думаю, что ты пользуешься своей сексуальностью, чтобы влиять на других людей и контролировать их. Разве не так ты поступал, когда был проститутом?
Она меня настолько разочаровала, что аж плакать хочется.
— Что за чушь! Вы просто какой-то гребаный психолог, даже не врач, начитались своих идиотских книжек со статистикой и думаете будто что-то знаете о зависимости! Я вам не циферка из статистики и я никогда не буду попивать здесь «Kool-Aid», даже не пытайтесь заставить! В моей жизни есть потрясающие люди, которые вдохновляют меня на перемены, но вам никогда не стать одной из них!
Она только смеется, похрюкивая.
— Отлично, так и знала, что где-то в тебе прячется гнев, — говорит она. — Судя по словам твоего отца, идти тебе все равно некуда, так что если не хочешь, чтобы тебе выпнули обратно в Лос-Анджелес, то советую соблюдать наши правила. Я запрещу тебе любые контакты с женщинами, просто чтобы удостовериться, что ты готов к сотрудничеству. Это означает, что если кто-то заметит, как ты говоришь с женщиной, то ты отправишься на встречу с целым собранием психотерапевтов. А если ты нарушишь правила во второй раз, то должен будешь уехать отсюда. Ступай в художественный класс и изобрази эмоции, полученные от нашей встречи. Я хочу, чтобы ты нарисовал свой гнев. Договорились?
Не знаю, что сказать. Я чувствую жар во всем теле. Я полностью повержен. Энни говорит, что наша следующая встреча состоится через два дня и я отправляюсь покурить.
Хочу орать во весь голос и плакать. Хочу домой. Домой, к Зельде.
День пятьсот девяностый
Когда я сегодня присоединился к своей основной группе, то увидел, что на полу в классе валяется куча разных плюшевых животных, кукол и других игрушек.
Кураторы группы, Уэйн и Мелисса спрашивают, желаю ли я поучаствовать в чем-то под названием Звериная ферма. Приходится подниматься и вставать в самом центре этой кучи. Мне совсем не хочется здесь находиться, настрой у меня бунтарский, но в то же время крохотная часть меня все еще мечтает измениться. Я просто боюсь, что ничего не выйдет. К тому же, я опасаюсь, что если действительно вовлекусь в процесс лечения, то вынужден буду расстаться с Зельдой.
В смысле, я ненавидел каждое слово из вчерашней речи Энни, но все же ее слова заставили меня задуматься о том, какую роль в моей жизни занимает неуверенность в себе, какое влияние оказывает на мои действия. Я даже задался вопросом, действительно ли торговал собой из-за нехватки денег или на первом месте стояла жажда внимания. Эти мысли крутились и крутились в голове всю ночь напролет.
Думаю, раз уж я все равно здесь, то сейчас могу подыграть. К тому же, Энни говорила правду. Других вариантов у меня нет.
Как бы там ни было, Мелисса и Уэйн садятся рядышком и просят, чтобы я опускал руку вниз и выбирал разные игрушки, которые могу отождествить с некоторыми аспектами моей жизни: например, с членами моей семьи, с моими зависимостями, с травмами, со мной самим, с моими отношениями и тд.
Мелисса толстая, похожая на херувима, с ямочками на румяных щеках. Слегка перебарщивает со слащавостью. Уэйн столь медлительный, осмотрительный и деликатный, что поначалу я счел его тупицей. Но чем больше я прислушиваюсь к его словам, тем яснее понимаю, что он весьма проницателен. У него длинный заостренный нос и он всегда говорит громким шепотом.
Прошлой ночью шел снег, но сейчас в окна светит солнце. Разумеется, по стенам класса развешаны дурацкие слоганы из "12 шагов", куда же без них.
Итак, сперва Уйэн "приглашает" меня порыться в куче и выбрать что-нибудь ассоциирующееся с моими двумя семьями (из Л. А. и Сан-Франциско). Минуту я просто оглядываюсь вокруг, но он меня прерывает.
