— Холосо! Ты будес спласывать, а я отвецять. Договолились?

— Договорились!

Он все больше нравился мне, этот неуклюжий и потешный толстяк. Я присел рядом с ним и спросил:

— По Тунь, ты ведь изучаешь погоду на Ариадне, так?

— Так! — он энергично кивнул, тревожа свои подбородки.

— Значит, ты видишь то, что происходит на планете?

— Конецно!

— А видел ли ты там обитателей планеты?

По Тунь испугался — я уже видел это раньше — и сказал, перейдя на шепот:

— Обитателей? Ты говолис пло лазумную зызнь?

— Да! Она там есть?

— Конецно, нет! — Его глаза округлились. — Мы потому здесь, сто Алиадна не имеет лазумной зызни! Ведь наоболот заплессено! Сто ты!

Я разочарованно вздохнул, но решил не отступать так сразу.

— И ты не видел на поверхности никаких следов разумной жизни?

По Тунь как-то сразу сник, и его страх накрылся волной безразличия.

— В этом все дело, Виктол… Следы есть. А лазумной зызни не видно. Я слазу понял, сто ты велный подкидыс…

— Кто? — опешил я. — Верный подкидыш? Почему верный?

— Ну, настояссий, — поправился По Тунь. Он выглядел сконфуженным.

Я замахал руками:

— Подожди-подожди! Что ты имеешь в виду?

По Тунь воровато обернулся на дверь и доверительно проговорил:

— Ты из комиссии, Виктол! Я здал этого и боялся.

— Да чего ты боялся?

— Там клугом следы лазумной зызни. — Он со значением показал пальцем вниз, сквозь пол. — Тебя послали насы, стобы ты узнал об этом и заклыл миссию Алиадна!

— Да почему ты так решил?!

— Ты сказал, сто нисего не помнис. Это стобы нисего не объяснять, кто ты такой по-настояссему.

— Но я действительно ничего не помню!

По Тунь уставился на меня с надеждой.

— Знасит, ты не инспектол?

— Вот тут не скажу, — покачал я головой. — Может, и инспектор, только я этого не помню. Но почему ты боишься проверки?

— Миссию свелнут! — По Тунь шумно вздохнул. — Нас снимут с олбиты.

— А ты не хочешь отсюда уходить? Но ведь тогда ты отправишься на флагман, и с тюбиками будет покончено!

— Сто тюбики! — он пренебрежительно отмахнулся. — Меня отплавят на Землю, а там плохо. Там клиника для толстых. Я буду там зыть, пока не похудею.

Он выглядел очень подавленным. Было видно, что для него отправка на Землю — худшее, что может произойти в жизни. Мне стало его жаль:

— Ну же, По Тунь, ведь еще не известно, кто я такой! — попытался я его успокоить. — Ну посмотри — какой из меня инспектор?

Я даже встал и заглянул в санузел, где висело зеркало. Оттуда на меня смотрел типичный звездный инспектор, готовый гневно скомандовать: «Шиш вам, а не Ариадна! А ну, все назад!»

Я вернулся к По Туню и как ни в чем не бывало улыбнулся:

— Выше нос, тайконавт По Тунь! Рано еще собираться на Землю.

По Тунь смущенно улыбнулся и стал похож на ребенка, который чудом избежал наказания. Я сел на стул рядом с ним и доверительно добавил:

— Даже если я окажусь этим самым инспектором, обещаю, что буду ходатайствовать, чтобы тебя не отправляли на Землю.

— О, спасибо, Виктол! — По Тунь схватил мою руку своими оладьеподобными ладонями и стал энергично трясти. — Оцень спасибо!

У меня создалось впечатление, что я на самом деле инспектор и уже действительно даровал китайцу возможность и дальше работать в космосе. Что может быть хуже: дать надежду, которую ты не имеешь права давать?

Тем временем лицо По Туня снова стало серьезным с долей растерянности:

— Тогда поцему ты сплосил пло следы лазума на планете?

— Так ведь интересно же! — Я изо всех сил изобразил на лице живой интерес. — Да, подожди, так какие же там следы ты нашел?

— Дологи! — со значением ответил По Тунь. — Много долог. Но по ним никто не ездит.

— Ты не мог спутать дороги с реками?

— Это невозмозно! — возмущенно замахал он руками.

— Хорошо, хорошо. И ты уверен, что обитателей на планете нет?

По Тунь наклонился ко мне:

— Увелен!

— Очень интересно, — пробормотал я рассеянно. Загадок становилось все больше.

И тут дверь в отсек отъехала в сторону.

На пороге стоял капитан, держа в руке пистолет. Попугая на его плече не было.

— Что это значит, капитан? — спросил я, не сводя глаз с пистолета.

— Это значит, что с этого момента вы считаетесь арестованным! — отчеканил капитан и скомандовал: — Встать!

По Тунь со страхом наблюдал за нами, не проронив ни звука. Я поднялся из кресла и сказал:

— Стрелять на орбитальной станции очень неразумно, капитан. Вы ставите под угрозу весь экипаж.

— Выходите!

Он был настроен решительно. Я подчинился, и капитан отступил, давая мне дорогу. В коридоре, помимо него, присутствовал Айрон, равнодушно наблюдавший процедуру ареста. Я демонстративно поднял руки и заложил их за голову.

— Так лучше, капитан?

— Идите в свою каюту! — велел он, и я двинулся вперед.

— Что на вас нашло? — спросил я, но капитан молчал до самой моей каюты. И лишь только я переступил порог и повернулся, он ответил:

— Пресекая ваши дальнейшие изыскания и шпионскую деятельность, я помешаю вас под арест до тех пор, пока…

Тутон замялся.

— Пока что? — спросил я и опустил руки. Этот спектакль уже не казался мне смешным.

— Пока все не разъяснится! — закончил капитан, и дверь закрылась.

— Открыто! — скомандовал я, но это не помогло. — Вот черт!..

Это было неожиданно и скверно. Но, с другой стороны, что я мог сделать, находясь на прицеле? Стать продырявленным было бы глупо…

Так скучно и мерзко мне, пожалуй, никогда не было. Впрочем, кто знает…

Я излазил всю каюту, включая сантехнический блок, но ничего интересного не обнаружил. Я даже забрался в пустой платяной шкаф, изучая стены на предмет тайной двери, но все было тщетно. Впрочем, там на полу мною был найден труп таракана. Вероятно, издох от одиночества и скуки. Подумать только! Дохлый таракан на орбитальной станции! Вероятно, он попал сюда случайно, с вещами космонавта. Я сидел на полу возле шкафа и, вероятно, имел вид убитого горем друга насекомого, настолько я был сосредоточен и хмур. Интересно, есть здесь все-таки камеры слежения? Если за мной до этого наблюдал капитан, то должен был бы поинтересоваться у меня содержимым контейнера, но он не сделал этого. Возможно, наблюдение было настолько незаметным, сколь и всепроникающим, что капитан смог прочитать надпись на клочке бумаги. Ну и черт с ним.

Я бережно взял таракана и аккуратно, словно драгоценность, уложил у стены. Затем повторил процедуру с уже воображаемым тараканом. И сделал это еще и еще раз. После виртуального таракана под номером двадцать я решил прекратить эту идиотию. Я встал на затекшие ноги, церемониально поклонился, проделав эту процедуру еще четыре раза, заодно разминая спину, и принялся ходить по отсеку, наворачивая круги. Интересно, Анна заметила, что меня арестовали?

Когда кругов набралось больше пятидесяти, в дверь тихо постучали. Я немедленно оказался рядом:

— Кто там? — спросил я.

Из-за двери послышался негромкий голос Анны:

— Господи, Виктор, что у вас стряслось?

— Капитан решил, что я шпион, и запер меня в каюте. Так что, как видите, ничего страшного.

— Вы говорили с ним о чем-нибудь?

Я представил, как Анна вертит головой, озираясь и опасаясь, чтобы ее не подслушали.

— Нет, я приберег это на десерт, — хмыкнул я.

— Что вы намерены делать?

— Пока не придумал. Похороню еще два десятка тараканов…

— С вами все в порядке, Виктор? — голос Анны стал еще тревожнее, и я осекся.

— Не волнуйтесь, доктор, это у меня портится чувство юмора.

За дверью послышались торопливые шаги и грозный голос капитана:

— Разве арестованный плохо себя чувствует?

Анна что-то неразборчиво ответила, и капитан наставительно добавил:

— Я запрещаю общаться с ним!

Голос приближался, я метнулся к койке и занял как можно более развязное положение лёжа, но тут же решил, что это глупо, и также стремительно вернулся к двери. И вовремя: она открылась.