Вывернутая лодыжка у неё заживала плохо, ходила девушка с трудом, обычно с чьей-то помощью. Как правило, поддерживал ее Ольберт.

Если бы Кэтрин много раз не защищала Асторию от козней одноклассников, Леграс непременно предупредила бы брата, что ему стоит быть осторожнее с темпераментной латиноамериканкой. Но Астория любила подругу и, пожалуй, рада была бы ее здесь оставить. А что до чувств Ольберта — взрослый мальчик, сам разберётся.

Сейчас у них проблемы поважнее.

Она не хотела ехать в Барсу.

Что ей там делать, как вести переговоры? Астория не знала историю и не умела себя вести как принцесса. Умения пользоваться вилкой для рыбы тут явно недостаточно, а вбиваемые в ее очаровательную головку факты укладываться в систему не желали.

Но Ольберт и Роджер наседали и настаивали, скрыться от них было решительно невозможно. Пришлось сдаться.

— Хорошо, я поеду. Но моя смерть будет на вашей совести.

— Что ты, какая смерть? Барсельцы невероятно уважительно относятся к женщинам. Никто не посмеет тебя и пальцем тронуть!

— Ты, главное, улыбайся и хлопай ресницами. Быть дурой не возбраняется, даже и наоборот. Хорошеньких дурочек все любят.

— Ну спасибо, Олли, умеешь ты поддержать. Каким образом мне добираться в вашу Барсу?

В карету запрягли красивую гнедую лошадь, погрузили сундук с очищенными от пыли платьями и посадили Асторию.

В юности любые препятствия кажутся такой мелочью! Молодая девушка без компаньонки и охраны, карета с гербом Леграсов, знающий дорогу кучер… Что могло пойти не так?

Как ни странно, дороги Мэррилэнда оказались довольно безопасны. Люди здесь жили спокойные и законопослушные, да и путь проходил по открытым местам. Те редкие путники, что встречались, кланялись и отходили в сторону. Да и карета была довольно комфортна. Астория, не особо заботившаяся о приличиях, задрала юбку, вытянула ноги и легла на мягкое сиденье. Да, трясло и мотало, но ее даже не укачивало. Зато времени на страхи совсем не осталось… а зря.

В лесу на границе с благословенной Барсой было темно и глухо. Никто не предупредил Леграсов, что местные жители давно опасаются охотиться там. Кучер, видимо, тоже не знал о таких тонкостях, а может — понадеялся, что карету с королевским гербом тронуть не посмеют. При всем при этом задремавшая Астория проснулась от рывка и грохнулась на пол, сильно ударившись боком. Ахнула, сцепила зубы, чтобы не взвыть от боли в голос, с трудом поднялась сначала на четвереньки, потом на ноги. Карета больше не двигалась, только лошадь нервно ржала, да вокруг слышались голоса. Сидеть внутри не имело никакого смысла — все равно достанут, кто бы там ни обнаружился.

Выглянула и поняла — дело пахнет… нехорошо пахнет. Вокруг кареты стояли люди самого что ни на есть разбойничьего вида. И лица у них замотаны в тряпки.

Высокий мужчина с завязанными в хвост черными волосами заметил Асторию и насмешливо заявил:

— Не золото и не серебро, а самый настоящий алмаз. Кто это у нас тут такой красивый в гербовой карете?

Терять девушке было нечего, особой кротостью она никогда не отличалась, и поэтому надменно ответила:

— Прежде чем задавать такие вопросы, потрудитесь представиться… сударь.

Разбойники взорвались смехом, а их главарь размотал лицо (вполне симпатичное, загорелое, с залихватскими усами) и преувеличенно глубоко покланился:

— Простите мою дерзость, прекрасная незнакомка из рода Леграс. Разумеется, я так небрежен! Ренгар Барсельский к вашим услугам.

Разбойники уже просто визжали от смеха и утирали слезы. Одному пришлось опереться на карету, он даже не мог стоять. Отвлекшись на хрюкающую от веселья толпу, Астория упустила из виду взгляд черных глаз главаря, совершенно серьезный и очень внимательный.

— Я шучу, — сказал неожиданно главарь. — У нас тут… свои развлечения. Можете называть меня Рене.

— Почему? — растерялась девушка.

— Просто так. Вылезайте уже из кареты, вы приехали.

— Но мой кучер…

— Сбежал, скотина трусливая. Бросил вас в лесу, едва услышал наши голоса.

— Мерзавец!

— Совершенно с вами согласен. Подлец и трус. Он должен был умереть, защищая вас. Хотя… возможно, все к лучшему. Ваше чудесное платье теперь не запачкано в его крови.

Было совершенно неясно: шутит главарь или нет. Астория подумала и решила, что он издевается.

— Леди представиться в ответ не желает. Жаль. Угадаю сам. Карета знакомая. Волосы, голубые глазки. Роскошное платье. Упорные слухи о гибели наместника и возвращении к власти Леграсов. Вы Гейна. Я угадал?

— Нет. Я Астория, — неохотно призналась девушка.

Мужчина на миг замер, на его узком породистом лице мелькнуло что-то странное.

— Вы живы? Весь Мэррилэнд вас оплакивал.

— Как видите.

— А ваша тетушка? Она тоже жива? Нам ожидать ее воцарения на трон?

— Жива. Она будет уже скоро. И если вы меня не отпустите, доберется и до вашей шайки!

Угроза, конечно, совершенно пустая, Астория и сама это понимала. Но больше ей сказать было нечего.

— Буду ждать с нетерпением, — сказал разбойник. — Но отпустить не могу, увы. Слишком уж завидная добыча. Эй, ребята, проверьте карету да отгоните ее к нам в лагерь. Снимем гербы, продадим баронам. Она добротная.

— Там еще сундук с платьями.

— Отлично. Тоже продадим.

— Они из моды вышли лет тридцать назад, — пробурчала Астория, крайне раздосадованная потерей нарядов. Как любая юная девушка, она любила красивые платья, а уж платья с кринолинами, корсетами и декольте приводили ее в восторг.

— Ничего, швеи переделают, — отмахнулся Рене. — Вашу руку, миледи. Позвольте сопроводить вас в мою скромную обитель.

— А если я не позволю?

— Ну, тогда вы отправитесь на моем плече и с мешком на голове. Выбирайте.

— Вы невыносимо любезны, — Астория оперлась на предложенный локоть и царственно вскинула голову.

Помирать так с музыкой.

Но надолго ее достоинства не хватило, подол длинного пышного платья цеплялся за кусты и траву, она то и дело спотыкалась о корни деревьев, а туфельки быстро промокли. Когда девушка оступилась в очередной раз, разбойник не выдержал и подхватил ее на руки. К счастью, на плечо закидывать не стал.

Идти оказалось довольно далеко, одна Астория непременно бы заблудилась.

Разбойник вынес ее на большую поляну, где стояли палатки — нет, все же шатры. Один из них выделялся размером. Туда ее и занесли.

Девушка огляделась. Ничего особенного: постель из звериных шкур, сундук, небольшой стол с бумагами на нем. Неожиданно — роскошное кресло с золочеными ножками, обитое лиловым бархатом.

— Что ж, принцесса, прошу в мое скромное жилище. Располагайся.

Можно было сесть на стул возле стола. Можно было — на сундук. Но Астория выбрала именно кресло и опустилась в него с самым невозмутимым видом. Разбойник хмыкнул и пробормотал:

— Ох уж эти Леграсы, вечно они строят из себя кого-то великого. Хотя чего ждать от детишек Роланда Дикого?

На всякий случай девушка промолчала, пытаясь в полутьме шатра рассмотреть своего пленителя. Все, что она успела заметить — это высокий рост, стройную, даже худощавую фигуру, черные волосы, затянутые в хвост, усы и очень темные глаза. Теперь она видела и ровный нос, и тонкие губы, и густые брови, и подбородок с ямочкой. Красив, породист, явно благороден — об этом говорила и манера речи, и привычка держать себя. Разбойник скинул тряпки, в которые был облачен, оставшись лишь в исподней рубахе и самых простых холщовых штанах, подвязанных шнурком, открыл сундук, достал оттуда тяжелый парчовый халат (или просто длинный кафтан?) с широкими рукавами, накинул на себя и поставил стул напротив Астории.

— Ну что, светлячок, расскажешь, куда ты ехала? Нет? Ну так я сам расскажу, я очень догадливый, ты не заметила?

Астория нервно сжала губы. Она его боялась, но не до потери сознания, к счастью.