— Э… да, а в чём, собственно дело? — удивился я.

— Я могу войти?

— Как только объясните причину вашего появления.

— От бдительных соседей поступила жалоба на то, что в этой квартире происходит нечто странное. Соседи подозревают вас в употреблении незаконных к применению веществ, а теперь вы привели в дом каких-то девушек и мужчин.

— Старлей, а если б здесь и вправду был притон, что б ты тут один сделал? — раздалось из глубины квартиры.

Затем в прихожей появился и сам вопрошающий. Марьянов на ходу достал своё удостоверение и протянул полицейскому. Тот раскрыл, сбледнул, сглотнул и вернул алые корочки.

— Извините, товарищ майор, — проблеял сотрудник. — Я ещё только принимаю дела, но характер жалобщиков… позволил предположить ложную тревогу. К тому же я посоветовался с предшественником, и он пояснил, что жалобы на эту квартиру поступают регулярно, ни никогда не подтверждаются и… я могу просто на это забить. Но так же нельзя!

— Зато на него одного парни внизу не отреагировали. — Подтянулся к происходящему Кирилл Петрович, тоже засветив ксивой. — Одна из девушек, присутствующих здесь, моя дочь, а вторая — её подруга. Здесь они находятся в гостях у этого молодого человека с разрешения обоих родителей. Эля, Мара, покажитесь товарищу при исполнении!

— Мы здесь!

Из-за двери показались девушки. Понятное дело, одетые и улыбающиеся.

— Порядок соблюдён? — осведомился майор и, дождавшись нервного кивка, протянул участковому визитку. — С этого дня, когда ты получаешь жалобу на эту квартиру, первое что ты должен сделать — позвонить мне и рассказать всё как есть. Все присутствующие теперь проходит по нашему ведомству, в том числе и жалобы соседей. Всё, что ты увидел здесь является секретной информацией и не подлежит разглашению ни в какой форме, так что рекомендую пометить вызов как ложный и забыть всё, что ты здесь видел, а беседу с жалобщиками мы проведём сами прямо сейчас. Тебя устраивает такой расклад?

— Так точно, товарищ майор! — вытянулся по струнке несчастный сотрудник полиции, который, наверное, уже тридцать раз пожалел о том, что не воспользовался советом более опытного товарища.

Для меня же стало сюрпризом частое обращение соседей к органам. Их было настолько много, что даже полиция закинула эти жалобы в игнор! Не, я в курсе, что жильцы дома меня не очень любят, я не пятитысячная купюра, чтобы всем нравиться, но чтоб такое… Ладно, надеюсь, Марьянов уладит этот вопрос, в конце концов бабки на скамейке у подъезда должны уважать власть. Должны же?

— Хорошо, когда есть крыша, — заметила Элька после того, как мы почти минуту задумчиво стояли одни в прихожей.

— Ага, плохо, когда есть соседи. — поддакнул я.

— А на той даче в Орене было круто.

Это да, если бы только не причина попадания туда… А вообще, можно было догадаться, что соседи напридумывают невесть что. Годами ко мне никто, кроме Лёхи в гости не заходил, а тут такая подозрительная делегация. Интересно, кто я теперь в их глазах? Сектант? Сатанист? Шпион? Спросил бы, если бы правильно помнил хоть одно имя и отчество.

К счастью для всех, дальнейшего развития история с фигурками не получила. Скоррапченный таким образом КГБ-шник был всё так же непоколебим и делал вид, что вообще ничего не произошло. Лишь память о донельзя смущённом лице вечно сурового оперативника, судя по всему, впервые сознательно принимавшего взятку (по крайней мере в такой форме), будет греть мою чёрную геймерскую душу. Куда интереснее дела обстоят с соседями, которые под шумок всей этой суеты вокруг меня, оказывается, собираются провести собрание жильцов с целью подачи требования в суд о моём выселении. Ибо превратил своё жильё в вертеп-бордель и звуки из него раздаются всякие разные, житья никому не даю. Почему и зачем — вопрос, требующий дальнейших разбирательств, потому как по словам Артёма Филипповича, уж больно грамотно бабушки по теме шпарят, будто научил кто.

Однако, это было настолько не проблемой, что даже смешно, ибо на то время, на которое будут ссылаться «доброжелатели», наружкой уже записано столько материала, что хоть детектив снимай, хоть драму, хоть фэнтези-сериал, кадров хватит на всё. Кроме того, что мне собираются предъявить. Единственное что для Эли и Мары очередная нервотрёпка с очередным навешиванием ярлыков. Чего можно было избежать, вернув девушек на прошлое место жительства, но тут уже я закусил удела. Потому что в кои-то веки у меня всё в личной жизни хорошо и это самое «хорошо» от меня увезут по жалобе каких-то старых пуританских перечниц, которым завтра переезжать на ближайшее кладбище!

Но с другой стороны, стоит девочкам примелькаться, так сразу пойдут вопросы из разряда: а кто вы такие, девочки? Кем вы нашему соседу приходитесь? По какому праву у него проживаете? И что, сразу вдвоём? И что им на это отвечать? Что зависть — плохое чувство? Не, так-то понятно, что слать их всех надо с такими вопросами, но я-то пошлю. И люди пойдут. И Эля с Марой пошлют, но что они при этом будут чувствоватьи вспоминать? Оно мне надо? Опять же, если дойдёт до заявления на выселение? Судиться с ними я действительно буду и скорее всего выиграю дело. Хотя бы потому что у меня в квартире чисто и нет сотни пушистых домашних животин, но опять же время и нервы. А ещё есть не иллюзорный шанс пролюбить заседание в каком-нибудь особо забористом Данже. Или сдохнуть, не дожив до суда.

Поэтому я, после некоторых размышлений и обсуждений с Марьяновым, предложил квартиру в аренду конторе по договору. А что? Элитная новостройка, четыре комнаты, санузел раздельный. Полюбому удовлетворяет минимальным требованиям высоких московских начальств!

Обидно? Ещё как! Типичная ситуация «Свою жену отдай дяде, а сам иди к…» Но увы, нервы дороже. Ещё душу грела подленькая мысль о том, что когда меня придут выселять с управдомом или приставами (вряд ли новый участковый поведётся на жалобы ещё раз, но если поведётся — значит судьба), то дверь им откроет не сирота без опоры и свидетелей, а полноценная госмашина. Да и идея частного дома где-нибудь на окраине понравилась не только Маре. Так что оставшаяся неделя до следующего данжа прошла максимально нескучно.

Аренду оформили чисто символическую, с договором разобрались в течение дня, а уже вечером рассматривали разные варианты долгосрочной аренды частного жилья. На восточной окраине не понравилось, хотя там до конторы можно было минут за пять пешком дойти, но там рядом была промзона, а с ней и шум и гам и качество воды соответствующее. Так что хоть Марьянов и голосовал за тот вариант, но жить там явно не собирался и руководствовался именно что удобством логистики. Котедж в Осинках был всесторонне неплох, но тут на дыбы встала Эля. Просто, потому что он был на соседней улице от её собственного дома, а близость родителей — это конечно хорошо… Но не в случае, когда годами сидел в вынужденной изоляции, а теперь получил шанс обрести новый полноценный самостоятельный опыт! Что интересного, против переезда в столицу, который никто всерьёз не рассматривал, первым выступил сам сотрудник ФСБ. Потому что, то самое плечо управления, которое растягивалось на тысячи километров, в Москве превращалось в нечто совершенно противоположное. И из куратора проекта новоиспеченный полковник превращался в такого же подчинённого, как я, что устраняло из командной иерархии разумное, зарекомендовавшее себя, а главное, лояльное звено. Потому что с полковником одновременно на хер пойдут и все привлечённые им специалисты, и наработки, и выводы. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Мы на это покивали, приняли во внимание ценное замечание и принялись листать варианты дальше. Наконец, продравшись ещё через десяток вариантов взгляд упал на двухэтажный аккуратный кирпичный домик с пристроенным гаражом, большой территорией, огороженной высоким забором и бассейном на заднем дворе. Аренда, понятное дело что кусалась, но у меня и до Игры на этот счёт было что ответить, так что, посмотрев все фотки моей американской мечты на сайте, мы связались с риэлтерской конторой и выдвинулись смотреть всю эту красоту вживую.