— Марина хорошенькая, — вздохнула мать.
— И что?
— В таких влюбляются, убивают…
Иногда человек меня злит. Наверняка она не знает ни одного убийства из-за любви. А если и знает, то случаи по пьянке, из-за денег или ревности, которая не есть любовь. И я отрезал:
— Из-за любви не убивают.
— Как же… в романах, в кино…
— Там наплетут.
— В прошлом году в нашем районе убили хозяйку салона красоты…
— Я расследовал, — пришлось мне признаться.
— Газеты писали, что из-за любви…
— Не из-за любви, а ради шубки из цельной голубой норки.
По-моему, ушла она слегка умиротворенная, поскольку я с полчаса доказывал свою версию — дочь жива. Но исходил я не только из того, что ради любви не убивают. Телефонный звонок, крякучий голос… Значит, звонивший изменил свой голос, боясь быть узнанным. Но было и главное: мать сказала, что Марина и Артур липли друг к другу. И не прилипли? Не укатила ли она с ним в Таиланд, тем более что туда проложены специальные секс-туры?..
Пропавшими гражданами занимаются розыскники, поэтому капитан заартачился: его дело ловить уголовников, а не девиц отыскивать. Но сослаться можно было только на загруженность, что Палладьев и сделал. Довод оказался настолько избитым, что майор Леденцов на него даже не обратил внимания.
— А маньяк-террорист? — прибегнул Палладьев к последней уловке.
— Игорь, не остри.
В парадных домов района кто-то лепил на стены листки с двумя словами «Аллах Акбар»; майор считал, что это озорство школьников.
— У розыскников что-то есть? — спросил капитан уже покладисто.
— Начни с Рябинина, поговори. Он считает, что девица махнула в Таиланд.
— Далековато, — вздохнул капитан.
Леденцов понимал, что вздох относится не к расстоянию, а к новому делу, которое оперативнику надо теперь вклинить в толщу дел старых. Чтобы подбодрить, майор усмехнулся в свои желтые усики:
— Игорь, пошлем тебя в командировку.
— Куда?
— В Таиланд, в порядке сексуального шопинга…
Из разговора с Рябининым капитан понял, что Таиланд даже не версия, а так, пунктирный намек, который еще надо дочерчивать до ясной линии.
Но сотрудник турфирмы «Эол» Артур Иосифович Терский туда улетел. Пока стоило заняться подругой, Антониной Петровной Мамадышкиной. Какой же она национальности?
Ее адрес дала мать пропавшей. И дала фотографию всей троицы: Марины, Антонины и Артура. Они только что окончили школу и сидели обнявшись. Марина выглядела красавицей — таких и похищают.
Проще всего было пойти к этой Антонине и затеять разговор — дружески-легкий, переходящий в психологи-чески-тяжелый. По здравому смыслу, она должна что-то знать или хотя бы догадываться. Но матери пропавшей ничего не сказала. Идти к ней с пустыми руками, то есть без всякой информации, бесполезно. Спецтехнику на этот пустяковый случай не дадут. Оставалась старая испытанная «спецтехника» — наружное наблюдение. Куда ходит, с кем встречается… Телефон бы прослушать: вряд ли к ней приедет курьер с Таиланда. Мамадышкина не тайка ли?
Палладьев выкроил утро, подкатил на своем «жигуленке» к ее дому и укрылся за торчащим у поребрика автобусом. Разумеется, в восемь утра она не вышла. Не вышла ни в девять, ни в десять. Куда ей выходить, если она не работает? Капитан ругнул себя: надо было ей позвонить и убедиться, что она дома. Еще не поздно. Он вытащил мобильник…
Антонина Мамадышкина вышла из парадного.
Стройная и высокая, не меньше метра восьмидесяти. Сапожки крупноразмерные.
Шаг скорый и размашистый. Она вышла на проспект и встала рядком с автобусной очередью. Но стояла как-то неопределенно, словно маршрута не выбирала или ждала иного транспорта. Иной транспорт был… Палладьев знал, что мгновенное решение есть решение необдуманное и он может лишь засветиться…
Капитан завел двигатель и выкатился на проспект. Возле очереди он притормозил, открыл дверцу и спросил людей:
— Работаю в режиме такси. Кто желает?
Очередь не ответила. Лишь Антонина спросила издали:
— В пригород доставишь?
— Куда конкретно?
— Широ коносовка.
— Ну, это уже город. Садитесь.
Капитан вышел и открыл даме дверцу. Она села, не спрашивая о цене. С пробками час езды. Чем дольше, тем лучше: Палладьев не был уверен, что выйдет полезный информационный разговор. В крайнем случае, он извинится, предъявит удостоверение и опросит ее в открытую.
Проехав квартал, Палладьев спросил:
— Музыку включить?
— Нет.
— Не душно?
— Нет.
— Трясет?
— Нет.
Капитан чуть было не усмехнулся: ее и с предъявленным удостоверением не разговоришь. Скорыми взглядами он хотел выловить ее взгляд, но в профиль это не получалось. Она сидела прямо, сложив руки на коленях и не сняв с плеча сумку, из которой торчали цветочки.
— Чего еле ползешь? — заговорила она сама.
— Машина старая.
— По автомобилю судят о личности.
— А не по одежке? — вспомнил капитан пословицу.
— В секонд-хенде дешевого тряпья навалом.
— Ну а если у личности нет автомобиля?
— Тогда нет и личности.
Капитан повеселел. Разговор сразу пошел наваристый, в смысле получения информации. Эта Антонина зубаста, что выгоднее, чем молчаливая нюня.
— Пардон, но похоже, что у тебя машины нет никакой.
— Женщине машина не нужна — ее должен возить мужчина.
— Пардон вторично, но твой мужчина тебя не везет.
— А разве ты не мужчина?
— Но ведь не твой? — искренне удивился оперативник.
— Все вы такие: сразу в кусты, — засмеялась она оригинальным смехом, в котором слышался легкий посвист.
Она что, женщина без комплексов? Или прикольная — почему бы не познакомиться со случайным попутчиком? Ему оставалось лишь поддержать этот свободный разговор.
— Почему же в кусты… Как тебя звать?
— Допустим, Антонина.
— А я, допустим, Игорь, — не стал он таиться по пустяку.
— Ну, а дальше?
— Что дальше?
— Краткую биографию.
— Зачем она тебе? — удивился капитан, теряя инициативу.
— Ты же ко мне клеишься?
— Я тебя везу, — буркнул он.
Во мраке салона ее гладкие волосы блестели, будто покрытые черным лаком. Голова к макушке заметно сужалась и походила на гигантскую луковицу. Антонина вдруг хихикнула:
— А ко мне не приклеиться.
— Почему же? — спросил капитан с долей раздражения, что на оперативной работе глупо.
— Ищу мужчину, у которого есть недвижимость в Испании.
— У меня вот движимость, и бегает не в Испании, а в России.
Они уже въехали в Широконосовку, которая четких границ не имела — место бывшей деревни. В центре шестнадцатиэтажки, а по краям, среди деревьев, нагловато краснели новенькие кирпичные коттеджи. Пал-ладьев притушил скорость, ожидая команды. Она сказала почти задумчиво:
— Вообще-то машина штука удобная.
— Если не ломается, — согласился он.
— Мне вот надо в Выборг, а на электричке неудобно.
Капитан понял, что их хрупкий контакт может лопнуть, если она попросит везти ее в Выборг. Он откажется: другие дела есть, майор ждет, бензин кончается.
— А что в Выборге?
— Сходить в замок на турнир. В зале горит камин, рыцари в доспехах пьют водку, но в забралах…
— Только не сегодня. Мы приехали?
— Да.
Она вышла из машины. Капитан тоже выскочил, coобразив, что с нею уходит сплетенная им ниточка. Оборвется — и вся эта поездка станет пустой. Он попробовал ухватить ее, ниточку:
— Антонина, на чем же поедешь обратно?
Она засмеялась неприятно, с чуть заметным посвистом, словно кого-то подманивала. Капитан хотел рассмотреть ее глаза, но не удавалось — она слишком мелко и часто моргала. Соринки?
— Говоришь, Игорь?
— Точно.
— Игорь, а ты не мент?
Он поежился якобы от возмущения, но поежился от недоумения. Где же он прокололся? Шло все так гладко… Не слишком ли прямо он ломился? Поскольку уже ежился, то теперь капитан поморщился:
