Единорог уныло лежал на соломе, подогнув ноги. При виде Астории он приподнял голову и удивленно на неё посмотрел.

— Привет, — сказала девушка. — Что, попалась?

Почему-то она сразу решила, что перед ней самка. Наверное, из-за изящества.

Единорог фыркнул и снова опустил голову.

— Такая красивая. Эти барсельцы — просто звери. Разве можно запирать живых существ в клетку?

Она протянула через прутья решётки половинку яблока, утащенного с кухни. Единорог мягко забрал его с ладони.

— Ну да, в Мэррилэнде ничуть не лучше, — вздохнула девушка. — Гейну с Ольбертом тоже ни за что в клетке держали.

Яблок у неё много в запасе.

— Я, кажется, тоже пленница, — продолжала жаловаться Астория. — Ну тут даже винить, кроме себя, некого. На что я вообще рассчитывала? Какая из меня принцесса? Принцессы должны быть умные и красивые. А я школу едва окончить смогла. Нет, на внешность я не жалуюсь, ты не подумай… Дэймону вроде как нравлюсь. Он обалденно красивый, кстати. Но самовлюблённый мудак. Но все равно я на него слюнями капаю…

Девушка просидела возле клетки до ужина. Уж очень хорошим собеседником оказался сказочный зверь. Вздыхал, качал головой, фыркал в нужных местах — словом, диалог поддерживал исправно. Можно сказать, они даже подружились. А друзья должны друг друга защищать.

И после ужина Астория дождалась Дэймона в спальне и первым делом заявила:

— Мне говорили, что барсельцы знают, что такое честь.

— Серьезно? — князь пожал плечами и ушёл в уборную раздеваться. — Наврали, наверное.

— Мне говорили, что вы рыцари! Смелые, справедливые и милостивые!

— Не могла бы ты сразу перейти к сути? В чем я опять провинился?

— Зачем ты запер единорога в клетку? Ему там не место. Он страдает!

— Редкий зверь. Практически уже исчезнувший.

— Именно! В лесу он мог бы найти себе пару. Ну, или жить свободно!

— Ты ничего не знаешь.

— Я все знаю. Ты жадный, двуличный, подлый…

Он все же откинул в угол рубашку и поймал ее в объятия.

— Сегодня ты не называешь меня вонючим уродом?

— Ты не воняешь, — вздохнула девушка. — А что ты не урод, ещё вчера выяснили.

— Продолжим то, что начали утром?

— Отпусти единорога.

— Астра, — Дэймон вздохнул и распустил ее косу. — Рано. Ночью его нашли измученным, почти умирающим. Пока забрали к нам, так безопаснее. В лесу волки и медведи.

— Серьезно? А остальные звери в клетках?

— Тигра подарили моему отцу. Он родился в неволе, в Патре. В наших лесах ему не выжить. Лисят как-то притащил Ренгар. У них мать убили. Я их выходил, ночью их из соски вскармливал. Пытался отпустить — возвращаются. Но в замке собаки, в клетке им безопаснее. А у медведя задние лапы были перебиты, на него дерево упало. Срослись криво, он хромой. Куда его выпускать — на верную смерть?

— А я? — тихо спросила девушка. — Я тоже в клетке. Хоть и золотой. Зачем я тебе?

— Ты не в клетке и не лесной зверь. Ты девушка, красивая и очень наивная. Таких тоже нельзя в дикий мир выпускать. Пропадёшь.

— Уже пропала. Сначала один братец, потом другой. Заметь, оба барсельцы.

— Ну нет, Ренгар, конечно, шутник, но не стал бы тебя мне отдавать, если бы ты была ему нужна. Так что он, скорее, подобрал раненого зверька и принес мне, чтобы я выхаживал. Он и раньше так делал.

— Так я все же зверёк?

Дэймон преувеличенно тяжко вздохнул и подхватил ее на руки. Ссориться ему не хотелось, а лучше способов погасить женское недовольство он не знал. Снова уложил девушку в постель, снова раздел — на этот раз чуть осторожнее, не уничтожив платья. И снова контролировал себя, не допуская лишнего. Он не знал пока, что с ней будет делать дальше, не понимал, как будут развиваться события в Мэррилэнде. И брать невинную девушку не спешил. Девственность обратно не вернёшь. А он — взрослый и опытный мужчина, прекрасно знающий, как доставить Астории удовольствие без проникновения. И терпения ему не занимать. Он сумеет сдержаться, даже если очень хочется быть с ней.

Утром Дэймона в постели не нашлось. Более того, его и в крепости не нашлось. Как сказал Фалес — уехал в город по важным делам. По каким, не признался, но у Астории сложилось впечатление, что к бабе, в смысле, к другой женщине. Уж очень волновался управляющий и отвечал как-то неуверенно и путанно.

Астория расстроилась. Она понимала, что у взрослого здорового мужчины есть свои потребности, и точно знала уже, что с потенцией у Дэймона все в порядке. Но с ней он спать почему-то не хотел, хотя делал ей очень хорошо. Ну не понимала она совершенно, что ему от неё нужно!

Утащила яблок и морковки и пошла жаловаться единорогу. Сегодня она (совершенно точно девочка) была куда бодрее, Асторию встретила радостно и сразу потянулась к угощению.

— Вот что я тут вообще делаю? Я ему совершенно не нужна. Он меня не любит, не хочет. Ну, телом хочет, а душой, видимо, нет. Тогда какой в этом смысл? Замуж он меня не возьмёт, ждёт Андреа. Секса нет как такового. Разговаривать со мной тоже отказывается. Чувствую себя мебелью какой-то! Мне оно зачем? Я же в него влюбилась по уши уже. Дальше что? Он меня выставит из крепости? Или поселит в одной из башен? Не-е-ет, я против. Знаешь что? Я его сама соблазню сегодня и дело доведу до конца. Даже если он потом выберет Андреа, я буду знать, что это такое — близость с таким мужчиной.

Единорог фыркнул и нервно мотнул головой.

— Подло? Ну и пусть. Я ей ничего не расскажу. Да и вообще — у Андреа любовник там, в том мире есть. Все по-честному. А мне… а я… а я его люблю-у-у!

В глазах зверя явственно мелькнула насмешка. Он слопал последнее яблоко и вздохнул.

Астория оглядела дверцу: она была закрыта на обычный металлический засов. Подумала, открыла и шагнула в клетку. Единорог доверчиво положил ей голову на плечо. Он пах лесом и цветами. Девушка погладила его серебряную мягкую гриву. Стало немного легче.

— И все-таки ты невинна, — задумчиво произнёс появившийся Дэймон. — Выходи оттуда, пожалуйста. Зверь может быть агрессивен.

— При чем здесь невинность?

— Единороги любят девственниц.

— Единорогов не существует, — грустно усмехнулась Астория, выходя и закрывая клетку. В глазах зверя мелькнула тоска. Вот, ей тоже не нравится взаперти!

— Так же, как и девственниц.

— Спорный вопрос.

— То, что я их не видел, ещё не значит, что их нет, верно?

— То, что ты не видишь их у себя под носом, значит только, что ты слеп.

Дэймон хохотнул и притянул девушку к себе. Привычно уже стянул ленточку с косы, запуская пальцы в длинные светлые кудри.

— Ты тут второй день сидишь. Что-то случилось?

— Да. Ты случился.

— Понимаю. Надоел уже.

— Нет. Слишком мало.

— Так я князь, а не простой дружинник. У меня много дел.

— Например, подготовка к войне с Мэррилэндом?

— И это тоже.

— Дэймон, у тебя есть любовница?

— Да. Ты.

— Только я?

Князь замолчал, а потом как-то нехотя ответил.

— Ты одна.

Его слова показались Астории ложью, но допытывается смысла не было. С чего бы ему говорить ей правду?

— Ты отпустишь меня в город? Я его совсем не видела.

— Нет. В крепости безопасно.

— Тогда возьми меня с собой в следующий раз.

— Не думаю, что это хорошая идея.

По нему видно, что разговор ему не нравится. Нахмурился, заиграл бровями, губы поджал. Астория все поняла. Да, она пленница. И никаких прав на свободу у неё нет. Зато есть доступ в постель.

Вечером, когда князь уверенно и спокойно ее раздевал, она потянулась к его штанам, но была остановлена твёрдым:

— Нет. Не нужно. Ещё рано.

— Потом будет поздно, — отвернулась от поцелуя она.

— Не будет, обещаю.

Он прижался губами к тонкой трепещущей шейке, провёл языком по ключице и линии плеча, и девушка сдалась, снова ему доверившись. Слишком уж приятно было то, что он творил с ее телом. Слишком быстро из головы вылетали все мысли, слишком сладкие были его ласки. Как тут устоять?