— Очень сожалею, офицер. Вы абсолютно правы. Просто жена ждёт меня, и я, наверное, был рассеян.

Рик поднял телефон, показав фото с внушительными буферами Мисси. Коп замер на секунду, после чего его поведение кардинально изменилось. На широком жирном лице расплылась улыбка.

— Чёрт, я бы нарушил все правила штата, чтобы добраться до такой.

— Я немного поспешил. Понимаю, что вы в своем праве.

Офицер покачал головой и вернул документы.

— Вы  чертовски везучий сукин сын. Надеюсь, понимаете и это?

— Да, сэр, конечно. Я настоящий везунчик.

— Будьте осторожны на дорогах. Мы же не хотим, чтобы с вами что-то случилось и эта миссис впала в депрессию?

— Нет, офицер, точно не хотим.

Коп снова улыбнулся, пожал ему руку и пошёл к своей машине. Рик еле сдержался, чтобы не сделать круг почёта. Впрочем, тут не только он был молодцом. Впервые в жизни Мисси оказалась полезной.

Рик медленно тронулся с места. Если бы коп все еще не оставался там, поджидая следующую жертву, Рик бы  немедленно развернулся и помчался в коттедж, запирать дверь. Не потому что не доверял Лили, а потому что собственная неосторожность его бесила. Нужно соблюдать правила, иначе всё, что он построил, рухнет. Но он заедет в коттедж завтра во время обеденного перерыва и проверит девочек. Сейчас Мисси ждёт, а утром у него занятия. К тому же, Лили никогда в жизни его не ослушается. Рик сделал музыку погромче. Может, завтра после работы он купит Мисси что-нибудь приятное. Чёрт, да и Лили что-нибудь захватит, раз все равно в магазине будет. Обе его девочки заслужили награду за хорошее поведение.

  ЛИЛИ

Лёгкие Лили горели, бёдра и икры пылали огнём. Руки, казалось, вот-вот готовы были отвалиться, а Скай становилась всё беспокойнее, хныкала и стонала:

— Я хочу к папе. Пожалуйста, пойдём домой.

Но Лили продолжала двигаться вперед. Они пробежали мимо детской площадки, где она и Эбби провели уйму времени в детстве. Яркие качели, турники и карусель стояли заброшенные, покрытые снегом. Но Лили чудилось, что она видит Эбби рядом с собой. Вот идентичные близняшки, обе в одинаковых розовых зимних комбинезонах, бегут, держась за руки, так синхронно, что кажутся одним человеком. Эбби. Все эти годы Лили не переставала скучать по Эбби. По своей близняшке.

Днём Лили заставляла себя не думать об Эбби. У них хватало дел, чтобы убить время. Они с дочкой делали уроки, выполняли работу по дому, отмывали всё, что только можно, лишь бы в помещении не завелись грызуны и насекомые. Каждый вечер они готовились к приходу Рика. Они не знали заранее, когда именно он появится на пороге, но всегда должны были быть к этому готовы. Лили следила, чтобы они обе были должным образом наряжены и оставались в хорошем настроении. Только поздно ночью, когда Рик уходил, а Скай засыпала, Лили позволяла себе вспомнить об Эбби. При взгляде на детскую площадку, воспоминания хлынули к ней потоком, затопив разум. Улыбка сестры. Её смех. Та связь, что была между ними. Эбби больше не была просто воспоминанием, которое Лили вызывала в памяти, чтобы пережить очередную бесконечную ночь. Скоро Эбби станет реальной.

Погружённая в мысли, Лили зацепилась ногой за камень и чуть не полетела головой вперед. Она успела подхватить Скай за секунду до того, как та ударилась бы об землю. Они бежали уже не меньше часа, и руки Лили пылали от напряжения. Все равно следовало быть внимательнее.

— Прости, Цыплёночек. Я держу тебя. Не отпущу.

Скай ещё сильнее обхватила шею Лили.

— Мамочка, нас накажут. Пожалуйста… давай вернёмся к папе Рику.

Лили поцеловала дочь в лоб.

— Просто побудь еще немного храброй для мамы. Хорошо?

Лили свернула за угол и увидела дом — свой дом — в конце улицы, ведущей в тупик. Голубые ставни выцвели от времени. Старый клён, в тени которого она часами лежала, читая «Гарри Поттера» и «Убить пересмешника», исчез. Сад, где отец трудился каждую весну, теперь был засыпан снегом, но в остальном дом выглядел точно так же, как в тот день, когда она его покинула. Восемь лет прошло с тех пор, как она последний раз видела свой дом, и казалось, будто время здесь замерло.

Лили закрыла глаза. Она почти что слышала смех соседских детей. Вспоминала их бесконечные снежные баталии, как однажды Эбби помогла ей наголову разгромить обоих родителей при игре в снежки.

Она представляла себя лежащей на покрывале во дворе вместе с Уэсом — своей первой любовью, единственной любовью. Летнее солнце палит, его рука у нее на талии. Она вспоминала, как он шептал: «Я люблю тебя». Первый мальчик, который сказал ей эти слова, сулящие нечто серьезное.

 Лили стояла посреди дороги, глядя на дом, когда сзади вдруг послышался гудок машины, вырвавший её из оцепенения.

Она похолодела.

Это Рик. Должен быть он.

Она подумала о том, что надо броситься бежать, но ноги подкашивались от усталости. Шансов уйти не было. Горло сжалось, на глаза навернулись слёзы. Если он так близко, побег невозможен.

Она медленно повернулась, стараясь продлить последние мгновения свободы. И увидела всего лишь седого пожилого мужчину, который махал ей из-за руля старенькой «Тойоты». На лице у него было написано беспокойство. Наверное, он недоумевал, зачем они вышли на улицу полуголыми в такой мороз.

— Всё в порядке, мисс? Уже поздно, а малышка, похоже, замёрзла.

Лили попыталась ответить, но слова застряли в горле. Она откашлялась и заставила себя говорить спокойно:

— Мы в порядке, сэр. Просто идём домой.

Не дав ему продолжить расспросы, Лили развернулась и решительно зашагала по дорожке к дому, будто для нее было обычным делом разгуливать по улицам в пижаме и одеяле посреди зимы.   Проваливай, — думала она. — Оставь нас в покое.

Через мгновение она услышала, как машина поехала дальше.

Лили опустила Скай на землю, присела перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Я знаю, ты боишься, Цыплёночек. Но мне нужно, чтобы ты ещё чуть-чуть побыла храброй. Хорошо?

— Хорошо, мамочка, — тихо прошептала Скай.

Лили постоянно поражалась тому, какая эта девочка ласковая и послушная. Она крепко обняла Скай и поднялась на ноги. Инстинктивно потянулась к дверной ручке. Ей так хотелось, чтобы дверь открылась. Хотелось снова стать шестнадцатилетней, вбежать в дом, запыхавшись после утренней пробежки. Эбби промчалась бы мимо с криком: «Я первая в душ!», а Лили сделала бы вид, что сердится, но втайне порадовалась тому, что сможет провести немного времени наедине с отцом, пока он не уехал на утреннюю смену в больницу. Но это были всего лишь мечты. В реальности дверь у них всегда запирали.

Лили постучала, сперва совсем тихо. Существовала вероятность, что её семьи здесь уже нет. Они могли переехать много лет назад, начать новую жизнь без нее. Лили понимала, что это возможно, но в глубине души отказывалась верить. Если бы всё было наоборот, она сама никогда не покинула бы этот дом без Эбби. Она продолжила стучать — всё сильнее и сильнее, пока руки не заболели.

— Господи Иисусе, да не ломайте вы дверь, потерпите секундочку!

Голос был таким знакомым, что у Лили тут же потекли слёзы. Через мгновение зажёгся свет на крыльце, и дверь распахнулась. Повисла бесконечная пауза: пожилая женщина смотрела на Лили, раскрыв рот, широко распахнув глаза, словно перед ней стоял призрак. И Лили поняла, что до этой самой секунды призраком она и была.

Плакать нельзя. Так всегда говорил Рик. Но в этот момент Лили забыла всё, что он вбивал в неё, всю его ложь. В этот момент сломленная девочка из подвала исчезла. Обливаясь слезами, Лили бросилась в объятия матери.