— Я-то думаю, но лучше бы вам мои мысли сейчас опровергнуть.

— Да нечего опровергать. В больших кабинетах посчитали, что такой проект нельзя оставлять в руках какого-то «эй, майора». Это ведь фактически жила на которой можно «копытить» средства продления жизни. — очередная долгая затяжка. — Ну и вот. Умные люди в больших кабинетах дождались, пока я процесс более-менее организую и прислали «надёжного» человечка.

— А надёжный он, потому что свой? — невесело покивал я.

— В точку.

— Он хоть старше меня вообще? — задал не отпускающий меня вопрос.

— Ему двадцать семь. Кажется. — Марьянова возраст полковника, кажется, бесил ещё больше, чем меня, но и выдержки у офицера было поболе. Так что он держался.

— А как так? В двадцать семь и уже полковник ФСБ?

— А ты слышал, как цари свои воинские звания получали? — усмехнулся Марьянов.

Ага, слышал. Там прикол был в том, что при рождении юного царевича зачисляли в тот или иной полк и звания давали за безупречную выслугу лет. У них даже, вроде, мундиры, соответствующие были. А когда папка двигал кони и корона шлёпалась на неокрепшее чело, «выслуга» прекращалась, а царь «переводился» на новое, уже пожизненное место службы. Такая вот бобуйня.

— Охренеть. И что, у него папа так высоко сидит? — не поверил я, что отпрыска самого первого лица отправили пусть и на синекуру, но в такие даля от столицы со всеми её досуговыми возможностями.

— Нет, что ты! — рассмеялся майор. — Но для кого-то он действительно сильно свой. А это главное.

— А вы там никому не свой? — на всякий случай закинул удочку я. — Ну… в этих самых Башнях?

— Таких, как мы не пускают в Башни, наша конура у фундамента, а он общий.

— И что, даже после янтарей не предлагали? — скривился я.

— Предлагали, но я типа не понял намёка.

— И что теперь? Вечный майор?

— Нет, у всякой медали две стороны. Меня будут двигать, потому что люди верные только присяге тоже нужны. Больше скажу, мне и за то, что я вонять по этой теме не буду, неплохо дадут. Чего там, уже наобещали корзину печенья и банку варенья, чтобы не так обидно было.

— Хоть не в Сибирь? — поинтересовался я.

— Обратно, в Москву. Буду консультировать, пока новое назначение не придумают.

— То есть вас даже не на вербовку новых добровольцев в программу перенаправляют?

— Нет, — многозначительный кивок вверх. — Там уже решили, что схема отлажена и решения на местах можно делегировать… менее загруженным специалистам.

Проговорив ещё какое-то время со своим уже бывшим куратором, я для себя уяснил ещё несколько неприятных моментов. Марьянов всё ещё пытался внушить мне веру в то, что большие головы наверху знают, что делают, но получалось у него откровенно плохо, потому что сам он в сказанное не верил. Так что, вернувшись домой я, как на духу выложил всё своим девушкам по принципу: одна голова — хорошо, а три — это целая сборная. Так говорил Горыныч в каком-то старом мультике. Или не мультике — какая уже разница? Главный вывод был озвучен Мариной.

— Трындец всему — пришла руина.

— Тебе надо готовить базу в Угасающих Мирах к полноценному переезду, — сделала очевидный вывод Эльза. — Бли-и-и-и-н! Только жить нормально начали! Всего три месяца! Я ещё даже залететь не успела! Денис, нам срочно надо что-то делать!

— Успокойся, дура! Рано ещё себя во вдовы записывать! — рыкнула на неё Мара. — И вообще, в очередь!

От услышанного я завис так, что даже собственные выстраиваемые схемы своего поведения с новым начальством в моём мозгу намертво закоротило одним простым восклицанием: В смысле залететь⁈ Даже хохма старая вспомнилась из разряда: «ты только с ней поздоровался, а она уже распланировала как назовёт вашего третьего ребёнка». И теперь все мои мысли были заняты тем, насколько эта хохма реально хохма — а вот вообще не тем, чем в данном случае надо. Потому что Эля у нас в этом плане круче Лесли Нильсена. У неё лучше всего в этой жизни получается две вещи: с абсолютно прямым лицом пороть несусветную дичь и наоборот маскировать мимикой серьёзные намеренья. Марина даже как-то призналась, что сама порой не может проследить за полётом мысли собственной подруги. Я же, честно говоря, о детях не задумывался в принципе. Какое, к чёрту «залететь»? — мне двадцати двух лет нет! Я сам ещё ребёнок! Который, к тому же, до сих пор в игрушки играет! Ха-ха! А тут выясняются такие намеренья у одной из моих подруг, а вторая ей поддакивает! Жесть, как она есть!

— Так что делать будем? — вырвал меня из панической атаки голос Марины.

— А?

— Я говорю, нам, что делать, пока ты у себя в Игре прятаться будешь? Они ведь за тобой к нам придут больше не к кому. — сложила руки под грудью Марина.

— Думаю, тебе надо вызвать отца, — посерьёзнела Эля. — Денису нужны все свидетели того, что он добросовестно выполнял все требования властей. Если новый начальник настолько конченный, как его описал наш любимый муж, — очередной табун мурашек пробежал по моей спине до самого загривка. — То он в первую очередь начнёт перекладывать ответственность за свои косяки на всех вокруг и на подопечного в первую очередь.

— Хорошо, — кивнула Марина и полезла за своим телефоном. — Дорогой. Дуй в магазин.

— Зачем? — опешил я от такой оперативности.

— За запасом еды! Тебе надо иметь хотя бы пару месяцев автономности, а дальше уже мы что-нибудь придумаем.

— Да не собираюсь я никуда бежать! — попытался возразить я, но признался. — И, если что, на два месяца у меня там запас уже есть.

— Если его не съели твои подданые. — включилась в процент убеждения Эльза. — Милый, не спорь. Лишняя коробка консервов ещё никому в жизни не повредила.

Впрочем, из дома я решил пока не выезжать, а всё затребованное заказать по средством курьерской доставки. Всё-таки мои собственные мысли были не далеки от рассуждений «жонушек». От нового руководства, если оно действительно настолько отбитое, можно было ожидать всего что угодно, а значит, нужно было продумать не только вариант с бегством. Не хотелось думать о нашей власти совсем уж плохо, учитывая всё то, что уже произошло, но и исключать вариант давления на меня через Элю и Мару я не мог.

Так за следующие несколько дней был переписан договор аренды. Теперь в нём фигурировали имена девушек. На всякий случай обзвонил кое-кого из бывших коллег мамы с целью юридической консультации опять же Эльзы и Марины ну и себя, чего уж. Хотя в моём случае умные люди просто разводили руками. Много я им рассказать не мог. Секретность, ети её. Так-то, посмотрев уже имеющиеся у меня на руках документы (амнистию показывать не стал, ибо бумага у меня на руках была, а дела, за которое мне её выдали, опять же как бы не существовало), которые вызывали вопросы странностью формуллировок. Тем не менее они были составлены гладко и без обмана, но… И вот за этим «но» могло идти абсолютно всё, что угодно.

И вот казалось бы: ничего же ещё, вроде бы не произошло. Подумаешь, новый человек, ещё не разобрался в ситуации, приехал на новое место, решил немного самоутвердиться и показать, что настроен серьёзно… Вот только я таких уже видел. Ещё давно, когда на меня пытались повесить долбаный самолёт, на котором разбилась мама со своим ухажером! Тогда тоже ничего беды не предвещало. Просто рядовые сотрудники решили, что было бы неплохо записать на мой счёт три сотни лишних фрагов. Как итог — полное эмоциональное выгорание с моей стороны и никаких последствий для тех, кто это всё придумал. «Ивзините, мы были обязаны проверить все версии». И всё, насколько я знаю. Вонять и разбираться тогда не было никаких моральных сил. Всё что я хотел — чтобы меня просто оставили в покое. Но тогда я был один. Сейчас… Сейчас я бежать не собирался, но девушки правы. Новый куратор может просто не оставить мне другого выбора.

На третий день пришла Настя. Сразу после того, как тоже имела удовольствие поговорить с новым куратором и из её истерики стало понятно, что план «Б» я готовил не зря. Полковник Борунов (именно так звался наш новый куратор) по факту забрал её янтарь и заявил, что государство больше не сможет платить за исцеляющие камни по старым договорённостям. Теперь они будут стоить по сто тысяч за штуку (в пять раз дешевле, чем было), а уже выплаченные гонорары будут пересчитаны и… начнут частично «выравниваться» за счёт будущих «поставок». Кроме того, новый куратор ПРИКАЗАЛ ей в течение трёх дней выдвинуться за новой партией, которая должна была быть не менее десяти штук. Плюс ко всему ей было запрещено самой лечиться Слезами Солнца, а запись с бодикама отныне подлежит обязательной сдаче каждый раз.