— Прекратите паясничать, больной! — взорвался капитан, но Чужой развернулся к нему вместе с коляской и так посмотрел, что тот осекся и пошатнулся, едва не упав.

— Я не давал вам слова, капитан! — рявкнул Чужой. — Так что извольте помолчать и послушать автора. Или мне придется удалить вас в кому. — Он снова обратился к остальным пациентам: — Так вот, мои дорогие марионетки, спектакль окончен. Он мог бы продолжаться, но товарищу лейтенанту не терпелось спасти свою невесту, и я не смог устоять. Но ведь это лишь украсило спектакль, не так ли?

Все молча слушали, оставаясь безучастными. А вот толстяк Болтун преобразился: в его заплывших глазках читался ужас. Он держал кубик в одной руке, а отвертку в другой, но совсем забыл о них. По мере того как Чужой говорил, он вертел головой то влево, то вправо — отказывался верить в то, что слышал.

— Перестаньте, Чужой, — сказал Виктор. — Не уподобляйтесь своему физруку.

— О нет, Виктор, я не уподобляюсь ему, — возразил Чужой. — Напротив, если судьба была к этим несчастным, — он кивнул на застывших пациентов, — сурова и безразлична, то именно я проявил к ним сострадание…

Болтун начал шмыгать носом. Из его глаз-щелок, словно ручьи с горных вершин, покатились слезы; они текли по обширным щекам и терялись в складках подбородков.

— Не надо, плосу… — расслышал Виктор его мольбу и сказал:

— Успокойся, Болтун, не стоит. Все образуется…

— Ложь! — рявкнул Чужой. — Ничего не образуется, все кончено. — Он повернулся к Болтуну и повелительным тоном спросил: — Скажи-ка, Болтун, чего тебе хочется? Всю жизнь собирать бесконечные пазлы или исследовать неизвестную планету? Всю жизнь оставаться Болтуном или быть китайским астронавтом по имени По Тунь?

— По Тунь… планету… — донеслось сквозь рыдания. Болтун был жалок и несчастен. Теперь он напоминал не взрослого человека, хоть и слабоумного, а ребенка, брошенного родителями в магазине игрушек, до которых ему теперь не было никакого дела.

Чужой обратился к Виктору:

— Что ты наделал, лейтенант? Зачем пришел?

— Прекратите, Чужой! — строго прикрикнул Виктор. — Не усугубляйте! Это вам не театр, а он не актер! Зачем вы накручиваете его?

— Да полно, лейтенант, полно! Завтра же утром он проснется как ни в чем не бывало, болван болваном, и вся эта история покажется ему сном, прекрасным и удивительным сном, а вы тут развесили нюни. Идите, приголубьте его! Легко быть таким благодушным в вашем положении. Вы сейчас уйдете отсюда с невестой и, написав рапорт, забудете об этом жирдяе навсегда. Или, может, станете его навещать? Принесете ему кулек конфет и новую головоломку? Это вы издеваетесь над такими как он, а я дал ему кусочек мечты, дал почувствовать себя настоящим героем. Я, я ему нужен, а не вы, лейтенант!

Виктор уже не слушал его. Он мягко отстранил Анну, обогнул стол, подошел к Болтуну и попытался его обнять. Болтун был огромен и широк, Виктору удалось лишь прихватить его за часть спины. Он был жарок и колыхался от рыданий, словно желе. Он посмотрел на Виктора зареванными провалами глаз и выдавил:

— Зацем ты плисол, Виктол? Я думал, сто ты длуг, Виктол, думал, сто ты нас целовек… Ты… Виктол… Зацем ты плисол?

Он неловко оттолкнул Виктора и, не переставая рыдать, ткнул его рукой в живот. Виктор задохнулся — его будто прожгло изнутри. Услышав крик Анны, он опустил глаза. Из живота торчала рукоять отвертки, которой Болтун так и не успел подтянуть винт своего кубика.

Лодка шла неровными рывками, волны били в правый борт, уключины надрывно скрипели. Виктор лежал навзничь, не замечая, что одежда на спине намокла от воды, плескавшейся на дне лодки. Из серого неба в лицо ему летел дождь, мешая смотреть. Но он был рад дождю: ему нестерпимо хотелось пить, а капли хоть и не попадали в пересохший рот, скупо увлажняли горячие губы. Он облизал их, приподнял голову и увидел Анну, которая безостановочно работала веслами. Она обернулась, сверяя направление, и заметила взгляд Виктора. Кивнула ему, улыбнулась и что-то сказала, но он не расслышал из-за скрипа уключин и шума надвигающегося шторма.

Дмитрий ИВАНОВ

АСЛИ

В город пришла настоящая летняя жара, хотя на календаре была лишь первая неделя мая. Люди скинули с себя порядком надоевшие теплые вещи и наслаждались солнечным теплом. Хотя встречались еще такие, кто по привычке носил куртку. Объясняли это желанием тщательно следить за своим здоровьем, ведь в такой одежде было намного больше датчиков, реагировавших на изменение пульса, температуры, количества потраченных калорий и многих других параметров, которые моментально обрабатывались, сравнивались и автоматически выдавали сообщения на личные устройства, а при наличии больших отклонений — и в участковый медицинский центр.

Алекс решил не ехать на беспилотном электротакси, а просто стоял на движущейся в сторону центра дорожке, обратив лицо к яркому солнцу. Путь его лежал в кафе, которое называлось «По-старому». Это было ретро-заведение, где посетителей обслуживали обычные люди, а не бездушные роботы (которые, в основном, были почему-то в виде девушек), и не было сенсорных экранов для заказа блюд. Ему хотелось излить душу живому человеку, тем более был повод, и очень обидный.

Дорожка, на которой стоял Алекс, соединилась с другой, которая через несколько десятков метров свернула за угол. Она отличалась цветом, показывая, что направление сменится на перпендикулярное. Алекс перешел на нее и продолжил двигаться, свернув с тенистой аллеи навстречу высотным зданиям делового центра.

Вот и кафе. Алекс сошел с дорожки и открыл дверь. Многие уже забыли, что раньше двери открывались вручную. Но здесь все было как в прошлом веке. Такой антураж ему очень нравился. Народу было совсем немного для трех часов дня. В это время заканчивали работать служащие-люди, так как по новому трудовому кодексу рабочий день не мог превышать шести часов, включая перерыв на обед. До введения кодекса было проведено множество исследований, выявивших, что люди могут качественно и не утомляясь работать именно в течение такого времени. На роботов это положение не распространялось, так как они могли бы работать (а возможно, где-то и работали) и по нескольку суток до профилактики или техосмотра.

За столиками сидело несколько человек. Алекс обратил внимание на двух девушек в модных платьях-хамелеонах, периодически менявших цвет и яркость, — последний писк моды. Он прошел мимо девушек к бару и сел на круглое сиденье.

— Привет, Макс!

— Добрый день, Александр! Давно не заходили.

— Не было времени, но теперь, видимо, его будет полно…

— Вот как! Вам как обычно, богатый протеином?

— Нет, сейчас мне другое хочется…

— Предложить что-нибудь с алкоголем?

— Да, хоть и не стоит заливать неприятность вином, все же приготовь мне фирменный коктейль.

Макс принялся трясти шейкер..

— Попросили написать заявление об уходе, — объяснил свое настроение Алекс. — Больше во мне компания не нуждается, и вскоре я со всеми почестями пополню ряды «free».

Алекс взглянул на девушек. Они притопывали в такт музыке.

— Ты извини, что говорю о своих проблемах, — продолжал Алекс. — Просто и пообщаться-то сейчас не с кем. А обида не отпускает.

— Ну, может, оно и к лучшему. — Макс вылил коктейль в бокал и украсил его долькой апельсина. — Большинство людей вообще никогда не работали и чувствуют себя замечательно. Пособия большие, хватает даже на путешествия. Правда, многие совсем обленились. Сидят себе в виртуальном мире и, наверное, забыли, что есть еще реальный. Кстати, а где вы работали, если это не секрет?