– Сотрудничество может закончиться из-за вашего стремления контролировать чужие жизни. Не лезьте в мои дела, когда я вас об этом не прошу. Я уже давно не забитый школьник, который смотрит на вас со страхом и восхищением. Думаете, я не смогу найти того урода без вас? Ошибаетесь, я…

– Точная копия своего отца… Он отвечал мне точно так же. И где он сейчас?.. Когда-то один из самых влиятельных людей города, мой враг и партнёр… – стал обычным предпринимателем, без денег и каких-либо амбиций, – перебил его папа.

Светлый обжёг меня тяжёлым взглядом. Я увидела, как дрогнула его рука в мою сторону. Он хотел взять меня за руку, ища поддержки, но в присутствие родителей решил вести себя немного скромнее. Я же не могла оторвать взгляда от его тонких губ, острого подбородка и ледяных глаз, которые готовы были сжечь мою квартиру со всем содержимым. И даже со мной.

– У меня нет отца.

– Как же? Ты ведь человек науки, знаешь, что детей не в капусте находят. Разве тебе не интересно, кто этот загадочный мужчина? Я могу сказать имя и даже его точный адрес.

– Пожалуй, откажусь, – отозвался тот. – Для меня это совершенно чужой человек.

Значит, его отец жив и здоров, но сыном не интересовался. Не удивительно, что Светлый не любит обсуждать своё детство. Мать унижала всё время унижала, а отец даже на горизонте не появлялся. Папа пытался надавить на больные точки Романа Андреевича. И мне стало его действительно жалко. Вечно сильный, хмурый и холодный Светлый трескается от слов о родном отце. Не удержавшись, я опустила руку на колено Светлого, он дрогнул и на мгновение посмотрел мне в глаза. Просто хотелось, чтобы он знал – я рядом. Мама пыталась успокоить папу, потому никто не обращал внимания на мою маленькую шалость. Наши руки сплелись, точнее, только мизинчики. Это прикосновение ощущалось интимнее, чем самый страстный поцелуй посреди ужасной грозы. В лёгком движении было столько боли и желания быть любимым, что просто хотелось выгнать всех к чертям собачим, лечь Светлому на грудь, где бьётся сердце, и просто молчать, слушая звенящий стук тревоги и боли, что таиться внутри него.

– … это уже слишком, – тихо сказала мама на ухо папы. – Ты обещал мне сдерживаться в выражениях.

Папа цокнул, обвёл нас взглядом и хотел открыть рот, как я перебила его:

– Пап, хватит, – крепче сжала я мизинец Романа Андреевича, но чтобы никто не заметил. – Роман Андреевич прав, между нами ничего нет. Незачем над ним издеваться. Я ему просто позвонила, чтобы он спас меня от Андрея, потом было недопонимание, а потом пришли вы…

– Получается, ты так приоделась для этого урода? – огорчёенно выдохнул папа. – Ещё лучше.

– Папочка, я люблю красиво одеваться, сам знаешь, – мило улыбнулась я. – Но да, приоделась я так для Андрея. Чтобы он увидел, что потерял лучшую девушку в своей жизни.

Светлый посмотрел на меня с нескрываемой улыбкой. Видимо, попытка спасти нервы и красивенькую заднюю часть Романа Андреевича можно считать засчитанной. Шутки шутками, но папе необязательно знать о наших «отношениях», которые могут перерасти во что-то большее. Шанс всегда имеется, тем более, я почувствовала эту искру между нами. А как он защищал меня от Андрея. Настоящий принц на чёрной карете.

– Почему мне не позвонила? – с подозрением спросил папа.

– Я на тебя всё ещё обижена. И мне не хотелось впутывать в наши с Андреем отношения, я ведь знаю, как ты его не любишь, – быстро выдумала я очередную ложь.

– Надеюсь, объяснений Валентины более, чем достаточно? – поинтересовался Светлый посмотрев на моих родителей. – Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали лишнего.

Атмосфера на кухне начала приобретать приятные нотки. Никто ни на кого не кричал, может, немного злился, но открытой агрессии не проявлял. С меня семь потов сошло, пока папа не закончил свой допрос с пристрастиями. И снова я спасла Светлого. В который раз. Мне нужно поставить памятник в центре города.

– Так зачем вы приехали? – немного отпила я оставшегося чая с жасмином. О Светлом я позаботилась заранее. Налила ему его адский напиток, от которого во рту всё скукоживается. Никогда не понимала любителей горького кофе. Никакого наслаждения, одни страдания.

– А что запрещено уже с дочуркой видеться? – насмешливо спросил папа. – Не появлялась на горизонте несколько дней, вот и вся загипсованная ходишь. А рядом трутся… непойми кто.

– Милый…

– Мать твоя уже вторую ночь не спит, переживает. Вот и подумал: «Не приехать ли к моей дочурке?»

Я улыбнулась и мягко посмотрела на расстроенную маму, которая никогда не любила конфликты в семье. Сама с папой не редко спорила, ругалась, но когда дело касалось меня или Олеси – сильно переживала и всячески пыталась вернуть всё на круги своя.

– А ещё твой папа хотел устроить за тобой слежку, чтобы убедиться, что ты в порядке, – рассмеялась мама. – Благо, я его отговорила от этой идеи. Переживал, места себе не находил, банку кофе за два дня выпил. Это его личный рекорд.

– Пап, у тебя сердце больное, какой кофе?! – почти подскочила я, однако сжимающая рука Светлого немного меня успокоила.

– Твоя мать, как всегда преувеличивает, – фыркнул папа, когда мама мягко поцеловала его в щёку. – Банка была небольшая, да и заполнена не полностью.

Папа бросил взгляд на часы, затем на Светлого. Он пробубнил себе что-то под нос и твёрдо произнёс:

– Ромчик, разговор есть, – странным тоном начал папа. – Оставим девочек одних и пойдём поговорим. Наедине. Без лишних ушей. Появилась кое-какая информация.

«Лишние уши» – это про меня. Я ещё с самого детства любила подслушивать и нередко узнавала о подарках, поездках или новых сделках первой. Папе это никогда не нравилось, но однажды это спасло его от подписания контракта на один гнилой заводик, который потом засадил бы папу за решётку. Так что незачем жаловаться на мою способность быть незамеченной.

Светлый мягко отпустил мою руку, напоследок проведя пальцем по тыльной стороне ладони. Кожа покрылась мурашками, а в голову начали приходить разные мысли. Не самые правильные, но и мы с Романом Андреевичем не святоши.

Папа со Светлым быстро скрылись в моей спальне, оставляя нас с мамой наедине. Я слышала их тихие голоса, но разобрать диалог не могла, хоть мне и было до жути интересно.

Глава 23

НИКТО ДАЖЕ ПОДУМАТЬ не мог, что обычный вечер обернётся душевными разговорами. Светлому не приносило удовольствия сидеть напротив хмурого Валентина, пока в соседней комнате находилась почти что обнажённая Оленьева. С трудом отогнав навязчивые мысли о Вале, в которых происходили разные действия, о которых ей лучше не знать, Светлый осмотрел спальню – лениво, неспешно, наслаждаясь каждым сантиметром Валиного владения. Обычная женская обитель. Куча косметики на туалетном столике, ароматные свечи, которые бросали тень на ближайшую стену и неакуратно сложенная одежда на спинке кресла. Его всегда раздражал беспорядок – будь-то в голове или квартире. Даже самый незначительный. Винить в этом Оленьеву он не мог, да и не хотел. Она олицетворение слова «беспорядок» и «хаос», в котором он находил что-то до раздражения милое, дробящее кости и рвущее сердце наружу. Не давала покоя ему лишь одна вещь. Светлый хотел быть с этим хаосом единым целым. И после сегодняшней ситуации – это желание усилилось.

Хмурый взгляд остановился на вазе со свежими цветами у самой кровати, которые Валентина будто бы оставила доживать свои дни в мусорке. Но это была лишь очередная её выходка, чтобы позлить Его Светлость. Он ожидал, что это вызовет в нём раздражение, как и большинство действий Вали, но внутри родилась неожиданная нежность, лёгкое покалывание и желание баловать её каждый божий день свежими цветами.

– Ромчик, я вышел на след этого ублюдка, когда он пытался пробраться в твою квартиру, – хмуро бросил Валентин, устало потерев глаза. – Он засветил свою физиономию на камеру. Такой неприятный тип. Пытался прикрыться капюшоном, но дурак дураком не знал, что мы поставили свои камеры в подъезде.