— Какая вы старуха?! — галантно улыбнулся Яков. — Вам до такого… состояния еще далеко!

— Спасибо, — коротко усмехнулась Клара Львовна. — Чего вы от меня ждете, каких признаний?

— Давайте так… — Яков говорил буднично и небрежно. — Поясните мне, пожалуйста, что правда в вашем рассказе, а что… ошибка, заблуждение… Атам посмотрим… Можно ведь и не давать этому делу хода. Только я хотел бы услышать следующую информацию: сколько змей привез из своей африканской командировки Борис. И для какой цели они сюда были доставлены. У вашего сына могут быть серьезные неприятности… — внушительно добавил он, придав голосу медное звучание. — А так, при вашем содействии, я постараюсь, чтобы опрометчивый поступок не отразился на карьере Бориса…

По-видимому, только вкрадчивое действие хорошего вина притупило критическое отношение Клары Львовны к гостю.

— Да какие там змеи! Привез он нескольких удавов. Название у них такое… жутковатое, хоть они и не ядовитые вовсе. Но имечко, надо сказать, пугающее — «удавчик кровяной»! Миниатюрными их еще называют.

Вы тут застали в прошлый раз Ирину — подругу Бориса. Шумная такая особа, вульгарная, на мой взгляд, — Клара Львовна неодобрительно поджала губы. — Она Бориса и подбила на эту авантюру. Подруги у нее замужем за богатыми мужчинами: один модный хирург-пластик, другой строительный подрядчик. Вот каждый из них и решил перед гостями похвастать — смотрите, мол, каких экзотических животных я на своей вилле держу! То, что Борис своим служебным положением рискует, Ирину мало заботило. «Наладим доставку змей — заработаешь прилично. Купим коттедж у моря. А эту квартиру твоей маме и Жене оставим». Такие у нее аргументы… Благодетельница нашлась! И не жена ему пока еще, а туда же… Тут я вмешалась: такое безобразие, говорю, имело место единственный раз, и последний! За подобные забавы приличный штраф можно схлопотать! И с работой в университете придется распрощаться…

Клара Львовна вдруг осеклась и ошеломленно посмотрела на Якова, сама пораженная своей откровенностью. Прищурила глаза, собираясь с мыслями:

— Рептилий этих давно здесь нет. Как и доказательств их пребывания в нашей квартире. Имейте это в виду. У вас не получится обвинить Бориса в контрабанде змей. Кроме того, вы мне обещали не давать делу хода.

— Я обещания выполняю. Всегда. Гверет Тульчински, напомните мне, как выглядел полураздетый гость Иды Флешлер. Я имею в виду ваш визит на виллу Флешлеров. Помните, мы об этом беседовали в прошлый раз?

— Как не помнить… Вы и сами все знаете — не было никакого гостя. Это мне просто показалось. Тень так упала, скажем… Или картина со стены в зеркале отразилась… Всякое, знаете ли, бывает. Я с вами была более чем откровенна — так что, надеюсь, и с вашей стороны последует услуга за услугу… — Клара Львовна вдруг резко поднялась с кресла и застыла, чутко прислушиваясь к невнятным шорохам за дверью.

Бросила быстрый взгляд на настенные часы и заторопилась к столу. Молниеносно подхватила со скатерти сверкнувшую золотой этикеткой бутылку и, торопясь, водрузила ее на полку серванта. Почти швырнула туда же и бокал с остатками вина, рискуя разбить его, без всякого почтения к нежному хрустальному изяществу. Закрыла стеклянные дверцы и уже неторопливо направилась к входным дверям, в которые кто-то легонько и ритмично стучал.

Улыбаясь, открыла дверь и впустила высокого юношу с длинными черными волосами, стянутыми на затылке резинкой. Светлая, в восточном стиле рубашка и деревянные бусы придавали ему расслабленно-богемный вид.

— Мой внук, Женя! — любовно провела она рукой по красивому худому лицу юноши.

Тот улыбнулся Якову — вежливо и безразлично, прищурив темные глубокие Идины глаза…

Яков флегматично скользил глазами по сумрачному ландшафту, проплывавшему за окном автобуса. Темные, набухшие дождем тучи придавали иудейским горам суровый и отчужденный вид. В прогалинах желтых скал таились смутные синевато-лиловые тени. И мысли Якова были под стать пейзажу — жесткие, деловые, короткие.

«…тупик по всем линиям следствия… копать глубже неперспективно… не там ищем… секретарша…»

Глаза его закрылись. Впечатления, домыслы, догадки закружились в затейливом хороводе дремлющего сознания. Смазливая секретарша Макса беспечно играла со змеей, весело перебрасывая ее с одной руки на другую. Мелькали округлые, увитые золотыми браслетами запястья. Она, смеясь, протягивала Максу бокал с вином, но Ида закрывала его глаза своими тонкими пальцами с перламутровыми ногтями…

«Приехали…» — донесся издалека неторопливый обыденный голос. Сонные миражи исчезли. Яков потянулся к оконному стеклу, разглядывая синеву моря и праздничную белизну многочисленных гостиниц. Он любил Эйлат — колкую прохладу его атласного моря, мягкий свет фонарей над оживленной набережной, расслабленное движение нарядного человеческого потока по вечерам…

Он вышел из автобуса и мгновенно окунулся в полуденную жару, поначалу даже приятную после трех часов расслабленного сидения под кондиционером.

Взял такси и через полчаса уже входил в помпезный вестибюль гостиницы, где работала Алина — девушка, от показаний которой зависело столь многое…

Алину он заметил сразу. Она стояла за стойкой и, сдержанно улыбаясь, разговаривала с полным смуглым мужчиной, который, очевидно, всячески старался расположить девушку к себе. Он сладко улыбался и все норовил накрыть ее маленькую ручку своей широкой пятерней со сверкающим массивным перстнем.

Яков подошел поближе. Разглядывая Алину, он отметил, что в жизни она еще эффектнее, чем на видеозаписи злосчастного юбилея.

Строгая униформа отеля — белоснежная блузка и бордовая юбка — своим строгим стилем подчеркивала ее яркую красоту.

Заметив взгляд посетителя, девушка с готовностью повернула к нему хорошенькое личико:

— Шалом! Вам помочь?

Казалось, ее обрадовала возможность прервать надоевший диалог и избавиться наконец он назойливого ухажера. На блузке сверкнула металлическая пластинка с короткой записью ее имени «Алина Карп».

— Да, пожалуй… — по-русски откликнулся Яков. — Здравствуйте, Алина! Мне нужно с вами поговорить. Я из полиции.

Он показал удостоверение, и девушка удивленно захлопала подкрашенными ресницами. Даже губы приоткрыла от растерянности.

— А… А зачем я вам? Я… я… Никто на меня не жалуется…

— А я и не говорю, что жалуется, — усмехнулся Яков. — Я вам все объясню. Попросите, чтобы вас кто-нибудь подменил, и побеседуем в спокойной обстановке — можно в комнате, где вы живете.

Незадачливый ухажер с неприязнью косился на Якова и подозрительно прислушивался к непонятному диалогу. Выжидающе потоптался на месте и нехотя побрел к дверям лифта.

— Ну хорошо, — согласилась Алина. — Подождите, пока я с нашей старшей договорюсь. Вон там, в кресле, посидите…

Яков расположился в мягком, просторном кресле. Высокий белый цветок в декоративном ведре распространял вокруг себя холодный и резкий аромат. Даже спать снова захотелось. «Настоящая дурман-трава… — подумал Яков, разглядывая полупрозрачные белые лепестки. — Слов нет, наша красотка не похожа на интеллектуалку, но чтобы так быстро позабыть события на банкете? Никак не связать это с визитом полицейского… Неужели действительно такая глупышка? Или притворяется?»

Он снова потрогал белые упругие лепестки и обернулся, услышав ритмичное перестукивание каблучков.

Алина, легкая, похожая на стюардессу, с деловым видом приближалась к нему.

— Идемте, у меня в номере поговорим! Там кроме меня еще одна девушка живет. Она на кухне занята. Сейчас как раз ее смена, так что никто нашему разговору не помешает. А я, кажется, догадалась, зачем вы приехали. Что-то касательно моего бывшего хозяина, или, как это говорят… работодателя? Правильно я говорю?

— В общем-то, да…

В номере, где обосновалась Алина, первое, что бросилось Якову в глаза, — это разноцветные дамские сумочки. Сиреневые, голубые, зеленые, сверкающие черным лаком и белым атласом — все это веселое сообщество четким парадом выстроилось на полированной поверхности журнального столика.