Она слабо застонала, давая знать, что еще жива, и мужской густой голос тут же откликнулся:

— Потерпи, маленькая, почти пришли.

Куда пришли, зачем? Не важно. Главное, она не одна.

А потом случилось нечто страшно-болезненное. Ее уронили. Но не просто на землю или на снег, а в воду, буквально в кипяток.

И откуда только силы взялись? Взвилась как птица, пытаясь выскочить из горячей, заживо ее варящей воды, но сильные руки не пустили, удержали.

— Сиди. Горячо, да. Но привыкнешь. Тебе это нужно. Тем более, что это целебный источник, все хвори лечит.

Биться с мужчиной у Гейны не было никакой возможности. Хорошо. Она умрет в супе. Вариативность концовок ее никчемной жизни не могла не радовать. Ноги и руки жгло огнем, из глаз хлынул слезы. Кто-то большой и сильный был рядом, обнимал, прижимал к себе, уговаривая:

— Все будет хорошо, ты жива. А боль пройдет уже быстро. Ну потерпи, ты сильная девочка, сейчас все пройдет.

Спустя бесконечное количество времени боль и в самом деле начала ослабевать. Гейна осмелилась оглядеться. Вокруг была вода, много воды. Сама она сидела по шею в воде на руках у крупного мужчины с влажными каштановыми волосами, неряшливой бородой и чудными карими глазами. Они показались ей полными тепла и доброты.

— Очнулась? — спросил мужчина, осторожно стирая с ее лица слезы. — Вот и славно.

И он осторожно ссадил ее с колен (она успела даже воды хлебнуть), позволяя себя рассмотреть. На нем была лишь набедренная повязка, и ничего не скрывало ни могучей шерстяной груди, ни широких плеч, ни мускулистых рук. Гейна, никогда так близко не видевшая мужчину (Олли не в счет, он родной брат), отчаянно покраснела, отпрянула и тут же ушла с головой под воду, горячую, как ванне, но совершенно не обжигающую уже. Мужчина рывком дернул ее на себя, фыркая от смеха.

— Отнесу тебя в дом, пока ты не утонула. Меня, кстати, Торин зовут. А ты кто?

— Ге… Герта.

— Не бойся меня, Герта. Я барселец, а мы женщин не обижаем.

Гейна разом успокоилась. Никто не мог обвинить уроженцев Барсы в том, что они воевали с женщинами или принуждали их к чему-то. Разумеется, люди бывают всякие. И негодяи тоже встречаются повсеместно. Но именно этот мужчина внушал доверие.

Гейну вынесли на берег, снова бережно завернули в пушистую шкуру. Она была совершенно раздета, мокрая ткань ничего не скрывала. Девушка огляделась и удивленно спросила:

— А где снег? Здесь лето.

— Снег там дальше, — Торин махнул рукой куда-то вдаль. — А здесь теплые ключи и вечное лето. Мой маленький рай.

— А мне показалось, что это ад.

— Ты все не так поняла.

Он снова подхватил ее на руки, не обращая внимания на протестующий писк.

— Трава колючая и змеи водятся.

Гейна тут же притихла.

Небольшой деревянный домик стоял недалеко от озера. Он и снаружи, и внутри выглядел простым и надежным, как и сам Торин. Там была всего одна комната с очагом, деревянная узкая лавка, стол и постель из сваленных возле стены шкур. На полках — несколько горшков и мисок, под потолком — веники из трав. Однако в окне сверкало стекло, а не слюда или пленка бычьего пузыря, а камин был сложен очень ладно, явно не дилетантом. Интересное местечко, весьма противоречивое.

— Одежды у меня немного, выращивать лен не обучен, прясть и ткать тем более. Но есть рубашка, старая, но еще прочная. Тебе подойдет.

Торин извлек из-под лавки какой-то куль и кинул в Гейну тряпкой. Действительно, нижняя рубашка из хлопка с рукавами и широким воротом. Такие в Барсе есть у каждого воина, их надевают под доспехи и обычную одежду.

— Я выйду, переодевайся спокойно.

Рубаха была невысокой Гейне почти до колен. Очень широкая, спадает с плечей, но зато сухая, чистая и не просвечивает.

— Я все! — крикнула она, разрешая хозяину войти.

— Ты знаешь, а ведь на чердаке были какие-то женские вещи, — задумчиво сказал Торин, с улыбкой оглядывая девушку, которая, конечно, была похожа на огородное пугало. — Завтра слазаю, поищу.

— Откуда тут женские вещи?

— Прежние обитатели оставили, я думаю.

— Так это не ты построил дом?

— Нет. Я его нашел уже таким, заброшенным немного, но крепким.

— А мы вообще где?

— В раю, конечно.

— С чего же ты так решил?

— Ну смотри, здесь идеальный мир. Очень маленький и круглый, будто остров. Есть озеро в середине, в нем рыба и вкусные водоросли. В одном из заливов — горячие ключи, белый песок. Тут же построен дом, в самом удобном месте. В лесу есть дичь, ее много. Возле озера, там, где вода холоднее — много птицы и питательные травы. С голоду не умрешь. А еще я не старею и не болею, вот совершенно. Как попал сюда, так и живу. Волосы и борода растут, конечно. Можно потолстеть или похудеть. А зубы не рушатся, седины не прибавляется.

— И давно ты тут?

— Вечность, мне кажется. Видимо, я был хорошим воином, и духи даровали мне такое прекрасное посмертие. А ты как сюда попала? Тоже — умерла? Ты воин?

В голосе Торина было любопытство… и что-то еще.

— Я уж точно не воин, — печально ответила Гейна. — Я неудачница и идиотка.

— Герта, ты не неудачница. Этот маленький мирок прекрасен.

— Разве что для мужчин, — пожала она плечами. — Я здесь могла умереть уже несколько раз.

— Значит, ты попала в мой рай, — усмехнулся Торин. — Забавно, ты не находишь? Женщина в мужском раю… — но глядя на разом побелевшую девушку он поспешил ее успокоить: — Я барселец, не забывай. Не насильник и не сволочь. Я твой друг.

Не то, чтобы Гейну это успокоило. Она вдруг поняла всю пикантность своего положения. Маленький остров, зимний лес, крохотная изба. И огромный незнакомый мужик рядом. Некому будет ее защитить, если Торин решит вдруг…

— Прекрати трястись! — буркнул обиженно барселец. — Мне уже неловко, что я тебя пугаю. Вот, бери, — и он снял с пояса скромные замшевые ножны. — Бери нож, пусть у тебя будет. Если тебе покажется, что я перехожу границу, будет чем защититься.

Гейна взяла тяжелый нож, оглядела его. И вправду, добротное барсельское оружие. Хорошая сталь, костяная рукоятка, отполированная чужими ладонями.

— И пояс возьми.

Ей в руки полетел кожаный примитивный ремень с явно самодельной деревянной пряжкой.

— Он мне сильно велик.

— Примерь и отметь, как нужно подрезать и где сделать отверстие.

— А как же ты?

— У меня есть несколько кабаньих шкур, сделаю себе еще.

Значит, он и вправду сделал пояс сам?

Гейна обмотала его вокруг талии дважды. При ее крайней худобе не пришлось ничего подрезать и прокалывать. Кинжал она повесила на бок, отказываться не стала. Зачем?

— Ты кто вообще такая?

— Я… горничная из Вороньего замка.

— А готовить умеешь?

— Нет. Но если покажешь — научусь.

— Это хорошо. Значит, пока будешь прибираться и стирать.

Гейна кивнула, про себя подумав, что если вытереть пыль и помыть полы — невелика задача, то со стиркой будет сложнее. Ладно хоть, не нужно воду греть.

Торин же накинул на плечи меховой плащ и вышел наружу, а потом вернулся с тушкой зайца в руках.

— Сегодня на ужин тушеная зайчатина с травами. Поистине княжеское блюдо, клянусь!

— Расскажи, как ты попал сюда? — Гейна примостилась на краешке лавки, внимательно наблюдая, как мужчина ловко подрезает, а потом стягивает с зайца шкурку.

— Проклятый Роланд меня коварно убил в спину.

— Роланд Дикий? — испугалась девушка. — Не может быть! Он, конечно, не герой, но и не настолько подлец.

— Он самый. Хочешь верь, хочешь нет, но все было так. Я приехал на переговоры к нему в составе делегации из Барсы. мы обговаривали брак нашего княжича с вашей принцессой, кстати. Нас хорошо встретили, разместили в гостевых покоях. Ночью мне не спалось, я вышел в гостиную и нашел там забавную музыкальную шкатулку. Открыл, потрогал… А потом вбежал Роланд, заорал, чтобы я положил его вещь… И я очнулся уже здесь.