Впрочем, схлопотать деревяшкой можно и не пересекая границы. Если в процессе игры случайно прилетало кому-нибудь из противников, на это смотрили снисходительно. Лишь бы это было случайностью. Или выглядело как случайность. Или судьи сочли удар таковым. Самим мячиком, впрочем, тоже можно приложить неслабо, ибо он представлял собой овального сечения штуковину, туго набитую шерстью и весившую очень даже прилично. Иногда, для пущего экстрима, его еще и в воде вымачивали. Ну а самые крутые парни, как я слышал, использовали мячики из цельного дерева. Впрочем, я такого болла не видел. И хорошо. Мне и шерстяного хватало. Так-то правила, если не считать сложного высчитывания «стоимости» каждого броска, довольно простые. Подающему можно бить только палкой. Отбивать можно чем угодно, кроме рук, хотя если заранее договориться, то один игрок в каждой команде может и руками ловить. Вроде все. Ах да. Форма одежды не регламентируется. Лично я играл в кольчуге и шлеме [290].

И мои варяжата тоже будут играть в полном боевом. Да, тяжело, да, жарко. Но не тяжелее и не жарче, чем в настоящем бою. Пусть привыкают.

— Что еще узнал? — спросил я Витмида.

— Сказали, дренги эти Дировы совсем зеленые. Против наших не выстоят. Так говорят.

Допустим.

И все-таки мне… Беспокойно.

Поглядеть на состязание моей юношеской сборной и аналогичной команды Смоленска собралось не меньше пары тысяч человек. Причем процентов девяносто — воины.

И это только в непосредственной близости.

Сколько народа собиралось болеть со стен и с соседнего холма, я даже не считал.

Судить эту «юниорскую» игру подрядились аж целых два князя. Князь Рюрик и князь Дир, чтоб у него глисты завелись. А также уважаемый ярл Скульд Крум.

Весьма авторитетное жюри для молодежного состязания.

Молодежного? Да как бы не так!

Вот подозревал я, что смоленские нам какую-то подлость готовят, — и как в воду глядел.

Виги-Вихорек глядел на ту сторону поля, и радостное предвкушение от будущей игры стремительно сменялось прямо противоположным чувством.

Те, кого он ждал, молодые, немногим старше него, парни из Рогаланда [291] куда-то подевались.

Вместо них на той стороне поляны лениво перебрасывались словами в ожидании начала игры не безусые дренги, а матерые бородатые хирдманы, коих, если считать по-здешнему, следовало называть даже не гридью, а старшей гридью. Доведись сойтись с любым из них в поединке один на один любому из нынешней команды Вихорька, парень продержался бы не дольше, чем кукушка докукует до тридцати. Ну кроме самого Вихорька. Он бы, скорее всего, сдюжил. Один на один. Но не против целой команды.

А когда Вихорек увидел, какие именно палки держат в руках смоленские гридни, то последние его сомнения по поводу того, чем закончится игра, развеялись, как туман к полудню. Копейное древко со снятым наконечником не слишком подходило для того, чтобы с удобством бить по мячу, а вот ломать руки-ноги им — самое то. Особенно если защищаться такой вот деревяшкой, какая сейчас в руках Вихорька.

— Тролль таки юдр олл! — прорычал позади Вихорька Скиди.

«Чтоб вас тролли порвали!»

Но рвать, похоже, будут не коварных рогаландцев, заманивших в ловушку, а Вихорька с его маленьким игровым хирдом. Боги Севера! Им бы сейчас не эти никудышные в бою палки, а луки!

Но прочь пустые мечты.

Отец и Свартхёвди смотрят на него. Он, Виги Ульфсон, ни за что не посрамит рода!

Они будут сражаться.

Не зря же отец говорит: дух побеждает силу!

А уж духа у Виги хватит на дюжину норегов.

Вихорек хищно улыбнулся и шагнул на игровое поле…

Молодежные, как же! Это с нашей стороны на поле вступили варяжата во главе с моим сыном, а со стороны противника…

— Если это смоленские дренги, то тогда и я дренг. Причем молоденький совсем, — пробасил Медвежонок, наблюдая за выходом команды соперников.

— Чтобы такие бороды отрастить, надо в дренгах лет десять проходить! — подхватил Бирнир. — Только такого дренга убьют раньше! Хотя кто знает? Может, здесь, в Гардарике, все дренги такие? Тогда я уже боюсь! — И захохотал.

А мне было совсем не смешно.

Против моей команды юниоров противник выставил бойцов абсолютной весовой категории. И вместо игровых палок у них, что характерно, копейные древки.

Понятно почему. Переступать черту, разделяющую поля, запрещено. Но только переступать. Орудовать палками можно везде, докуда дотянешься.

— Нет, это не дренги, — лишенным эмоций голосом произнес Бури. — Я знаю двоих: смоленские сотники. Не нореги, но тоже из ваших, из людей Севера. И боюсь, ярл, не в мяч они будут сегодня играть.

Голос его чуть дрогнул. Бури нервничает? Не верю. Но факт.

А уж я как нервничаю. Блин! Надо это остановить!

— А вот я бы с ними сыграл! — неожиданно раздалось за моей спиной. — Возьмете?

Стег Измор. В голосе — надежда и предвкушение.

Черт! А ведь он прав!

В игру, которая называется «смена состава», можно и вдвоем сыграть!

— Скиди! — крикнул я. — Убирай молодых! С этими мы сами сыграем!

Шагнуть на поле Виги не успел. В последний момент его ухватили за ворот кольчуги и без всякого уважения, словно пса, оттащили назад.

— Ты что творишь! — прохрипел он сердито.

— А куда ты полез, герой? — не менее сердито рявкнул Скиди, не отпуская ворота. — Оглох? Не слышал, что отец велит?

Отец?

— А что он велит? — прохрипел удерживаемый за стальной «ошейник» Вихорек.

Он и впрямь не слышал. Весь сосредоточился на будущей неравной схватке.

— Он сказал от поля вас убрать. Эту игру старшие играть будут. Можно тебя отпустить? В одиночку на смольнян не кинешься?

— Не кинусь, — буркнул Вихорек.

В голосе Скиди он уловил скорее одобрение, чем осуждение. И это было приятно.

А еще приятнее то, что ломать кости сегодня будут не ему с варяжатами.

Аккуратно подвинув Виги локтем, вперед шагнул Свартхёвди, перекрыв широченной спиной весь обзор. А рядом со Свартхёвди встал еще один воин Одина, Бирнир. Этот по пути даже потрепал Виги по плечу и подмигнул. Надо же. Раньше Вихорек думал, что таких, как он, берсерк просто не замечает.

— Прости, воин, сегодня не день твоей славы!

Да ладно! Стег Измор! Интересно, а этот зачем здесь? Он же не из людей отца? Хотя ведь и Бирнир тоже…

Зато остальные свои. Братья. Старшие братья.

Перед тем, как выйти на поле, Бирнир остановился, снял с пояса меч, испытующе оглядел Виги и торжественно вручил ему орудие.

— Сбереги, — строго сказал он. — И не вынимай. Если вынешь, придется мне кого-нибудь убить. Возможно, тебя.

Пошутил? Нет, не похоже.

Меч оказался непривычно тяжел. Силен, должно быть, этот Бирнир, если с таким управляется.

Насколько я мог видеть, заартачился только Вихорек. Вот уж неймется парню с большими дядями пободаться. Остальные вьюноши безропотно убрались с поля по команде «тренера» Скиди.

На смену юнцам пришли ветераны.

Свартхёвди. Оспак. Стюрмир. Кёль Длинный, двухметрового роста свей, отличавшийся не только ловкостью в игре, но и серьезными боевыми навыками. Нортумбриец Малоун, который не только с легкостью вошел в наш коллектив, но и уверенно занял место среди его элиты. Еще одним игроком очень хотел стать я, но соратники дружно воспротивились. Мол, негоже такое целому ярлу. Вот если бы с той стороны был князь Дир или хотя бы кто-то из больших воевод…

Убедили. Место осталось свободным, и на него, решением Медвежонка, был взят Тормод Лошадиная Голова. Поддерживаю. Я Тормода в игре видел и вынужден без ложной скромности признать: я ему и в подметки не гожусь. Как игрок в мяч, разумеется.