— В Госдуме сидит. Ты с ней виделась, кстати. На благотворительном вечере. Она ещё с барского плеча похвалила тебя: «Какая умница, фонд организовала».

Олеся оторвала руки от посуды, глаза распахнулись:

— Дарья Сергеевна?.. Так это поэтому ты тогда злой был?

— Да когда я злой то? — ухмыльнулся, но сам вспомнил.

— Ты чуть Пашку не уволил, потому что машина была плохо помыта.

Я хмыкнул.

— Ну… Она в тот вечер пыталась со мной связаться. А я её послал. Терпеть не могу лицемеров. Она от меня отказалась, чтобы не потерять отцовское довольствие. Да и ребёнок помешал бы ей жизнью наслаждаться.

— А может, у неё обстоятельства были? — тихо возразила Олеся. — Может, ты не всё знаешь?

— Я знаю одно: мои близкие сегодня здесь, в этом доме. Другие мне не нужны.

Она усмехнулась:

— Как это не нужны? А новые наездники?

Я тоже улыбнулся, наклонился, собрал осколки тарелки, выкинул их в мусор. Поднялся, поцеловал её в висок, шепнув:

— Предлагаю ночью приступить к продолжению рода.

— Только джинсы мне закажи, продолжатель, — огрызнулась она, но глаза смеялись.

Я рассмеялся в голос, подхватил её на руки и понёс прямо к двери. Она билась кулачками в грудь:

— Боря! Куда!

— В баню, — рявкнул я, шагая по холодным плитам террасы. — Хочу слышать, как ты кричишь.