Чем дольше длился Ромин спич, тем больше округлялись глаза собравшихся. Комбат переглянулся с замполитом и зампотехом. Рома понял – теперь нужно поближе к кухне и отпросился, ссылаясь на срочное дело.

Перед сном во взвод управления зашел Кизяков и, отведя Рому в сторону, спросил:

- Прямо лекцию прочел. Откуда познания?

- Друг с курса служил точно в таком автобате, только на Алтае.

Помявшись, старлейт сказал:

- Подробностями не поделишься? Я вот из гаража РТБ, там водил всего два десятка, а тут почти всё – с нуля. И у меня впечатление, что тебе не двадцать, а плюс двадцать лет. И начальства не робеешь, удивительно.

- У меня кровь пятой группы.

Кизяков, помедлив, шутку оценил.

- Что думаешь делать после армии?

- Пока не решил. В механики точно не пойду. Вы только за технику отвечаете и только, а завгар – за неё, за план, за пьяного дядю Васю, за запчасти, которых нет.

- И опять в точку. Ладно, давай решать недочеты по каждому взводу. Ради интереса по командирам взводов что скажешь?

- Капитан Белоруков – просто баламут. До свеклы не дотянет – отзовут. Капитан Меламед отбывает наказание и ему всё до фонаря. Остальные потянут.

- Черт. Однако ты психолог, сержант. А майор Гусев?

- Замполит? Не суётся, куда не просят, уже хорошо.

- Однако.

За время уборки Рома загорел, поздоровел на свежих овощах и фруктах и на рынке высмотрел вдовушку за 35 со своей машиной и даже умудрился выпросится у комбата на три дня для медовой поездки в Ольгинку. А уж как была довольна полевая подруга. Закончилась страда, батальон получил приказ перебираться в Казахстан на целину. Подсчитали первые итоги – прослезились. Прогноз Ромы сбылся на все сто. Тут уж комбат Муравьевский не выдержал и спросил прямо:

- Что скажешь про яровые?

- Вода там хреновая. Сливается жд цистернами в цементные колодцы и тухнет там. Хорошо, что солоноватая, иначе обдрищемся.

Загрузились эшелоном уже со знанием дела и состав тронулся на восток по самой южной магистрали через Баскунчак с локомотивом тепловозом, украшавшем дизельными выхлопами солдатские физиономии опять в крытых вагонах. На одном из перегонов в ожидании разъезда второй взвод выломал окно в арбузном вагоне встречного состава и набросал добычи полный кузов ГАЗ-66. Это пополнило запасы бойцов, умудрившихся в станице Ладожской умыкнуть два полных наматрасника отличного табака. Самокрутки прижились по всему батальону, деньги живьем перестали выдавать еще месяц назад во избежание их немедленного пропоя. Выгружались на станции Шортанды. Степь производила после Кубани удручающее впечатление. До горизонта пшеничные поля с низенькими колосками, в которых было чуть более десяти зерен. Над элеваторами клубились черные стаи обожравшихся птиц, дорожные кюветы желтели от пшеницы. В полях стояли разукомплектованные комбайны и иная техника. Замполит говорил, что на уборку брошено более семисот тысяч военных. Золотой хлебушек. А Миша Меченый небось уже бодро рапортует о рекордных урожаях.

Как ни береглись, понос стал бичом, косившим воинство, все больше смахивающим на банду махновцев. Капитана Белорукова, как и Меламеда давно отозвали, провинившиеся водители были возвращены в строй – больше некого. Еда на солоноватой воде не вдохновляла. Пережили две пыльные бури, закончили уборку и.. Нет. На уборку свеклы в свиносовхоз в окрестностях города Ефремова. Борьба за урожай запомнилась крепчайшим свекольным самогоном, несусветной черноземной грязью и бесконечными поломками техники. В часть Рома прибыл только в начале зимы с отличными характеристиками. Замполит капитан Авдеев изошел на говно, пытаясь вовлечь доблестного старшего сержанта в ряды передового авангарда рабочего класса. Но не срослось – в той жизни Рома насмотрелся на поведение гегемона во время, и после августовского переворота и оно ему шибко не понравилось. В конце концов каждый народ имеет правителя, которого он и заслуживает- пьяного, болтливого и бестолкового- свою собственную копию. Еще дополнить хронической вороватости и портрет будет закончен. Ну, разве ещё добавить обвинения в возникающих коллизиях всех, кроме себя. Весной старшина Борозинец, шевеля подросшими усами, появился в родном гнезде, где родитель предъявил ему брата и предложил для начала развозной автобусик КАВЗик, то бишь тот же «газон», но с большой будкой. До начала трудовой деятельности Рома на бреющем облетел женское поголовье на известный предмет. С налета не получилось. Прежнюю женитьбу старшина вспоминал с тоской, сопряженной с подвыванием. Ни за какие коврижки, как говорил Ручечник, на эту туфту вы меня не подпишете.

Начались суровые трудовые будни, скрашиваемые авансом и получкой, и кассой взаимопомощи. Рома заскучал и, едва освоившись на новом месте, поскакал в редакцию местной газеты, где свел знакомство с ответственной секретаршей, синим чулком неопределяемого возраста в пределах тридцати лет, и до самого закрытия просидел у неё, выпытывая модные темы, границы цензуры, вероятности попадания в яблочко и прочего. Услышанное его не утешило, зато появилась возможность продолжить знакомство с засидевшейся в девках работницей чернил и пера. Рома не торопил событий и через пару встреч строго на служебной территории понял, что Амур, подлец этакий, поразил сердце подруги своей стрелой. По правде, женщина оказалась очень неглупа, в меру практична, абсолютно не мечтательна и терпеть не могла фильмов типа «Есении». Вскоре Рома перебрался на её однушку, в которой произвел две революции – сексуальную и дизайнерскую. В эти времена с дизайном было плохо по ряду причин: первая - отсутствие настоящих материалов, вторая – невозможность купить любые материалы, третья – дизайн оборудования. Всё как у Собакевича- сделано насмерть, простоит триста лет, но смотреть на это нет сил и желания. Вспомнив былые годы, когда из зачуханной хрущевской пещеры люди умудрялись делать просто шедевры, Рома изыскал унутренние резервы на базе ГРЭ, естественно при посредничестве отца, и проник туда, где пива восемь сортов – на Склад. Итак – финские обои, импортная плитка, немецкая финишная штукатурка «Пуфас», краны и смесители, панели натурального шпона- спасибо, батя. Вот только вопросик, а какой же был пункт конечного назначения? Не будем о сложностях строительства развитого социализма, всё одно никому не понять. Руки Рома имел рукастые, голову головастую, так что Наталья- опять Наталья, через три месяца водила особо приближенных подруг на экскурсии. Рома знал, что если женщина не завистлива – то это подарок судьбы, а если не хвастлива хоть капельку – то таких женщин не бывает. Правда, его новая пассия готовить толком не умела, с гардеробом у неё было неважно в силу отсутствия вкуса, с косметикой - совсем никак. Впрочем, в эти времена с косметикой аналогичное положение было у всех женщин. Папа кандидатуру одобрил, на что Рома не удержался от колкости в духе: «И не думай, самому нужна». К чести Натальи, никаких намеков на брак от неё не поступало, однако было видно, что Ромой она гордится, как всякая нормальная женщина. Своё дело она знала хорошо, что и служило причиной постоянных конфликтов как с главредом, так и с сослуживцами. Литературные опусы Ромы из прошлой жизни она покромсала без жалости, оставив тощенькую стопку лирических опытов.

- Есть в тебе искра божия, - говорила она, проходя драконовским беспощадным пером по Роминым прозаическим вещам, - и откуда в таком кобеле тонкая жилка? Ведь далеко не каждый сможет в одной строфе выделить букву Ч. «Нам жаль минуты, а тем паче часа. Разлученное сердце так кричит, что может после Бога гласа, за эту боль он нас не разлучит». А в целом вещь хорошая, не слушай никого. Я бы сунула это в нашу районку, только несолидно такую вещь в бульварный листок. Надеюсь, творческая слава не ударила еще в голову желтенькой струйкой? Постараюсь пристроить, где поинтересней, зуб даю. А вот с фэнтази сложней. Не мне её оценивать. Мы женщины, с абстракциями вообще плохо дружим, не случайно нашего брата нет не только в первом списке фантастов – его вообще нет. Думаю, надо списать это на особенности женского менталитета, ведь нас нет и в философах, и в политических аналитиках – стратеги из нас никакие. А ты нос не дери. Из простых водил эксперты не получаются.