А потом…

Это похоже на взрыв. Взрыв, выбивающий из реальности, от которого паришь высоко над землей, где-то вне пространства и времени.

А потом наступают осознание и откат. По силе нисколько не уступающие то, что было испытано раньше.

Вадим выходит из меня. А следом я чувствую, как что-то стекает по бедрам.

И мне так хочется упасть в сено и разрыдаться, но я не делаю этого, оставляя себе те крохи чувства гордости, что у меня еще остались.

Девочки, приглашаю вас в мой Телеграм-канал. Новости, розыгрыши и живое общение со мной.🔥🔞🌶️

Он здесь:#anastasiya_sova

10

Маша

Я просто собираю в кулак все оставшиеся у меня силы и выпрямляюсь во весь рост, даже несмотря на то, что ноги ватные и слабые.

На Вадима стараюсь не смотреть. Если взгляну на его наглую рожу хоть на секунду – меня тут же прорвет, и я больше не смогу удержать на лице эту маску холодного безразличия. Ведь на самом деле я не чувствую себя так уверенно.

Мне плохо. Очень плохо. И я слишком уязвимая внутри сейчас. Напуганная и слабая.

Делаю сразу же шаг к лестнице, чтобы спуститься с сушила. Надеюсь, никто не слышал, как позорно я стонала. Иначе вся деревня будет считать меня… девицей легкого поведения.

Но я ведь не такая! Не такая же?

Уже и сама начинаю сомневаться. Быть может, правильно, что обо мне начнут говорить такое?! Сама допустила! Не понимаю до сих пор, как я поддалась? Почему не позвала на помощь? С какой стати не сопротивлялась?

Да, этот Вадим красивый. И очень. И он правда привлекает меня. Но этого недостаточно! Просто недостаточно!

– Постой! – мужчина вдруг одергивает меня и хватает за запястье.

Инстинктивно поднимаю на него взгляд.

Господи! Зачем я это сделала?

Пытаюсь вырвать руку из захвата. Он больше не будет ко мне прикасаться, и точка!

Но у меня не получается больше держаться. Слезы выкатываются из глаз, как бы я не хотела их там удержать. Губы начинают дрожать, и вся горечь, скопившаяся у меня внутри, вырывается наружу.

– Я же не знал! – оправдывается Вадим.

Но это ничего не меняет. Даже его какой-то растерянный взгляд ничего не меняет.

Между ножек саднит. Мне кажется, будто там все распухло. Уверена, мне будет страшно посмотреть что там творится. Даже прикоснуться будет страшно.

И я понимаю, что у меня должна была быть кровь, но мне просто все равно! Я хочу, чтобы все скорее закончилось.

– Просто решайте свои дела и уезжайте отсюда! – выражаю свое мнение. А потом быстро, как только могу, спускаюсь по лестнице, чтобы этот москвич больше не смог ко мне прикоснуться.

– Маша, стой! – зовет он вслед, спускаюсь по деревянной самодельной лестнице так же быстро и ловко.

Но меня уже не остановить.

Я несусь через двор, стирая с лица тыльной стороной ладони слезы. Если дяди Кирилла нет дома, значит, он у соседа Глеба Егорыча. И чем быстрее мы его найдем, тем скорее этот урод Вадим от нас уедет.

Я ведь хочу, чтобы он уехал? Больше всего на свете?

– Да стой ты! – кричит он мне следом, но догоняет уже за калиткой.

Я сама не понимаю, как сумела развить такую спринтерскую скорость на таких то непослушных сейчас ногах.

Но меня резко останавливает увиденное. Трое парней, с которыми мы когда-то учились в школе, стоят с самодельными битами наперевес. Ждут нас.

Ну, все. Кажется, это конец.

11

Вадим

Маша плачет. Меня от ее слез выворачивает всего.

И я чувствую себя гадко.

Обычно мне несвойственны подобные чувства. Я не испытываю угрызений совести и всего, что с этим связано. Но сейчас все как-то иначе.

Но ведь она сама хотела!

Я видел.

Ощущал влагу ее киски. И, черт возьми, очень хотел оказаться внутри.

– Я же не знал! – выпаливаю дурацкое оправдание.

Хорошо, что не предлагаю бабок. Ведь это явно не тот случай, когда получится откупиться баблом.

– Просто решайте свои дела и уезжайте отсюда! – с ненавистью выплевывает девчонка.

Она отворачивается и убегает, заставляя меня чувствовать себя еще отвратнее.

– Маша, стой! – не собираюсь я ее отпускать!

Я ведь реально не знал. Даже подумать не мог. Она провоцировала меня все время. Да и целки так не кончают, уверен.

Маша должна была сразу сказать мне. Еще в чертовой бане. Но эта малышка держала свой маленький язычок за зубами.

При мыслях о ее языке, спрятанном во рту, в штанах снова становится тесно. Я уже готов на второй заход.

– Да стой ты! – кричу. Но догнать беглянку получается уже только за калиткой.

Понимаю, что нам просто необходимо поговорить, но, похоже, неприятный разговор откладывается. На улице нас встречаю трое парнишек примерно ее возраста.

Один из них обращает внимание на заплаканное лицо девушки.

– Машка, он к тебе приставал? – спрашивает таким тоном, будто уже за шкирку меня держит.

Маша оборачивается на меня. Она явно не знает, что ответить парням. А я? Конечно, я не смогу заставить ее молчать.

А еще я реально мудак, который забрал у девчонки, похоже, самое дорогое.

Но ответ парням и не требуется. Они, похоже, для себя все решили.

– Мы ему не только тачку, но и еще физиономию подправим.

Глядя на этих придурков, кое о чем догадываюсь.

– Так это вы, засранцы, мою тачку испортили! – обращаюсь к ним.

Впрочем, хода не сбавляю. Так и знал, что обычная шпана задействована.

– Тебе тут не место! – пытается борзить второй.

– Вали из нашей деревни! – не отстает третий.

Но оба все же стоят чуть позади первого.

– Мальчики, угомонитесь! – просит слабым голоском Маша.

Она не собирается им ничего рассказывать и сразу прекращает ныть. Смотрит с беспокойством.

– Сначала этого пижона городского успокоим, есть у нас один рецепт, – видимо, самый главный, хлопает самодельной битой о ладонь. – Потом и сами отдыхать будем.

Мария уже рвется в бой, наверное, собирается вставать между нами, но я авторитетно задвигаю малышку за свою спину.

Какой-то инстинкт срабатывает. Защищать свое.

– Если не уйдете с дороги, отдыхать я вас так и так уложу, – даю последнее предупреждение.

Маша дергается опять, но я не позволяю ей выйти из-за своей спины.

Им еще и за тачку придется отвечать. Никуда не денутся.

Нет, они глупцы. Меня не послушали.

– Совелкин! Что творишь? – кричит Маша.

– Машка, этот старый козел до тебя домогался! – ближайший, самый борзый, взмахивает битой.

Я понимаю, возраст почти детский, гормоны и все такое. Управляют придурками эмоция и уверенность, что они могут все. Помню себя таким, сладкое чувство было.

Потому, жалею. Руку парню не ломаю. Просто перехватываю на болевой и пробиваю в нос коленом. Так, не очень сильно. Чтобы немного кровью посопливился и с синяком погулял.

– Он Сереге нос разбил! – удивляется самый мелкий. – Теперь тебе точно хана!

И накидывается на меня с дубиной.

А до этого, они меня битами просто погладили бы?

Бита перехватывается и прилетает по голени подбегающего третьего.

– Остановитесь! – визжит в истерике Маша.

Похоже, ей кажется, будто тут убивают.

Я же стараюсь себя сдерживать. Каждому из ребят прохожусь чутка по лицу, чтобы, так сказать, на память науку оставить. И еще немного по нужным местам, чтобы сразу не вскочили буянить дальше. Больше придурков не трогаю.

Те лежат, отдыхают на травке, как я и обещал, стонут.

– Ты монстр! – кричит на меня Маша. – Смотри, что ты с ними сделал!

И бросается к лежащим парням.

12

Маша