Рома работал на линии «Тюмень-Челябинск» уже год. Работа ему нравилась, ремонт автобуса делал не он сам, выпуск авто на трассу был организован четко. А заработок? Выходило на руки около трехсот рублей. Для одного немало. С квартирами было не очень. Его очередь переместилась с трехсотой до двести семидесятой. Еще каких-то 10 лет и вуаля. Можно устроиться водилой в ДСК и получить квартиру за два года, но душа к строительному бардаку не лежала. Рома удачно снял однушку в хрущевке и не заморачивался. Отец умудрился родить второе чадо и был весь в родительско-супружеских делах. Сам Рома совершал челночные половые налеты на вдовушек с завышенными сексуальными инстинктами. Слово «брак» вызывало у нашего героя позывы к тошноте. Литературные опыты стали для него насущной необходимостью. Он вырабатывал у себя рефлекс – каждый день выдавать не менее двух страниц, можется или не можется – не имеет значения. Понятно, что написанное в период «не можется» в основном отправлялось в корзину, но бывали и приятные исключения. Главное – он выработал стиль и научился объединять диалог, повествование и динамику в единый комплекс. Публиковать творения не торопился – в период правления Андропова с закручиванием всех гаек это было бы чревато. Свой отпуск проводил оригинально – нанимался в бригаду шабашников и учился строить по-настоящему. Вроде парадокс – шабашники и качество строительства. Однако он учился у хороших учителей, которые не ведали о лазерных уровнях и дальномерах, шуруповертах и «болгарках», но умели отрезать лист стекла за один прогон по любой длине. Опять же умельцы понятия не имели о деревянном ваянии из сырого материала, когда построенная за три недели баня, можно сказать, на глазах изумленного владельца дает осадку в 10-15 сантиметров. Рома собирал сведения о лучших печниках, кровельщиках, столярах, штукатурах, плотниках, памятуя, что скоро этот золотой фонд в основе просто пропадет от безденежья, безработицы и безнадеги. Сейчас настоящие обои, сортовая кафельная плитка – дефицит из дефицитов, так что надо было искать талантливых плиточников и колеровщиков. Шла повседневная работа на перспективу.

Неожиданно заявился родитель. Помявшись, он сказал:

-Скоро у Натахи юбилей -35 лет. Надо бы изобразить что-то романтическое. У тебя наверняка что-то есть. Поделись как родня.

- Может нужно томное подражание Серебряного века?

Любимый голос слух ласкает

Волнует взор капризных губ изгиб,

И времени опять нам не хватает-

Постой, не торопись, иначе я погиб.

- Ну как, батя, забирает?

- Что-то слащавенькое, но женщинам наверно в тему. Давай, что еще есть.

- Их есть у меня:

Пока любим -я демон силы,

Пока любим – отваги полн,

Пока я слышу голос милый,

То смело правлю в море челн.

Пусть горны славы громко трубят,

Пусть горделиво смотрит честь.

Всё это мелочи – пусть любит

Она меня, какой я есть.

Любуюсь женщиной простою

Сумевшей в жизнь меня вернуть

И стать единственной звездою,

Что освещает в мраке путь.

- Пойдет. Надо что - то подарить в форме звезды.

- Батя, задари финские зимние сапоги и стишок будет просто персик.

- Ага. Это яркая идея. Я помчался, извини.

Рома по-доброму усмехнулся. Он был рад за отца и что он вообще есть у него. Как же его не хватало в той кривоватенькой жизни. В последнее время батя донимал его матримониальными планами.

- Рома, женится тебе пора, дурью маешься.

Рома угрюмо отмалчивался. Не хотелось признаваться не только отцу, но и себе, что все прошедшие годы его Наталья - распустеха сидела в сердце, как ядовитая заноза. Рома распалял себя, напоминая, что она старше его и вообще, наверно, заскорузла на своей работе, но зубная боль в сердце – она же по Гейне любовь, чтоб её, упорно не уходила. В утреннюю смену рейс отменили из-за поломки и мастер уломал его поработать на дежурном развозном ПАЗике – запил бессменный водила дядя Паша. Заканчивался рабочий день и Рома уже направлялся в парк, когда на затемненной улочке через дорогу ринулась заполошная женщина и, поскользнувшись, рухнула под колесо ПАЗика. Матерясь, Рома выжал из тормозов ветерана автопрома всё, что смог и спрыгнул на асфальт. Схватив сидящую на дороге женщину за плечо, он открыл рот для самых дорогих слов и осекся. На него смотрела Наташка. Так же одетая во что, ни попадя и такая же красивая и…любимая. Без слов он поднял её на ноги и крепко прижал к груди, не обращая внимания на сигналы проезжавшего транспорта. Было понятно, что она тоже узнала его сразу. Смотрела своими глазищами без очков, валявшихся под ногами и раздавленных всмятку и молчала. И только когда он приволок её в салон автобуса и усадил на маленькое сиденье рядом с водительским, горько, по-детски заплакала, размазывая дорожную грязь и слезы по лицу и тихонько подвывая. Из горестных звуков различалось:

- Почему так долго? Где ты шатался?

Из прошлой жизни Рома знал, что если женщина не виноватит мужчину за собственные промахи, значит, у них всё хорошо.

Ночь выдалась нескончаемой. Времени хватило и на разговоры и не только на них. Оказывается, Рома оказался несколько на обочине событий.

- Как ты вкусно готовишь! У тебя просто талант. А почему ты все еще на съемной квартире? А ты правда работал у Туманова?

- Наташа, тебе бы о ребенке подумать, - мягко прервал её Рома. Подруга осеклась на полслова и её глаза налились слезами.

- Хочу мальчика, - наконец выдавила она. – И чтобы похож был на меня.

- Почему на тебя? - растерялся Рома.

- Чтобы каждый час напоминал обо мне. Знаю я тебя. Как ты считаешь, если мы переберемся ко мне, это будет правильно? Я ведь только год в райкоме отработала, а потом меня направили зам. редактора областной газеты, где и тружусь.

- Направили или сама проявила инициативу?

- А это важно?

- Очень.

- Если честно, то быстро поняла, что идеологическая машина давно проржавела и закостенела. А бабы, что там трудятся, понятия не имеют даже об основах марксизма. И ничему не учатся.

- Серьезное заявление. Я рад, что ты научилась протирать грязные очки, чтобы увидеть происходящее без искажений.

- Ответь честно – разница в семь лет тебя не напрягает?

- Честно? Ты давно заметила, что под личиной парня проглядывает изрядно поживший мужик. Досталась мне такая карма, куда деваться. Так вот – для парня разница в возрасте серьезная проблема, но я не парень и смотрю на это совершенно с иной стороны. Так что оставь эти девичьи терзания. И потом, чтобы видеть красоту Лейлы, надо глядеть на неё глазами Меджнуна.

- Не совсем поняла, но ты прав про девичьи переживания. И всё же, что с квартирой?

- Нам однушка не нужна, учитывая будущий прирост населения в семье. Только чур, с жилищниками буду разбираться сам.

- Сам знаешь, с этими делами у меня плохо. Я имею в виду квартирные дрязги. Ты знаешь, я только сейчас поняла, что такое бабье счастье. Учти, готовить я так и не научилась, да и не училась.

- Это мы переживем. Тебе когда на работу?

- Послезавтра.

- Тогда устраиваем праздник и быстренько делаем новых людей.

- Интересное выражение, надо записать. Ой, щекотно!

Вот так судьба дала резкий разворот и Рома не жалел о происшедшем. На работе оформил двухнедельный отпуск, заехал к отцу, доложил обстановку и приступил к решению главной, жилищной проблемы. Учитывая прежний опыт, получилось предсказуемо. Вечером, подводя итоги сделанного, довольно потер руки и вдруг поймал себя на мысли, что ему везет всегда и во всем. Эта мысль колом засела в голове и весь следующий день перед очередным рейсом он ходил настороженным. Следующим утром он, хорошо проспавшись, махнул рукой на пустяшные страхи, залил термос, как обычно крепким кофе и отправился в парк. Хорошее настроение не оставляло его весь день и изменилось только тогда, когда со второстепенной дороги на главную вывалился лесовоз и автобус, несмотря на экстренное торможение, въехал лобовым стеклом в пучок торчащих неопиленных хлыстов. Рома, до конца пытавшийся избежать катастрофы, был пробит стволом насквозь и пришпилен к спинке сиденья. Из пассажиров больше не пострадал никто.