– Я люблю тебя.

Светлый замер. Не сразу. На осознание ему понадобилось несколько секунд. Он посмотрел на свои ладони, разбитые костяшки, трясущиеся руки и перепуганное лицо Андрея. Он устало опустил голову и прикрыл глаза.

– Валентина… – прохрипел Светлый. – Прости… Прости меня.

Я не до конца поняла за что он извинился, но на душе стало приятно. Мои слова повлияли на него. Заставили остановиться и прийти в себя. Как можно не гордиться этим? А ещё… Я впервые призналась ему в любви. Взаимности я не ждала, да и на продолжение не надеялась, просто хотелось, чтобы он знал. И будь что будет. Папа всегда говорил, что лучше сделать и пожалеть на мгновение, чем не сделать и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Светлый поднял взгляд и заправил мою выбившуюся прядь за ухо. Я улыбнулась дурацкой и такой наивной улыбкой. Мы непрерывно смотрели друг на друга, пока Андрей кряхтел под весом Светлого и портил момент своим присутствием.

– Кхм… Простите, что пре…рываю, – еле выговорил Андрей. – Но это передо мной надо извиниться. Желательно деньгами и чем-то покрепче… Тело болит, как после жаркой ночки с…

Хлыстов наткнулся на угрюмый взгляд Романа Андреевича – и резко замолчал. Видимо, наш юморной Андрюша снова решил упомянуть мою важную персону. Только ему не хотелось получать ещё один удар от Светлого.

– Слезай, – мягко произнёс Светлый, пока мои ногти впивались в его тело.

– Не слезу пока не удостоверюсь, что ты снова не накинешься на Андрея, – я устало положила голову на крепко плечо и только сильнее обвила его ногами. – Не хватало ещё тебе второй раз на него накинуться, как пёсик на игрушку.

Андрей хмыкнул и выплюнул кровь. Прямо на мой помытый пол! Вот же ублюдина.

– Я в порядке…

Светлый решил не дожидаться моего ответа и просто поднялся со мной на спине. Сказать что я удивилась – ничего не сказать. Сколько же силы в этом мужчине. Если он может поднять мои килограммы веса на спине.

Хлыстов молниеносно поднялся, поправил одежду и отошёл на безопасное расстояние. Ближе к приоткрытой двери. Хорошо, что у меня нет любопытной соседки, как у Светлого. Слухов то было бы… Каждая бабуля в районе трещала бы о том, что ухажёры Валентины решили устроить бойню прямо на семейном ложе. Зная их – мне бы ещё пару-тройку парней в придачу дорисовали.

– Философ, ты не думай, что тебе это сойдёт с рук, – Андрей облизнул нижнюю губу и угрожающе схватил телефон, видимо, чтобы поиграть в свой любимый тетрис. Но я понимаю, нужно сделать вид влиятельного человека.

– Хлыстов, вы мне угрожаете? – я почувствовала, как напряглись мышцы Светлого. Он как кот. Готовился напасть на наглую мышку.

– Предупреждаю. Мой отец разнесёт университет в клочья, но добьётся вашего увольнения, – затем он перевёл взгляд на меня. – А ты… ты…

Слов у него не нашлось.

– Что я? – насмешливо бросила я. – Буду смеяться над твоими идиотскими угрозами?

– Ты ещё ко мне прибежишь, как тупая псина будешь умолять меня принять тебя обратно. Но я не приму… Я даже в твою сторону не посмотрю.

– Какая трагедия… Всё сказал?

– Всё.

– Тогда прошу на выход. Провожать не буду.

Я наиграно, почти театрально провела рукой по волосам Светлого, чтобы Андрей понял – он проиграл, ему здесь не рады. И вообще он придурок. Бесит меня. Никогда не думала, что моя любовь к нему готова превратиться в чистую неприязнь. Теперь Роман Андреевич центр моей Вселенной. Может, не такой огромной и правильной, но искренней и чистой.

– Хана тебе, – сказал последние слова Андрей, перед тем, как открыть дверь. Я не поняла до конца кому были адресованы слова, ведь в следующий момент произошло то, что заставило кровь застыть в жилах, а волосы стать дыбом.

Мама с тортиком в руках. И папа с ошарашенным выражением лица.

Глава 22

ОДНАЖДЫ Я УЖЕ знакомила парня с родителями. Это был Андрей. Встреча прошла мягко говоря не очень. Папа в очень грубой форме назвал Хлыстова бездарной вещью, которая портит интерьер нашего дома. Только сейчас ситуация немного другая. Мой фиктивный парень – жених моей сестры, который на несколько лет старше меня. Ещё и мой преподаватель! Я собрала комбо самых нелюбимых характеристик родителей. Папе и так не угодишь, а тут ещё такие перспективы.

Сидя в этой обстановке неловкости и открытой агрессии – я позавидовала Андрею. Он, увидя моих родителей, быстро ушёл сверкая пятками, пока я обезьянкой пыталась спрятаться за широкой спиной Светлого. Справедливости ради, он не сбросил меня, как ненужный балласт. Держался достойно.

Даже чай с тортиком не спас ситуацию, в которой я погрязла почти что до ушей. Родители сидели напротив нас и с недовольными лицами пытались понять, что здесь происходит. Мне остаётся только постараться выкрутиться из ситуации и выкрутить из неё Светлого. Желательно целого и невредимого. Ему ещё завтра у меня зачёт принимать.

– Я не ждала вас так поздно… – пыталась я начать и без того непростой разговор, прикрываясь тонким халатиком. – Могли бы предупредить или хотя-бы сообщение написать…

– Может надо было ещё встречу назначить? – насмешливо спросил папа сверлив взглядом Светлого. – Человек ты важный… Вон каких гостей у себя принимаешь.

– Мой дом – принимаю кого хочу. Вы сами отказались от меня в пользу Олесечки. Кстати, как она там? Успела обчистить ваш сейф или минутка свободная не нашлась?

– Валюша, все совершают ошибки. Главное, их вовремя осознать и попросить прощение. Она тоже страдала, – попыталась защитить Олесю мама. Винить я её в этом не могла. Кровинушка, доченька родная и всё такое. Слепая материнская любовь. Благо, я зрячая и здравомыслящая.

– Вовремя? – насмешливо спросила я. – Два года прошло, ты считаешь это вовремя? Она явилась, нагрубила и ещё умудрилась женишка себе найти. Страданий выше крыши. Страдала прямо как распятый Иисус, креста только не хватает. Может, мне её ещё пожалеть и в макушку поцеловать, чтобы она снова почувствовала себя любимой?

– Валя, она твоя сестра. Роднее вас никого нет, – не унималась мама. – Ты должна её простить. Это твой долг.

Я закатила глаза и пыталась найти поддержку в Светлом, но он, как истукан разговаривал с моим папой без слов. Одной мимикой. Они кивали, выгибали бровь и цокали. Одновременно и с особой агрессией. Даже не обращая на нас с мамой внимания. Меня даже удивило то, как спокойно папа отреагировал на Светлого в моей квартире. Он его даже с лестницы не спустил, как спускал Андрея. Не задавал вопросов, «Что ты здесь делаешь?» или «Между вами, с моей дочуркой, что-то есть?»

– Ромчик, разговор уже был, я думал, что ты усвоил информацию. Или мне надо её тебе разжевать? Так ты только скажи, я могу тебе объяснить доступным языком куда лезть не стоит.

Кружка недовольно брякнула, когда папа почти что бросил её на стол. Ситуация накалялась. Хоть папа и сдерживал своё негодование – он был на грани.

– Валентин, я думаю, что взрослые люди в состоянии сами разобраться со взрослыми проблемами. Уверяю, вам не о чем беспокоиться, – холодно бросил Светлый, сжимая руки в кулаки и немного откинувшись на спинку моего углового дивана кофейного цвета.

– Как я могу не беспокоиться, когда моя полуголая дочь находится с тобой на одной территории? Что было бы, если бы мы пришли на десять минут позже? Вас бы пришлось разнимать друг от друга, как паршивых котят в брачный период.

– Папа!

– Не папкай, – немного прикрикнул он. – Зятёк, надеюсь, вы с Валюшей не принесёте мне маленьких светлячков в подоле? Не забывайся, у тебя скоро свадьба, которую я отменять не собираюсь.

– Между мной и Валентиной ничего нет. Ничего того, о чём вы подумали. Я ведь не пубертатный мальчик, который прыгает на всё, что двигается. Последствия я полностью осознаю. При всем уважении, вы не имеете права решать за меня или Валентину.

– Ромчик, ты мне тут паутинку не плети, я в неё не попадусь. Хочешь, чтобы наше сотрудничество закончилось из-за маленького и очень обидчивого недопонимания?