Как бы то ни было, молитвы вкупе с физическими упражнениями доводят меня до состояния экстаза, поднимают на ту высоту, где я чувствую, что снова сделался частью ВСЕГО. Это сродни эффекту от наркотиков. В прямом смысле. Раньше мне только после дозы мета удавалось достичь «единения».

Находясь на грани смерти, в те моменты, когда химикаты превращали мою кровь в яд, я, едва ли способный передвигаться или разговариваться, беспомощным перед своей зависимостью,  чувствовал, что улавливаю саму суть жизни и смерти. Это был беспрецедентный опыт.

И вот теперь, трудясь на износ, разрывая на части ноги и легкие, и в то же время обращаясь к Богу согласно методике Спенсера, я испытываю похожую эйфорию. В моем случае, это идеальная альтернатива наркотикам. Высший класс.

Я звоню Спенсеру, пока еду на работу из тренажерного зала, желая обсудить с ним все случившееся.

Он отвечает на звонок и выясняется, что он сейчас ведет Люси в школу.

— Привет, Спенсер, — говорю я.

— Ник! Что случилось, братишка?

— Ничего, — отвечаю я. — Ты тренировался сегодня утром?

Возникает небольшая пауза.

— Эм, нет. А ты?

Я говорю, что да. Как ни странно, когда речь заходит о тренировках, то я чувствую себя конкурентом Спенсера. Мне всегда хочется ездить чаще, чем он. Когда мы катаемся вместе, то для меня важно держаться впереди или раньше него взбираться на холмы, все в таком духе. Не уверен, откуда это берется. Между нами установилось странного рода соперничество. Честно говоря, это очень похоже на мои отношения с отцом. То есть, я уважаю их обоих, но еще я отчаянно хочу их превзойти. Это всепоглощающее желание. Каждый раз, когда я разговариваю с отцом, то из кожи вон лезу, чтобы доказать ему насколько хорошо идут мои дела. Возможно, я пытаюсь пробудить в нем чувство зависти, потому что я-то ему, черт возьми, завидую. Завидую его журналисткой карьере. Мучаюсь от зависти, глядя на его дружную семью, частью которой не являюсь.

То есть, я просто хочу стать лучше, чем он.

Нынешний разговор со Спенсером развивается по той же схеме. Я отношусь к Спенсеру как к своему проклятому отцу. Параллели неоспоримы. Есть определенные причины, почему мне так отчаянно хочется стать частью семьи Спенсера, быть частью мирка, который он и Мишель создали для Люси. Я хочу быть ее братом. Хочу, чтобы Мишель заботилась обо мне так же, как о своей дочке. Я просто хочу начать все сначала… С Джаспером и Дейзи… С Люси. Но, к сожалению, мне известно, что эта мечта неосуществима. Я должен жить сам по себе и от этого никуда не денешься, сколько ни старайся. Так что, пока я говорю со Спенсером, провожающим Люси в школу, то ощущаю потребность доказать, что я лучше его. Может быть, я злюсь на него, обижен за что-то?

Я не знаю, как выбросить все это из головы и перестать вести себя агрессивно. Я рассказываю Спенсеру о событиях прошлой ночи. Он предлагает мне воспринять случившееся как знак того, что мне не следует участвовать в этом бедламе. Я отвергаю его предложение. Не хочу с ним спорить, но совершенно очевидно, что он не неверно оценивает ситуацию. Наша связь с Зельдой настолько мощная, что никто этого не в силах постигнуть. Мне даже почти что жаль Спенсера. Ему просто не дано понять. В его жизни никогда не было такой невероятной любви, как у нас с Зельдой. Он жалок.

Наш разговор быстро заканчивается. В последнее время я с трудом могу выносить Спенсера. Даже странно, ведь было время, когда я ловил каждое его слово и считал все, что он говорит непреложной истиной.

Он вечно повторял:

— Когда ты пытаешься действовать самостоятельно, то ничего не получается, так почему бы хоть разок не прислушаться к чужому мнению?

Всего месяц назад я только этим и занимался: следовал всем его советам. А теперь я вдруг почувствовал, что расклад изменился. Может, это как раз Спенсеру стоило бы попросить совета у меня.

Добравшись до работы, я внезапно начинаю злиться и на работу тоже.

Мне скучно, я раздражен и с трудом изображаю дружелюбие. К тому же, я сильно переволновался из-за событий прошлой ночи и теперь не могу сфокусироваться на повседневных задачах, допускаю кучу мелких глупых ошибок. Дважды записываю на прием одних и тех клиентов, назначаю встречи не получив номера телефона или не спросив имя клиента и тд. Не уверен, заметил ли это кто-нибудь, но сам себе я кажусь медлительным и рассеянным.

День такой долгий. Часы тянутся болезненно-медленно.

Когда я возвращаюсь домой, к Зельде, то выясняется, что она весь день провела в постели. Взяла отгул на работе. Она говорит, что у нее голова кружится и просит пойти на сегодняшнюю встречу по «12 шагам» без нее. Я тревожусь из-за того, что она пропустит встречу, но раз уж ей нездоровится, то тут ничего не поделаешь.

Здесь жарко, жарко, жарко, и я наполняю наш испарительный охладитель льдом и водой, чтобы в комнате стало приятнее находиться. Коммунальные услуги включены в стоимость аренды, поэтому Зельде не разрешается покупать нормальный кондиционер.

 Я трижды целую Зельду в лоб. Сперва короткий поцелуй, потом дольше и дольше.

— Перестань, — говорит она, отворачиваясь, — мне плохо.

Больно. Я едва в панику не впадаю, когда она это произносит.

Холодный ужас изнутри колет тысячью иголок. Я не могу представить, что стал бы избегать Зельду, даже будучи совсем больным.

Боюсь, что могу потерять ее. Мысли мчатся галопом, я пытаюсь придумать, что должен сказать и сделать, чтобы снова завоевать ее расположение.

— Хочешь останусь с тобой? — спрашиваю я.

— Нет-нет, сходи на встречу.

— Принести тебе что-нибудь?

— Нет, со мной все будет нормально. Думаю, это просто головокружение, ничего больше. Может, врач мне выпишет какое-нибудь лекарство. Да не пугайся ты так. Все в порядке.

Я немного успокаиваюсь. Возможно, я отреагировал слишком бурно.

— Я тебя люблю, — говорю я.

— И я тебя люблю, Ник.

— Просто…

— Знаю, знаю, — произносит она. — Тяжелая выдалась ночка.

— Я так боялся, что ты решишь вернуться к нему.

— Ник, я никогда к нему не вернусь. Клянусь душой матери.

 Именно это я и хотел услышать. Все тревоги и страхи уносятся прочь, и я чувствую, что мы с ней снова возвращаемся к нормальной жизни.

Насколько нормальной она у нас может быть.

— Тебе точно ничего не нужно? — повторяю я свой вопрос, уже стоя на пороге.

Она просит захватить для нее молочный коктейль из «Кафе 101», если успею заехать туда на обратном пути. И она разрешает взять ее «Jetta», так что не нужно морочиться и тащиться за моей машиной.

Пока я еду на встречу, сидя за рулем машины Зельды, то чувствую себя очень крутым. Втайне мечтаю, чтобы все участники встречи обратили внимание, что я приехал на ее машине. Готов на каждом углу об этом кричать.

И в конце концов, мне все же удается упомянуть об этом в разговоре с друзьями.

Собрание на пересечении Проспект-авеню и Ронда Виста Драйв в Лос Фелис посещает особенно много народу. Мне удается присоединиться к группе элиты, занявшей места вдоль стены в задней части помещения. Здесь Джош, Карен и этот парень, Эрик, который пишет сценарии к голливудским фильмам. Еще здесь есть Вольтер, наставник Джоша, консультант по наркотикам и по совместительству швейцар в местных ночных клубах. Риа, менеджер общежития «Sober Living», где я жил, и Вакиза, модель с автозагаром. Также я замечаю одного хорошо известного актера, сидящего рядом с барабанщиком из панк-группы семидесятых. Я чувствую себя уверенно, разговариваю со всеми. Шутки шучу и все такое. Вольтер слегка стебется надо мной из-за связи с Зельдой, но я нашими отношениями горжусь. Вольтер Зельду знает еще с тех пор, как она впервые пыталась завязать.