Но не сегодня. Сегодня она впитывала его гнев, использовала как топливо. Она повернулась к шерифу Роджерсу.
— Этот человек держал меня в плену три тысячи сто десять дней. Рик Хэнсон — тот, кто меня похитил. Тот, кто меня насиловал и от кого я забеременела. Арестуйте его.
Голос Лили больше не был слабым. Она говорила спокойно и уверенно, к ней хотелось прислушиваться.
Как она и предвидела, полицейские потребовалось некоторое время, чтобы осознать тот факт, что уважаемый учитель мог совершить столь ужасное преступление. Но она ошиблась насчёт их возможной нерешительности. Они были профессионалами. У них была работа и выполняли они её с поразительной эффективностью.
Шериф и его люди ворвались в класс и окружили её похитителя.
— Рик Хэнсон, вы арестованы по обвинению в похищении Лили Райзер. Вы имеете право хранить молчание.
Они продолжили зачитывать ему права. Рик не сопротивлялся и даже не казался огорченным. Он вообще не демонстрировал никаких эмоций. Пока его заковывали в наручники, он обратился к ученикам тем же тихим спокойным тоном, каким вёл уроки.
— Ребята, возвращайтесь к работе. Я скоро вернусь в класс, и ожидаю, что вы прочитаете последние три главы.
Ученики не слушали. Они держали телефоны, снимали фото и видео. Лили испытывала огромное удовольствие от мысли, что скоро весь мир узреет истинную натуру Рика Хэнсона.
Они узнают, Рик. Все узнают, кто ты на самом деле.
Она настолько глубоко погрузилась в происходящее, наблюдая, как Рик наконец получает по заслугам, что совершенно забыла об Эбби. Взглянув на сестру, Лили не увидела радости на её лице. Вместо этого на лице Эбби отразилось сперва растущее недоверие, а затем ужас. Эбби согнулась пополам и закричала как от боли. Впервые Лили задумалась о том, что она творит.
Почему она такая эгоистка? Почему не подумала о семье? О сестре?
Лили шагнула вперёд, чтобы утешить Эбби, но сестра промчалась мимо неё, ворвавшись в класс. Прорвавшись через оцепление копов, Эбби набросилась на Рика словно уличный боец, била и пинала его, а он как мог пытался обороняться.
— Ты сукин сын! Ублюдок! Ты украл её жизнь! Украл все наши сраные жизни!
Шерифу Роджерсу и ещё одному помощнику пришлось оттаскивать Эбби от него. Она была безутешна, грузно осела на линолеум в классе, рыдая. Через несколько секунд закованного в наручники Рика Хэнсона вывели оттуда и потащили прочь по коридору.
Проходя мимо Лили, он прошептал:
— Ты совершила огромную ошибку, Куколка.
Лили должна была знать: он никогда не позволит ей оставить за собой последнее слово. И пока она спешила к Эбби, наблюдая за тем, как сестра буквально разваливается на части от горя, то не могла не задаться вопросом: а что если Рик прав?
ЭББИ
Хренов Рик Хэнсон. Его имя не просто гремело в голове Эбби — оно отскакивало от стенок черепа, взрываясь, как пушечные ядра. Снова и снова она повторяла это имя, но поверить не могла.
Мистер Хэнсон? Мой учитель английского?
Мир вокруг шумел, но Эбби не могла ни на чём сосредоточиться. Она видела рядом работницу Скорой помощи — кого-то, с кем пересекалась в больнице, — но не могла вспомнить её имя. Эта женщина стояла на коленях рядом с Эбби и закидывала её вопросами.
— Какой у вас срок? Принимаете какие-нибудь лекарства? Эбби, сожмите мою руку, если слышите.
Фельдшер продолжала говорить, но Эбби была парализована открывшейся правдой, застыла как статуя.
Время перестало существовать. Может, прошли минуты, а может, часы. Эбби почувствовала, как её, невесомую, поднимают на носилки. Лили крепко сжимала её руку, пока санитары катили носилки по коридору.
— Я здесь, Эбс. Я здесь.
Чёрная дыра уже поглощала её. Эбби вдруг осознала, до чего же она дерьмовая слабая тварь, раз не может собраться с силами. Даже падая в бездну, она всё ещё слышала голос Лили.
— Прости, Эбби. Прости меня, пожалуйста.
Погодите… Почему Лили извиняется?
Эбби хотела спросить, но она уже летела вниз с бешеной скоростью, тьма тянула её всё глубже, глубже, глубже.
Она до сих пор помнила одну из первых поисковых операций. Лили пропала всего несколько дней назад, но в центре города собрались сотни людей — и это несмотря на дождь. Подростки. Младшеклассники. Родители. Были здесь и полицейские и агенты ФБР, внимательно осматривающие толпу в поисках хоть каких-то зацепок.
Поисковые собаки лаяли, люди разбредались во все стороны с листовками в руках, фонариками освещая путь. Добровольцы раздавали кофе. А ещё были эти религиозные фанатики с молитвами на бумажках. Эбби как раз пила кофе, собираясь вновь отправиться на поиски, когда какая-то женщина с растрёпанными волосами сунула ей одну из этих бумажек.
— Молитва вернёт Лили к нам. Бог услышит ваши просьбы, — сказала она.
— Пошла ты на хуй, — ответила Эбби и выбила листок из её рук. — Пошла. На. Хуй.
— Эбигейл, что случилось? — Мистер Хэнсон вдруг оказался рядом. Он быстро извинился перед женщиной и увёл Эбби в сторону.
— Она всё талдычит про Бога. Господи, Лили не Бог забрал, и уж точно не Он её вернёт.
— Понимаю, Эбби. Понимаю.
— Мне плевать на Бога. Я просто… хочу вернуть её. Хочу вернуть свою сестру.
Мистер Хэнсон обнял её. И она позволила ему обнять себя!
— Я тоже, Эбигейл. Но прошло совсем мало времени. Не теряй надежду. Нельзя сдаваться.
Ей так хотелось поверить ему. Нужно было поверить.
— Вы правда так думаете? Что мы её найдём?
— У меня нет ни малейших сомнений. Пошли. Будем искать вместе.
Все эти недели мистер Хэнсон ходил с её семьёй на поиски: пробирался через лесную чащу, бродил по берегам рек и болот, даже обследовал земли амишей неподалёку, в надежде найти хоть какой-то след Лили. Более того, он для всех учеников школы после уроков проводил групповые занятия, посвященные проживанию горя.
Иногда он заходил к ним домой, сидел на крыльце с её отцом, курил сигары, цитировал Фолкнера в качестве утешения. И этот ублюдок… он ещё и инициировал сбор средств от лица Совета Учеников на сраный мемориал, мимо которого Эбби проходила каждый день два года подряд. Бесконечными днями она брела по школьным коридорам, чувствуя себя потерянной без своей второй половины, и каждый раз видела улыбающееся лицо Лили на фотографии.
Она была благодарна мистеру Хэнсону. Благодарна, что он никогда не смотрел на неё как на сумасшедшую. Благодарна за ту доброту, которую он проявлял по отношению к ней. Он периодически подходил к её шкафчику.
— Мы все готовы поддержать тебя, Эбби, — говорил он. — Я знаю, как ты скучаешь по Лили, но она очень тебя любила. Ты должна об этом помнить.
Когда все остальные уже давно забыли, именно слова такого человека как мистер Хэнсон, помогали ей держаться.
Голос Лили звучал всё тише и тише.
— Эбби, послушай меня, его посадят, а я здесь. Не оставляй меня, Эбби. Я рядом, — голос Лили надломился.
Эбби пыталась держаться. Пыталась собраться с силами, но оказывалась всё ближе и ближе к краю проклятой чёрной дыры. Той самой дыры, в которую она сама прыгала снова и снова, заглушая все ощущения алкоголем, таблетками и сексом. Той дыры, из которой врачи годами пытались её вытащить, предлагая разные «копинг-стратегии». Той дыры, из которой Уэс и ребёнок пытались выманить её сейчас.
А вот голос мистера Хэнсона — такой спокойный, уверенный, полный сочувствия — она теперь не могла выносить. «Лили была бойцом, правда? Как думаешь, она хотела бы, чтобы ты сдалась?» — сказал он, когда пришёл к ней в больницу после её попытки самоубийства. Он всегда говорил о Лили так, будто знал её. Будто понимал их связь.
