«И это тоже мое! — счастливо думал дракон, то глядя на Главное Сокровище, то зажмуриваясь, чтобы лучше ощутить тонкий аромат драгоценности. — Как оно прекрасно!»

В конце концов дракон сумел заставить себя вновь накрыть Главное Сокровище блюдом и завалить кубками с кувшинами. Он решил, что будет лишь изредка разгребать верх золотой горы, чтобы снова полюбоваться им. «Достаточно знать, что оно принадлежит мне и никому не отнять его у меня», — решил он про себя и осторожно слез с горы.

Оставался неисследованным второй, западный, туннель, и он осторожно вошел в него. Ход оказался более длинным и узким, чем тот, что вел в пещеру с запасами еды и дальше, к озеру. Он осторожно шел, прислушиваясь и принюхиваясь после каждого шага, но так и не заметил ничего подозрительного. И ход завершился в большом зале, из которого брали начало несколько меньших туннелей.

Он несколько раз обошел весь зал вдоль и поперек, но ничего интересного не обнаружил. При виде него где-то под потолком запищали какие-то создания, он даже было подумал взлететь, чтобы посмотреть на них, но боль в крыле заставила его отказаться от этого желания. Пусть себе пищат.

Слабые запахи присутствовали и здесь, свидетельствуя, что в подземельях жизнь буквально кипела. Не так, как на поверхности, конечно, но все же и в этой тьме обитали какие-то существа, и, похоже, их было относительно много. «Надо будет обязательно добраться до них, убедиться, что они не представляют опасности сокровищу», — подумал дракон.

Вспомнив о сокровище, он тут же почувствовал настоятельную потребность вернуться к нему. Исследовательский зуд, побуждавший его совершить обход новых владений, совершенно пропал, и дракон устремился обратно к завоеванному золоту.

Вернувшись в сокровищницу, он опять долго любовался своим золотом, то приближаясь к нему, то отходя подальше, чтобы одним взглядом охватить все сразу. Наконец непреодолимая усталость навалилась на него. Дракон осторожно забрался на гору драгоценностей, улегся поудобнее, закрыл глаза и моментально уснул.

5

Драконы появляются на свет из яиц. Новорожденный дракон способен питаться сам, но все же желательно, чтобы рядом была взрослая особь, готовая прийти на помощь. Торфинн, сын Калликса. «Трактат о драконах»

Сколько времени он проспал, осталось для него неизвестным, да дракон и не слишком желал это знать. Открыв глаза, он поднял голову и осмотрелся, принюхиваясь и прислушиваясь. Все было в порядке, и дракон спокойно спустился на пол и с наслаждением потянулся. Есть пока не хотелось, но вот жажду после хорошего сна он испытывал, а потому отправился к озеру.

У водоема никого не было, хотя запах указывал на то, что кто-то недавно там побывал. Утолив жажду из озера, дракон некоторое время раздумывал, не последовать ли за запахом, но потом решил, что это может подождать еще немного, и вернулся обратно.

Войдя в сокровищницу, он вдруг почувствовал, что что-то не так. Быстро обежав пещеру, он убедился, что никто сюда не входил, кроме него самого, конечно. Тем не менее он тщательно осмотрел драгоценности, но, насколько ему показалось, все они оставались на месте, ничего не пропало. Тогда дракон поспешно влез наверх и вновь откопал Главное Сокровище.

Выглядело оно несколько иначе, чем накануне. Когда он увидел его впервые, Сокровище испускало сияние, переливалось всевозможными (и невозможными) цветами, да так, что глазам иной раз становилось больно. Сейчас же оно светилось одним ровным розовым цветом.

Он потянулся было, чтобы прикоснуться к нему, но вновь не решился и ограничился лишь тем, что тщательно обнюхал сокровище с близкого расстояния. Приятный аромат, так понравившийся ему, казалось, несколько усилился. Дракон недоуменно покачал головой и осторожно закрыл Главное Сокровище блюдом, но другими предметами заваливать его не стал и соскользнул на пол. Его вновь потянуло в сон.

Однако стоило ему прикрыть глаза, как какой-то слабый звук донесся до его слуха. Он резко поднял голову и огляделся. Ничего и никого. Дракон встал и подошел к одному, а затем и к второму туннелю. Никаких запахов, никаких шорохов оттуда не доносилось. Несколько успокоившись, он вновь приблизился к сокровищам, и тут непонятный звук послышался снова. Сомнений не было — звук доносился из горы драгоценностей.

Он отшвырнул блюдо и замер в ужасе — Главное Сокровище на глазах меняло цвет. Сияние, от него исходившее, постепенно темнело, превращаясь из розового в алое, медленно, словно наливаясь кровью, становилось просто красным и, наконец, багровым. Слабый треск послышался снова, несколько сильнее, чем прежде. Сияние начало меркнуть, и постепенно Главное Сокровище стало совершенно черным.

Некоторое время ничего не происходило, лишь аромат все усиливался, пока не стал совершенно одуряющим. Ошарашенный изменениями, происходящими с Главным Сокровищем, дракон оставался на месте.

Неожиданно треск раздался с новой силой, и на черной поверхности Главного Сокровища появилась тоненькая белая полоска. Потрескивая, она начала удлиняться, одновременно медленно расширяясь, и вдруг в глаза ему' брызнул яркий белый свет. От неожиданности он зажмурился, а когда вновь осмелился открыть глаза, таких сияющих полосок было уже несколько. Не в силах более смотреть на происходящее, дракон соскочил на пол и в панике заметался по пещере. Но проклятый треск, которым сопровождалась, как ему стало вдруг ясно, гибель Главного Сокровища, преследовал его и тут, и он бросился вон из пещеры.

Дракон остановился, только оказавшись на берегу озера. Сделал несколько глотков ледяной воды и отдышался, постепенно приходя в себя. Дикий ужас, охвативший все его естество, отступал, он понемногу успокаивался. Наконец достаточно овладел собой.

«Я должен вернуться, должен, — твердил дракон про себя. — Вдруг ничего страшного все-таки не произошло? Вдруг Сокровище не погибло, а лишь стало еще прекраснее?»

Уговаривая себя таким образом, он сумел набраться достаточно храбрости и вернуться в сокровищницу. На входе он вновь лишился присутствия духа и некоторое время простоял на месте, не в силах заставить себя сделать хотя бы один шаг. Спустя некоторое время, он все же подошел к золоту, осторожно поднялся наверх и замер, пораженный увиденным.

Главного Сокровища больше не было, от него остались лишь тонкие, совершенно почерневшие обломки. А на этих обломках лежал, свернувшись в клубок, кто-то живой и тихонько сопел. Маленькое существо зашевелилось, словно почувствовав его взгляд, и начало медленно вставать.

В нем начал закипать гнев. Как эта ничтожная тварь могла оказаться здесь?! Наверняка это она погубила Главное Сокровище! И он уже разинул было пасть, чтобы зарычать на крохотное создание, схватить его за шкирку и вышвырнуть вон, но в этот момент оно открыло глаза и взглянуло прямо на него.

Его гнев моментально испарился. Глаза малыша были просто огромными — по сравнению с его же головой, разумеется, — и переливались точно так же, как и погибшее Главное Сокровище. Они меняли цвет всякий раз после того, как маленькое создание моргало.

Дракон растерянно захлопнул пасть, осторожно приблизил голову к малышу (тот не отстранился) и принюхался. От маленького существа исходил точно такой же аромат, как и от Главного Сокровища. «Так вот оно что! — подумал он. — Сокровище не исчезло, оно просто превратилось в него!»

«Ты кто такой?» — осторожно спросил дракон.

«Иккергренстурффин», — ответил малыш.

Он расхохотался.

«Ну нет! Это имя раза в три длиннее, чем ты сам! Пока я буду звать тебя Икка, если ты не возражаешь».

«Хорошо, Старший».

«Старший? Ладно… пусть будет так».

Некоторое время оба молчали. Потом он спросил у малыша, не хочет ли тот есть. Икка ответил утвердительно, и он предложил ему спуститься. Однако это было легче сказать, чем сделать. Малыш еще с трудом стоял и пока не мог даже развернуть крылья, чтобы помочь себе. В итоге Икка попросту кубарем скатился с груды золота, и дракон едва успел поймать малыша у самого каменного пола.