Я решила не нарушать традицию и отпраздновать Новый год в кругу семьи. Где-то до одиннадцати, а потом поехать к Светлому. Чтобы никого не обидеть. На радость мне, и на горечь родителям – Олеська решила праздновать в другом месте. Не знаю где, она мне не отчитывалась. Но без неё я наконец-то почувствовала себя дома.
– Всё-таки мне не нравится, что ты поедешь куда-то посреди ночи, – хмуро бросил папа переключая каналы. Он, как всегда, в поисках новогодних телепередач.– Папуль, я поеду на такси, тем более, я могу за себя постоять, – улыбнулась я, глядя на маму, которая бегает с салатами в руках. Которые я, между прочим, помогала нарезать. Всё равно не понимаю, зачем два таза салата, если отмечать мы собрались втроём. Я конечно люблю поесть, но не настолько.– Успокойся ты. Ну хочет она праздновать с друзьями – пусть едет. Нечего ей со стариками сидеть, – потрепала меня по плечу мама.– Это кто здесь старик? – саркастично спросил папа. – Я мужчина в рассвете сил. Как в молодости.
– Папа, как обычно начал демонстрировать свою физическую форму в виде мускул, которые он поддерживает по сей день. Мама выдохнула и закатила глаза. А я лишь рассмеялась наблюдая за их дебатами, кто старик, а кто нет.
Мама, как и папа, не знали к кому я поеду. Что и логично. Я за всю свою жизнь столько матерных слов не слышала, как на следующий день после неудачной помолвки Олеськи. Он покрыл его матами с ног до головы, вспомнил и мать и бабушку, и прабабушку... Теперь Светлый стал Воландемортом нашей семьи. Он тот, чьё имя нельзя говорить вслух. А Олеська... Ей, словно, было всё равно. Она продолжала улыбаться и ехидно за мной наблюдать. В голову приходили разные мысли, что они всё ещё крутят между собой. Однако, я быстро отбросила их в сторону. Доверие. Полное доверие. Я видела, как его глаза горят при виде меня, как они наполняются теплом, а сердце начинает выпрыгивать из груди. Тело врать не может. Язык? Возможно. Но тело...
В такси я ехала в предвкушении. Всю дорогу смотрела в окошко и наблюдала за радостными людьми, которые во всю бегали с бутылками шампанского, в смешных красных шапочках со снеговиками и в заснеженных куртках. Шёл непроглядный снег, который усложнял и без того тяжёлую поездку, ложась ровным одеялом на светофоры и дорожные переходы. Как назло, мы с молчаливым таксистом застрали в пробке, из-за чего, я добралась до квартиры Светлого немного позже, чем планировала. Ближе к двенадцати. В небе взрывались уже первые феерверки, а я была вся на нервах. Лишь бы успеть к курантам!
– Грёбаный Новый год, – ругался себе под нос местный Гринч, пока искал местечко для парковки и моей высадки.
Я уже была готова вылететь из машины прямо на проезжей части. Благо, в машине было прохладно и надпись на красно-белом тортике не потекла. «С праздником, Моя Светлость». И шрифтом чуть меньше: «Радуйтесь, этот год подарил вам меня».
Я нервно поглядывала в наш с ним чат, где мои сообщения он оставил без ответа. В голову лезли разные мысли. Что он решил лечь на спинку, откинуть копытца и просто спать. Пропустив при этом сразу два праздника! Но всё оказалось гораздо хуже.
Когда мы остановились напротив окон Светлого, я немного припустила стёкла, запуская снежинки внутрь, и напрягла своё орлиное зрение. Свет в квартире горел. Но его самого я не видела. А потом в окне появился силуэт. И как только я потянулась к ручке – возник второй. Женский. Меня бросило в жар, рука застыла в воздухе, а глаза перестали двигаться.
Олеся была там. Вместе со Светлым. Они смеялись, танцевали, пили шампанское... А потом произошло то, что заставило меня умереть внутри. Он бережно приобнял её и поцеловал. Один раз. Второй. Третий... Они не обращали внимания ни на кого, кроме самых себя. Это был он. Мне не показалось. Та же походка, взгляд, улыбка. Он врал. Гнилой лжец! А я глупая дура... Купилась. Мама предупреждала. Я видела фотку, видела, как он реагирует на Олесечку, но решила, что это всё бред. Что он любит меня!
С горькой улыбкой, я начала звонить ему. Но абонент временно недоступен. Кто бы сомневался. Доступен он другой. Другой доступной особи. Душу обдала горечь, а глаза начали плакать. Сами. Таксист непонимающе оборачивался явно не зная, что делать с плачущей девушкой. Такое у него впервые. Да и у меня тоже. Я попыталась успокоиться, но тело начала бить мелкая дрожь, руки не слушались. Даже свежий воздух не помог.
Затем, наступила полночь. Разноцветные огни взрывались в воздухе. Истерично смеясь, я наблюдала за тем, как по-детски Олеська выбежала на балкон в обнимку со Светлым. Они тихо переговаривались изредка прерываясь на поцелуи. Это должен был быть мой день. Его и Мой. А потом Олеся меня заметила. Победно улыбнулась и притянула к себе в страстном поцелуе Моего Светлого, который забыл о безопасности других, и просто выбросил стеклянный бокал с недопитым шампанским с балкона. Рядом с ней он был другим. Не знаю, как это объяснить. Слишком больно и неправильно. Сестрёнка даже поприветствовала меня своими изящными пальчиками, пока Светлый не видел.
– Эй, ты в порядке? – протянул мне упаковку салфеток Гринч. Видимо, моя драма ему конкретно надоела.– Да-да, поехали отсюда, – схватила я всю упаковку и начала вытирать свои сопли.
У меня не было сил наблюдать за их любовью, а ещё больше не было сил бороться. Дома я оказалась быстро. Таксист пытался сократить дорогу до минимума. Подарок Светлого отлетел куда-то далеко в шкаф. А торт... Я его отдала соседке. Она хорошая женщина и часто мне помогала. Конечно, она удивилась надписи, но подарку была рада, даже приглашала за стол. Но я вежливо отказалась и пошла в ближайший магазин за шампанским. Это был мой первый Новый год без загаданного желания. Ведь всё, что я могла желать – исчезло в новогоднюю ночь.
