- Рома, я отправила дочь, как ты и предлагал. Скоро уеду и сама. Ты ничего не хочешь мне сказать на прощание?

- Ну, что же – вы обманули судьбу. Пожелаю вам счастья на новом месте, вы это давно заслужили. Если будет совсем невмоготу, постарайтесь найти меня в Тюмени.

И опять ошеломленная учительница не сумела сказать что-либо вразумительного. Так дети разговаривать не могут! А ведь как ему веришь.

Рома глядел из окна купейного вагона на проплывающую мимо чахлую растительность и вспоминал разговор с отцом.

- Батя, скажи, кем бы я мог бы стать в будущем?

- Конечно строителем. Посмотри, как северные стройки развернулись, а БАМ! Везде руки нужны и , потом, платят прилично.

«Ага, вот откуда ветер дует. Выходит, в прорабы я по твоей наводке попал». А по вредной старческой привычке заметил:

- И свинарники на 5 тысяч голов, в которых при заболевании одной особи гриппом уничтожаются все подчистую и дома, сданные на бумаге без крыши и полов и бой стекла выше норматива в три раза и вечная штурмовщина.

Отец вытаращил глаза.

- Откуда ты это знаешь?

- У моего дружка папик работает в народном контроле. И не такое услышишь.

Отец закряхтел.

- Хорошо, а сам ты кем себя видишь?

- Писателем, может даже поэтом.

- Ну, ты хватил. Для этого, эта, муза нужна.

- Хорошо. Как тебе это: «Когда я слышу низкий голос из телефонной трубки снежной, когда веду я пустяковый сиюминутный разговор, то каждый раз сжимает сердце неубывающая нежность, то каждый раз свою улыбку в служебный вмешиваю спор».

- Это ты? Ты сам?!

- Батя, муза посетила. Забрала три рубля на опохмелку и ушла. Ну, еще одну строфу задарила и адью. «Когда красотами блистает неукротимая природа, тебя же рядом нет в разлуке – бывает это невпопад, то каждый раз считаю – это напрасно прожитые годы, то каждый раз сержусь в досаде, как на ушедший в землю клад».

- Я, конечно, не силен в стихах, но, Рома, это серьезно. Эта вещь зрелого, по-настоящему любящего человека. Откуда?

- Вот такой я лирик.

Рома прочитал «Журавлей» Рубцова.

- Это тоже твоё?

- Этот шедевр написан десять лет назад одним оборванным пьяненьким мужичком. Видимо три рубля муза ему подогнала. До него «Осенних журавлей» написал Жемчужников сто лет назад и, казалось, никто не сможет создать нечто подобное. Слушай.

И Рома прочитал ему щемящий, берущий за душу каждого русского человека стих.

- Сильно. Но какой-то безнадегой веет. Не ожидал, сын, не ожидал. Так ты предлагаешь возвращаться в Тюмень?

- Да. Здесь учиться негде и нечему.

- Ну, что же? Быть по сему и точка. Куда думаешь дальше?

- Пойду в журналистику. Но еще придется отсидеть два года в школе. Не хочу. Может в техникум, а? Какую-нибудь профессию освою, вдруг пригодится. Во, водилой автокрана, а?

- И будут тебя всю жизнь по командировкам кидать. А на КРАЗе баранка с тележное колесо, а уж колесо пробьешь – пиши пропало. А вот посидеть три годика в техникуме и получить права В, С и Д – самое то.

- Это хорошая идея. На хороший автобус ЛАЗ 699 или Икарус 592 -й!

- Вот и договорились.

Сейчас Рома, глядя на мелькавшие столбы, вспомнил, что тех автобусов еще нет, их начнут выпускать после восьмидесятого года. Ему всегда нравилась дорога, она завораживала. А когда появятся действительно приличные магистрали, то автопоездки, да еще в приличном авто, станут вдвойне притягательными. В той жизни было много дорог и много машин, но шикарные комфортабельные сухопутные лайнеры-автобусы всегда притягивали его взгляд.

Отец должен был закончить вахту и подтянуться попозднее. Он отдал Роме ключи от их квартиры, дал денег и кучу наставлений и отбыл на свой промысел. Сколько Рома не канючил, чтобы отец взял его с собой, ничего не вышло. А Рома просто боялся оставить отца одного. А вдруг судьба-индейка опять выкинет коленце. И сейчас приходилось вспоминать, кто был их соседями, какие у них были дети и как теперь с ними общаться? А соседка из дома напротив еще пятиклассница. Вот она-то и была его первой женой. Чур меня! Кстати, о женах. Жена – это женщина, которую хочется каждый день. Но не это главное. Главное - нрав. Если нрав тот, что надо – прочие добродетели можно и придумать. В конце концов нормальные супруги так и делают – наделяют половину достоинствами, которых у них не водилось отродясь. Есть еще одна серьезная скрепа – дети. Они сплачивают некоторые семьи крепче цемента. Некоторые. У него так не было. К старости его дети отгородились от него полосой отчуждения и Роман никак не мог понять, что он сделал не так. Понял, когда умер. Дело оказалось не в нем. Убедил себя, но успокоиться не удалось – обидно, понимаешь. Так что надо искать просто личность – явление среди женщин крайне редкое. А личность оформляется после тридцати. Ладно-подождем, а пока можно обходиться одноразовыми подругами. А автобусы – это хороший выход, вот только нужно не умудриться опять податься в мастера, потом в начальники колонны. И по новой убеждать обросших щетиной детишек не перебирать в выходные, не мутузить после аванса жену, не соваться в механике, куда не просят, не.. Впрочем, спорить с пеной у рта о вещах, о которых не имеешь никакого понятия – это русская национальная традиция и не только русская. Отсутствие порядка в собственной голове накладывает отпечаток на всё – семью, работу и отношение к себе. Но тут пенять только на искривления личности грешно, ведь в любимой стране за все время забота о конкретном человеке выражалась либо в кампанейщине, либо в имитации имитации работы. Прошедшая жизнь представлялась Роме не ходьбой по скрытым граблям, а намеренных прыжках на них. И что характерно, при ударе черенка по башке в черепной коробке просветления не наступало. И, естественно, вывод был только один – это были неправильные грабли и надо прыгать на правильных. Так и жизнь прошла.

В техникум Рома поступил без труда. И возник вопрос -зачем ему общеобразовательные предметы и сокурсники с разумом неандертальца, чьи разговоры напоминают, как говаривал О Генри, бульканье воды, падающей на дно жестяной кастрюльки. Добрался до завуча и после клятвенных заверений и железных гарантий со стороны отца получил разрешение на свободное посещение занятий. Конечно, сверстники косились, но узнав, что он подрабатывает в гараже, уняли языки. Хорошо, когда завгаром геологической экспедиции папа. Первый курс пролетел махом и без эксцессов. В отпуск отца они поехали на своей машине дикарями на юг. Конечно, отстойные дороги настроения не добавили, но путешествие украсилось общением с людьми. Какие мы тогда были открытыми и наивными! И такого не будет больше никогда. Может, сунуться в политику, а? Вдруг маленький камешек что-нибудь укрепит. Не укрепит. Одно плохо, гормоны закипели, домкрат шалит так, что неудобно. В ежедневнике фабрики «Свобода» Рома начертал: «Живи своей жизнью, сволочь. Не давай себя использовать никому! Помни – тебе от других ничего не надо. В своих бедах виноват всегда будешь только ты! Не давай волю чувствам – это временно. Живи для себя». В октябре ему исполнилось восемнадцать. Год был пропущен из-за отцовой работы и болезни. И выглядел Рома не чахлым ботаном. Так что, заприметив в бухгалтерии страшненькую девицу с отличными формами, он в темпе совратил бедняжку, в свои двадцать восемь отчаявшуюся в попытках привлечь мужское внимание, и принялся обучать её всем тонкостям любовно-постельных игр, именуемых сексом, которого в СССР, как известно, не было. Что интересно, деваха оказалась весьма неглупа, начитана, воспитана в классике, как говориться из хорошей интеллигентной семьи. Папа работал начальником строительного треста и сумел сделать дщери отдельную жилплощадь. Связи она стеснялась, сказывалась разница в возрасте. Рома события не торопил. Отец посмеивался, но после знакомства с Наташей, стал относиться к ней с большим уважением. Со второго курса пошли спецпредметы и практика. Тут Роман показал себя во всей красе. А вот отношения с сокурсниками не сложились, да и немудрено, ведь Роман относился к детям, как к детям. В конце концов он не актер, чтобы разыгрывать спектакли каждый день. Вдобавок его двинули в студенческий профком и через полгода предложили его возглавить. Аморальное поведение ему пришить не смогли по простой причине – отец отбил его Наталью. Поразмыслив, Рома облегченно выдохнул, переговорил с бедным отцом, которого до крайности напрягала эта житейская ситуация и предложил родителю решиться на повторный брак. И вскоре счастливая невеста стала готовиться к таинствам официального замужества. Как повезло ему с отцом – нет слов, тем более папа всё больше убеждался, что его пацан пустых разговоров не водит. Наталью он тоже понимал – кровать кроватью, но для женщин не это главное. А вот спрятаться за широкой спиной состоявшегося и надежного мужчины – самое то. Вскоре период воздержания закончился – Рома завел другую пассию и совсем рядом -в соседнем подъезде. По традиции подруга была старше его на одиннадцать лет, хорошо обкатана и опытна в сексуальных сражениях. Опять же отпали проблемы, связанные со случайным порочным зачатием.