На тете Лене лица нет. Глаза блестят от готовых вот-вот сорваться слез.
Что случилось?!
Это Вадим ее обидел? Оскорбил? Отверг? Ударил?
Не вижу синяков и ссадин.
Ах! Может про нас рассказал?!
Заливаюсь вся краской, но все же подбегаю к родному человеку.
– Теть Лен, что случилось?
Боюсь услышать ответ.
– Он отказался от покупки фермы, – чуть ли не мертвым голосом проговаривает тетя.
Фух!
– Ну и ладно, – пытаюсь ее приободрить. – Не велика беда! Другой покупатель найдется. Ни этот непонятный Вадим. Тьфу на него! Пусть уезжает в свою Москву. А может, даже лучше, что не купил. Все останется, как раньше.
– Ты не понимаешь! – немного повышает голос тетя Лена. – Ее срочно нужно продать. А других покупателей нет.
– Но почему? – не понимаю ее.
После некоторой паузы, слышу сбивчивое пояснение.
– Я очень надеялась ее продать. Она достала! Жизни не вижу! Та протекает мимо меня. С детства горбачусь тут. А мне уже, извини, далеко не восемнадцать, чтобы еще на что-то хорошее надеяться и ждать.
Чуть помолчав, тетя продолжает.
– Чтобы ее точно продать, нужно было поправить дела и провести хотяб косметический ремонт кое-где. А ты сама знаешь, эта ферма не так уж и много приносила. Откладывать в последнее время ничего не получалось. Я тебе не рассказывала, не хотела, чтобы и у тебя голова из-за этого болела, но хозяйство с каждым годом дает все меньше.
Вздохнув, родственница признается.
– На то, чтобы немного все поправить и придать надлежавший вид, пришлось взять кредиты. Надеялась, что точно продам. Очень старалась для этого. А еще агент этого Вадима, когда общался по телефону, все так расписал… В общем, думала, продам. На вырученные хватит и с кредитами расплатиться, квартиру недорогую в городе купить. Хватило бы и цветочный магазин открыть. Я рассчитала. Должно было получиться. Мы с тобой зажили бы новой жизнью. И жениха бы тебе в городе всяко лучше подобрали, чем здесь. А теперь…
Тут тетя Лена не выдерживает. Из ее глаз льются слезы. Обнимаю ее.
– Нам не выплатить кредиты. Прости, Машенька. Останемся без фермы, и вообще без всего, если не продадим. А я не могу повлиять на Вадима. Уговорить. Как то его завлечь.
Тут до меня доходит... Мы в очень плохом положении.
– Но почему? – спрашиваю тетю Лену. – Почему он отказался покупать?
Она отвечает, что Вадим почти ничего не объяснил. Сказал, что что-то его не устраивает, и на этом точка.
– Прости, – снова через слезы шепчет тетя Лена. Мой единственный родной человек на всей Земле. Тот, кто все время ухаживал за мной, воспитывал, помогал… – Я хотела как лучше…
В этот момент с улицы раздаются ругательства. По-моему, это голос Вадима.
Глава 7
7
Вадим
Твою же мать!
Ладно бы одно колесо проколото было. Мог на запаску поменять.
Но нет же. Сразу все, блядь!
Тачку даже не отбуксируешь. По этим кочкам шины к хренам порвутся. Нужен эвакуатор. Но откуда он в этой глуши?
Руки оторву уродам, что это сделали.
На мои ругательства из дома выскакивает Елена. Следом за ней выбегает Маша. Встает чуть поодаль. Скромненько так прижимается к оградке. Слушает, что происходит, а глазами старается не встречаться. А соски так и торчат под тканью сарафана.
Дразнит, маленькая сучка!
Елена что-то охает и охает, пытается поддержать. Мол, не переживай, можешь оставаться у меня, сколько хочешь. Плавно переходит на то, что я не все ее хозяйство посмотрел, не так оценил, да и не всю продукцию продегустировали. Многое упустил.
Ага. Срать ей на мои покрышки. Рекламирует свою ферму. Все пытается уломать купить ее.
Чего ты мне в уши льешь?! Я же все объяснил нормальным языком, дура деревенская!
Чуть не высказываю вслух, что накопилось.
Так. Нужно успокоиться.
Эта женщина точно не виновата. Если, конечно, только в том, что глупая.
Чего я так вскипятился?
Да, ситуация хреновая. Но исправить можно. Пусть и не быстро.
А я свалить отсюда уже хотел. Но так злиться…
Что, Вадим, тебя сперматаксикоз в голову ударил?
Член продолжает напрягаться. И все из-за этой малышки, строящей из себя эдакую скромницу. Не могу избавиться от мысли о том, как ласкаю ее нежное тело под сарафаном.
Интересно, на ней сейчас есть трусики?
Конечно, блядь, есть! И я так отчаянно хочу сорвать их.
Бросаю на девчонку еще один взгляд. Ее щеки тут же загораются. Маша принимает более закрытую позу, словно ей удается прочитать мои грязные мысли.
Что ж… Елена предлагает остаться. А раз я так и так тут задержусь, значит, точно трахну ее племянницу. Иначе взорвусь.
– Надо к Кирилл Кузьмичу обратиться, – вырывает из раздумий не состоявшаяся продавщица фермы. – Он мастер на все руки. Все с машинами к нему ездят. У него и техника разная. Я сейчас.
Женщина быстренько уходит в дом. Пропадает недолго. Вернувшись, сует мне в руку водочную бутылку без этикетки, заполненную прозрачной жидкостью.
– Вот, передашь, чтобы быстрее сделал.
Я уже собирался звонить одному из помощников. Но раз есть какой-то шанс решить вопрос по-другому, то можно попробовать. Правда, в успех не особо верится. Но, ладно. Проверим этого Кузьмича, а потом и позвонить недолго.
– Машенька, отведи Вадима к дяде Кириллу. А я пока чай заварю и мед с нашей пасеки приготовлю. В сотах. Вы такого не пробовали в вашей Москве никогда!
– Пойдемте, – тихо бросает Машенька, и срывается на быстрый шаг.
Трусит на расстоянии от меня. Словно боится. На самом деле, красуется. Перебирает красивыми ножками, виляет аккуратной попкой.
Попкой, которую ты так и не попробовал, Романов!
А еще такая забавная, делает вид, что вообще мы идем не вместе. Якобы, просто совпало, что в одну сторону.
А как она покраснела, когда ее окликнула какая-то бабка и спросила, куда добра-молодца ведет. Я же иду молчу. Болтать нет настроения. А вот трахаться – очень даже.
Дом Кирилла Кузьмича оказывается крайним по улице. Перед домом трактор. Входим через открытую калитку. Во дворе еще один целый трактор, второй разобранный. Тут детали и от других машин встречаются.
На стук в дверь никто не отвечает.
– Дядя Кирилл! – звонко кричит Маша. – Дядя Кирилл! Кирилл Кузьмич!
В доме тишина. Открывать не спешат.
– Значит, в гараже, – делает малышка вывод.
В гараже его тоже не оказывается. От девушки поступает предложение слазить на сушило. Мол, дядя Кирилл, когда в «особом» состоянии иногда там спит.
И девчонка, обронив: «Я сейчас!» – бодро так, забирается по приставной лестнице под треугольную крышу большого строения за домом.
Я так понимаю, это приглашение?
Иначе, с чего бы этой милой и с виду непорочной крошке являть свою аппетитную попку из-под пола сарафана? И вилять ей, пока забирается наверх?
И забирается, что примечательно, на сушило. А про мои слова о сексе на сене, она точно помнит.
Я не теряюсь, и тут же лезу следом.
Эх! Сельская романтика.
Глава 8
8
Маша
– Да, блин! – с досадой проговариваю.
И здесь его нет!
И только разворачиваюсь, чтобы начать свое движение обратно вниз, как сталкиваюсь с забравшимся ко мне мужчиной.
Все происходит, точно в замедленной съемке. Я ведь понимаю, что мы тут одни, а этот Вадим, он гораздо сильнее, и у меня… сильно схватывает внизу живота от страха. Так сводит, что даже дышать становится почти невозможно.
И, в отличие от меня, он гордо возвышается во весь свой рост. А вот я… на коленях перед ним.
Сглатываю вязкий комок, собравшийся за миг в горле. Поднимаю глаза к мощному торсу мужчины. С такого ракурса он еще более идеальный. А весь его вид кричит о необузданной силе и власти.
И я гляжу на него, как завороженная, совершенно не понимая, что делать дальше, потому что путь отступления теперь отрезан, пока Вадим освобождает из плена то, что пугало меня все это время.
