— Не надо, лорд! — оправдал мои ожидания «избранник». — Я расскажу все, что знаю!

Не соврал. Рассказал.

Оказалось, что все участники акции, кроме разговорившегося, были доверенными людьми короля Бургреда. Специалистами по деликатным поручениям. В данном случае — по моему устранению. Причин нелюбви ко мне мерсийского короля, которого я знать не знал, разговорчивый сообщить не смог. Сам был не в курсе.

Зато он знал, откуда взялось серебро. Выдано на дорожные расходы. А в случае успеха операции всех ждала дополнительная награда.

И я даже знал, кому она достанется.

— Король заплатит за нас! — пылко заверил разговорчивый.

— Да, заплатит, — подтвердил мерсийский командир, одарив разговорчивого мрачным взглядом.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я.

— Патсли, — буркнул мерсиец. — Лорд Патсли.

Лорд, значит.

— А я лорд Николас.

Вежливость, она иногда полезна. Для контраста.

— А скажи мне, лорд Патсли, заплатит ли твой король, если у пленника будет недоставать, скажем, правой руки?

И легко прочитал по глазам: «Нет, не станет».

— Чем я насолил вашему королю? — спросил я строго. — Скажешь — будешь жить. И руки-ноги останутся целыми. Не так уж сильно я тебя подрезал.

— Не королю, — буркнул мерсиец, сдаваясь.

Когда ты понимаешь, что уже труп, храбриться намного легче, чем после замаячившей перспективы выжить. Тем более что предавать родимую Мерсию не требовалось.

— Не королю. Это ваши. Нортумбрийские.

— Осберт? — бросил я наугад.

— Он.

Дальше — просто. Раны живых мерсийцев, ставших ценным товаром, обработали. Покойников скинули в реку. Добычу загрузили на лошадок, и дружной компанией отправились в путь. Но теперь уже не вдоль речной границы, а прямо в Йорвик. Я решил не рисковать: вдруг эти мерсийские спецназеры — не единственные.

Больше на нас не нападали. К некоторому огорчению моих бойцов. Легкость получения трофеев вскружила им головы.

— Ты с ними потолкуй, — попросил я Малоуна. — Бог любит смиренных. А Бога надо уважать.

Для подобных бесед рожа у него самая подходящая. Этот глаз, прищуренный в вечной усмешке... Кому как не ему говорить о смирении?

— Да, мой лорд, — пообещал десятник.

Но смирения у бойцов не прибавилось. Видать плохие они христиане. Но я им точно не судья. Может, забрать их с собой, на Сёлунд? У меня в хирде когда-то были англичане. И как раз отсюда, из Нортумбрии.

Вспомнил и опечалился. Дикон, Уилл… Я вас не забуду. Я не забуду никого, кто сражался вместе со мной.

Подкованные копыта Оленя звякали по булыжникам римской дороги. Впереди тонули в закатных сумерках каменные стены нортумбрийской столицы, над которыми алела увенчанная крестом крыша Йорвикского собора. Закатное солнце, поглотившее крест. Разве это не символично?

 Жизнь полна сюрпризов. В том числе и приятных. Например, пленников выкупил лично экс-король Осберт. Просто пришел и вручил деньги. Много. Ничего не спросил. Ничего не сказал. Молча.

Как говорится, вот и познакомились.

Мне очень хотелось задать ему пару вопросов. Предварительно привязав бывшего монарха к столбу. Но силенки не те. Да и незачем. Когда я отсюда уберусь, все тонкости нортумбрийской внутренней политики станут мне безразличны.

Час спустя меня вызвали во дворец, где действующий король Элла выразил мне претензию: мол, сам хотел поговорить с мерсийцами.

Я заверил своего временного сюзерена: все, что пленники знали, уже рассказали. И рассказ этот был только что подтвержден лично заказчиком.Подтвержден действием, так сказать.

Или король не знает, что Бургред — на стороне его оппонента?

Король знал.

Тогда в чем же дело? Если Осберт желает раскошелиться, то почему бы и нет? Тем более часть этих денег — вот они. Королевская доля, так сказать.

Мрачноватое лицо Эллы озарила улыбка. Надо полагать, ему показалось забавным, что деньги Осберта перешли к нему по доброй воле Осберта.

— Ты верный человек! — провозгласил король.

Будь на месте Эллы какой-нибудь северный конунг, он непременно отдарился бы. Хотя бы браслетик с собственной руки вручил. Элла же отделался похвалой.

Ну и хрен с ним. Когда мы придем сюда с братьями Рагнарсонами, все его станет нашим.

Кстати о Рагнарсонах. Уверенность в моей верности, как оказалось, подороже браслетика.

Король принял королевское решение: именно я буду сопровождать посольство к родичам Рагнара. Не возглавлять, для этого я, по мнению короля, был недостаточно родовит, но присматривать за теми, кто родовит достаточно. Король уже послал за ними. А еще его люди подыскали нам транспортное средство. Исконно английское. Купеческий корабль, капитан уже несколько лет успешно торговал с Данией. Портом приписки капитана был город Дувр, королевство Кент.

Я в очередной раз напомнил: не стоит вводить капитана в курс дела. Если тот плавал в Данию, то наверняка осведомлен и о Рагнаре, и о его сыновьях. Как бы не дал заднего.

Король весомость моих доводов признал и обещал цель плавания не оглашать.

Родовитые посланники Эллы прибыли через три дня. Нортумбрийские малоземельные лорды. Два расфуфыренных фазана. Сказал бы — два индюка, но сию птичку в это полушарие еще не завезли. С каждым лордом — свита из дюжины слуг. Стоящих бойцов в этой кодле — десятка полтора. Стоящих по здешним меркам. Ну и сами лорды, надо полагать, тоже кое-что умели.

— Ты с ними поаккуратнее, — предупредил меня Теобальд. — У этих господ с Чевиотских холмов спеси больше, чем разума. Постарайся с ними не ссориться.

Элла представил меня родственникам на пиру. Достойно. То есть не как ирландца-десятника, а как французского шевалье, облеченного его, королевским, доверием.

Фазаны не впечатлились. Ну на то они и фазаны.

Те еще попутчики. Нет, в одиночку я с ними не поеду. Тем более в качестве единственного секретоносителя.

— Твое величество, сколько людей я могу взять с собой? — спросил я у короля, когда бочки из-под эля уже образовали солидную шеренгу.

Элла задумался. Похоже, он вообще не планировал со мной кого-то отправлять.

Примерно минуту он глядел расфокусированным взглядом на свою замаранную в жире пятерню, потом очнулся и выдал:

— Пятерых. Сам. Моей королевской волей.

«Сам», надо полагать, относилось к выбору спутников.

Что ж, добро получено, а кого брать с собой, я уже решил.

— Да, — твердо сказал Малоун. — Я с тобой, милорд. Из моих бери Хейла, Джорди, База и Перса.

— А остальные? — спросил я.

— У остальных — семьи.

— Но у тебя вроде тоже семья, — напомнил я.

— Сестра. Она замужем, и все, что ей от меня надо, — мое жалованье. Я оставлю им серебро на хранение. Так что, если я не вернусь… Если я не вернусь, ее муж будет счастлив, — мрачно заключил он. — Я с тобой, милорд.

Что ж, король разрешил взять именно пятерых. Эти — подойдут. Баз, Джорди и Перс отлично управляются с луками, Хейл с луком похуже, зато с оружием ближнего боя — на уровне среднего хускарла. В строю хороши все четверо: королевские же гвардейцы, как-никак. Здешняя элита.

А уж Малоун…

— Не хочу его с тобой отпускать! — сразу заявил мне Теобальд. — Другого ищи!

— Мне нужен Малоун! — уперся я. — Сам же мне его дал. И в инспекции мы с ним хорошо сошлись.

— Слыхал я, как вы сошлись, — проворчал Теобальд. — Сколько там ему серебра досталось?

— Все честное! — заверил я. — И вот держи! — я протянул королевскому воеводе золотой перстень из личных запасов. Денег он бы не принял, а перстень возьмет. — Бери-бери! Ты был добр ко мне, пусть останется что-то на память…