– Так я и информировала! Ромочка, давай не будем ссориться.

– Твой брат вылечился? Вылечился. Получается, ты должна удалить мой номер и забыть обо всём, что между нами было.

Светлый пытался держать себя в руках. Но вспомнив лицо Вали – всё поплыло. Она отстранилась от него именно в тот момент, когда позвонила Ева. В ней одна из причин её поведения. Возможно, если бы не она, то Валентина бы не ушла. У них произошла бы волшебная ночь и, может, что-то бы и получилось. И сейчас она была бы в безопасности, а не в пустой квартире. В полном одиночестве.

– Ты почему так со мной разговариваешь?! Я ведь ничего не сделала, – возмущённо повысила голос Ева.

– Ответь мне на один вопрос, Ева, – выплюнул её имя Светлый. – Ты брала мой телефон, отвечала на звонок от контакта «Валентина»? Или, может, сама решила позвонить?

– Ну… отвечала. Но я даже ничего не успела сказать. Эта дура сама трубку сбросила. Я хотела всё объяснить и сказать, что ты сейчас подойдёшь…

Ева ещё что-то говорила, пыталась объясниться. Но Светлый её не дослушал и просто отключился. А затем, заблокировал.

Он не понимал, как реагировать на данную информацию. Ведь, Валентина обиделась заслуженно. Даже, если их отношения фиктивные, всё равно обидно, когда твой фальшивый парень приглашает в квартиру другую девушку.

Упав спиной на кровать, Светлый раскинул руки в стороны. Устало выдохнул и прикрыл глаза. Он злился на себя. Что позволил Вале уйти, что допустил Еву до телефона, что вообще ввязался в эту кашу с отношениями.

Вкус её губ и воспоминания о поцелуи пронеслись в сознании Светлого. Которые он всячески пытался отогнать. Только не успел. Одна картинка мелькнувшая в его сознании была слишком откровенной, чтобы просто так её упустить. Это развеселило его. Собственные мысли сыграли с ним в плохую шутку. Требовали вернуть эту девушку. И сделать с ней то, что она сделала с ним.

Глава 19

НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА понедельники. Этот особенно. Он был не просто тяжёлым, а невыносимым. Я еле как проснулась после двухчасового сна, с опухшим лицом, будто съела несколько банок солений. Еле как накрасилась и уже планировала бежать на первую пару. Она и последняя. Ладно, кого я обманываю, ковылять к ближайшему магазину за костылями. А потом уже на пары. Завтра зачёт, нельзя пропускать ни минуты. Особенно, если эти минуты с Его Светлостью. Да, у меня единственная пара со Светлым. Кто бы сомневался. Судьба всегда была ко мне несправедлива. Благо, нога уже не болит. Осталось только научится прыгать на костылях. Будет как с палочками для суши. Выпрыгнут и потом ищи их по всей квартире.

Я даже осознала одну очень важную вещь. Думать о парнях – та еще работёнка. Страдать, плакать, думать, как там поживает миленький мой – не для меня. Это выматывает и высасывает последние силы.

Те, с кем мы встречаемся – наш выбор.

Те, кого мы любим – наш выбор.

Тот, кто рядом – тоже наш выбор.

Говорят, сердцу не прикажешь. Чушь собачья. Я вправе сама выбрать с кем мне быть и что чувствовать. Я сама себе позволила почувствовать что-то к этому напыщенному индюку. Значит, сама смогу расставить границы. Всё просто.

Нет, бросать я его не собираюсь. Он ещё свою роль не отыграл. Но пускай даже не думает, что может управлять мной и моей жизнью! Думает, я буду таить от его поцелуев? Или от нежных прикосновений к моим изящным лопаткам? Не тут-то было, миленький мой! Я злая и крайне агрессивная. А это худшее женское комбо.

Нанеся блеск, я уже поспешила выбрать наряд на сегодня, как в дверь настырно позвонили. Ковыляя, придерживаясь за стеночку, я побрела к незваному гостю. Я ожидала увидеть любого человека. От папы по самого Светлого. Но передо мной стоял курьер с пышным букетом белых роз в руках.

– Здравствуйте, Валентина Оленьева? – спросил улыбчивый курьер с жёлтеньким рюкзаком за спиной.

– Она самая, – непонимающе я уставилась на него.

– Тогда это вам, – из-за угла он достал новенькие костыли в прозрачной упаковке. Коричневые, перевязанные розовым бантиком, с милым плюшевым мишкой внутри.

Этот жест можно было бы посчитать заботой о девушке, которая попала в беду. Девушке, которая не безразлична этому ледяному сердечку. Если бы он перед этим не наговорил мне разных вещей. Это было больше похоже на извинение, за свой скотский поступок. Я уж хотела отправить это назад отправителю. Но костыли и нежненький букетик не виноваты в том, что тот, кто их подарил – полный идиот. С большой надписью «ИДИОТ» на лбу.

Я решила принять этот подарок, но Светлому об этом знать необязательно. Хотелось разозлить его хмурое личико. Поэтому-то я и схватила чистое мусорное ведро, бережно положила туда цветочки и сделала пару-тройку сочных фото. С разных ракурсов. Даже захватила немного своей оголённой ножки. Конечно же не подбитой. Лёгкая провокация с воспитательной целью. Закончив фотосессию, я набрала прохладную воду в стеклянную вазу розового цвета, подрезала стебли и поставила красивые цветы со сладким запахом рядом с кроватью.

Насмешливо улыбаясь, я набрала Светлому сообщение, прикрепив одно из ранее сделанных фото:

«За костыли спасибо. А вот ваши цветочки я не приму. Слишком уж близкий жест. Не забывайте, что играем мы любовь перед Андреем. Необязательно притворяться тем, кем вы не являетесь. Держите субординацию)».

Я довольно отбросила телефон, представляя его растерянное лицо, напоследок понюхала цветочки и побежала готовиться к встрече с Его Светлостью. Пускай увидит, кого потерял.

******

– Какой стыд… – прошипела я Катьке.

Коридоры университета наполнились гулом студенческих голосов и радостных криков. Для многих сегодняшний учебный день является последним в этом году. Экзамены, стресс, недовольные преподаватели – обо всём этом они не будут думать ещё, как минимум, недели две. Не всем так повезло, как мне. У меня зачёт будет принимать Светлый, а он, судя по слухам, многих отправляет на пересдачу, которая уже только после Нового года. Но я его девушка, значит, такое счастье мне не светит. Из-за зачёта я ещё не переживала. У меня здесь другая проблемка нарисовалась.

Ректор, по всей видимости, вспомнил об этой Богом забытой доске почёта, на которой уже несколько десятков лет висели люди, которые закончили университет в год моего рождения. И всё бы ничего. Только я являюсь одной из лучших студенток университета. И моё фото четырёхлетней давно висело рядом со всеми. Посередине. С подписью «Валентина Оленьева». Еще и подсвеченное маленькой лампой, которая была встроена прямо в доску.

Они выбрали мою лучшую фотку, которую я делала для студенческого. Тогда я красилась на троечку, а улыбалась на все два. Два выпирающих зуба посередине. Стоматологии понадобилось несколько лет, чтобы исправить недоразумение природы. Да и со стилем у меня тогда были проблемки. Кофточка мятного цвета плохо гармонировала с моими кудрями и миленькими очёчками. Папа их называл милыми. Я же всегда стыдилась, хоть и выбирала сама. Они увеличивали мои глаза в два раза. Из-за этого в старших классах меня называли пучеглазой овечкой.

– Ты выглядишь мило, – попыталась сдержать смешок Катька. – Я уже и забыла, что ты так выглядела. Да и вообще, кому какое дело к этой доске?

Я недовольно посмотрела на неё, а потом на толпу студентов, которые насмешливо рассматривали лица однокурсников и лучших друзей.

– Действительно, кому какое дело… – недовольно выдохнула я прикрывшись ладонью. – Висеть этому позорищу еще десяток лет, пока ректор снова не проснётся и не захочет опозорить ещё несколько студентиков. Могли ведь попросить свежую фотку. У меня их куча в галереи. И на пляже в бикини, и на горнолыжном курорте, даже с огуречной маской на лице есть. Если им хотелось что-то более унизительного. Всё же лучше, чем это.

– Знаешь, иногда я рада, что не такая заучка, как ты, – щёлкнула меня по носу подруга и отвела куда-то в сторону. Чтобы я немного отошла от шока. – Эта доска позора что-то с чем-то. Ты видела, там даже Горянский висел с этой мерзкой бородавкой на носу?