Каким-то шестым чувством Ахон ощутил, что находится уже за пределами родного мира. Где-то там, куда, по словам Служителей, должны попадать лишь достойнейшие и лишь по завершении их земного пути. На мгновение Ахону стало страшно, но уже в следующую секунду хлынувшая отовсюду блаженная успокоенность растворила и смыла с его души все страхи, сомнения, тревоги и печали.

Ахон ощутил себя пустым сосудом, наполненным неземной благодатью. Все события его прошлой — как ему уже казалось — жизни отдалились и поблекли. Все то, что совсем еще недавно представлялось ему важным и необходимым, все, чего он страшился и чего жаждал, потеряло для него всякий смысл. Ахон больше не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды, которая все сильнее донимала его последние несколько часов. И сейчас он знал, что не почувствует всего этого уже никогда.

Может не почувствовать, потому что все это осталось где-то там, за порогом Храма. А здесь тело его будто растворилось в свете, а в оголенной душе горело лишь одно-единственное желание — вечно пребывать в этом блаженном покое, в этом небесном сиянии. И совершенно неважно, что там будет твориться в мире, из которого он пришел…

— Что ж, неплохо, — хриплый голос Стика ударил громом среди ясного неба и безжалостно вернул Ахона к реальности. Сожаление об обретенной и утраченной благодати навалилось на него тысячепудовым грузом, и, если бы не внезапная слабость во вновь обретенном теле, Ахон, наверное, бросился бы на Стика с кулаками. Но еще через мгновение все прошло, и Ахон снова вспомнил и со всей остротой ощутил, кто он, где он, а главное — зачем сюда явился…

— Но я видал и получше! — с вызовом добавил Стик.

— Ты думаешь, это морок?

Услышав голос Посланника, Ахон вздрогнул и украдкой покосился на Стика. Но опять-таки не потому, что в этом голосе было что-то запредельное, внушающее благоговейный трепет, а просто от неожиданности. Голос у Посланника был самый обычный — не слишком сильный, не слишком глубокий, немного усталый. И снова в душе Ахона заскреблись сомнения. Может, они ошиблись? Может, человек, стоящий у них за спинами, вовсе не тот, кого они искали?

— Скажешь, нет? — не оборачиваясь, мрачно усмехнулся Стик.

Ахон обернулся. Посланник стоял в трех шагах от них; за его спиной плавно переливалось неземное сияние. Выхода из Храма не было…

«Ну вот и все — попались…» — мысль, которая должна была бы наполнить Ахона ужасом, принесла ему неожиданное успокоение. Все кончено. Он не смог, не сумел ни помочь, ни помешать Стику… И слава Богу!

Посланник мягко улыбнулся; сияние, поглотившее все окружающее пространство, померкло, и из него проступили контуры выхода из Храма, за которым угадывался ранний весенний вечер.

Движимый исключительно животным инстинктом самосохранения, Ахон, не раздумывая, метнулся вон из Храма и, оказавшись снаружи, облегченно перевел дух. И тут же удивился самому себе и устыдился самого себя. Жаль только, что слишком поздно.

Стик неспешно вышел следом. Он был бледен и слегка растерян. Так, во всяком случае, показалось Ахону. Последним из сияния на вечерний свет шагнул Посланник. И как только он ступил на траву у порога, свет в Храме померк, сменившись зыбким, непроницаемым для глаза полумраком.

— Почему? — просто спросил Посланник, глядя в глаза Стику. Спросил без удивления, но с интересом.

— А ты не знаешь? — хмуро проворчал Стик. — Я думал, всемогущему Посланнику Бога ведомо все в нашем мире!

— Ты ответишь? — с мягкой улыбкой гнул свое Посланник.

У Ахона возникло странное чувство, будто эти двое давно уже знают друг друга и сейчас, встретившись после долгой разлуки, продолжают прерванный когда-то разговор, понятный им одним.

— Хочешь, чтобы он услышал? — кивнув в сторону Ахона, жестко спросил Стик.

— Он пришел с тобой, он имеет право знать, почему он здесь, — заметил Посланник. — Разве нет?

Ахон переводил удивленный взгляд с Посланника на Стика и обратно. О чем это они?

— Послезавтра служители предадут Небесному Огню девушку, которую он любит, — вперив в Посланника тяжелый взгляд, зло проговорил Стик. — Это недостаточно веская причина для того, чтобы он был здесь?

Посланник взглянул на Ахона. Тот, не выдержав, отвел глаза. Взгляд Посланника жег каленым железом, и от него не было спасения. На какой-то миг Ахон снова горячо возжелал, чтобы Стик поскорее закончил задуманное и это наконец закончилось.

— Этот мальчик идет по твоим стопам, — задумчиво проговорил Посланник. — Он встал на путь гнева и мести…

— Ему еще не за что мстить! — возразил Стик. — Для него все еще может закончиться по-другому!

— Но он уже поверил в то, что зло можно одолеть злом, — отозвался Посланник.

— Ему не оставили выбора!

«Зло одолеть злом»? Ахон совсем растерялся — о чем это они?

— Выбор есть всегда…

— Вранье! — гаркнул Стик, порывистым жестом отметая слова Посланника. — Твои Служители давно уже лишили людей выбора. Живи так, как говорят они, или умри — вот и весь наш выбор. Но вы просчитались, если решили, что уже заполучили этот мир в полную собственность! Вас еще можно остановить! Есть еще силы…

— Ты говоришь о тех, кто призывает Темного? — доброжелательно полюбопытствовал Посланник.

— Глупцы, — отрезал Стик, успокоившись так же быстро, как вспыхнул, — поклоняющиеся теням и полагающие, что так они противостоят пламени, которое эти тени порождает. Такие же глупцы, как и те, кто верит словам Служителей, будто Свет может существовать не порождая теней! Я говорю о тех, кто еще помнит Истину. Не ту, которую навязывают нам Служители, а подлинную Истину о том, что Мир един и неделим и нет в нем ни Абсолютного Зла, ни Абсолютного Добра. Истину о том, что Тьма может быть благом, а Свет — проклятьем и разрушением! Я здесь, чтобы исполнить их волю…

— Ты действительно веришь в то, что один человек сможет противостоять силе Служителей и выйти победителем? — спокойно уточнил Посланник.

Ахону показалось, что в глазах его промелькнуло нечто похожее на одобрение. Невероятно!..

— Я не один, — кивнул Стик. — А Служители не так уж сильны! Они используют чужую силу, и, чтобы лишить их власти, нужно всего лишь уничтожить источник этой силы!

— Их сила идет от Светлого, — негромко и без выражения произнес Посланник. — Верой в Него укрепляется дух Служителей…

— Ложь! — с презрением бросил Стик. — Я знавал многих Служителей, я говорил с Отшельниками; большинство из них не способны поверить в то, чего никогда не видели! Им нужны доказательства, реальные дела, и потому они верят не в Светлого… Они верят в тебя!

— И поэтому ты хочешь меня убить? — Посланник с улыбкой покачал головой. — Я умирал и возрождался сотни раз…

— Но ты еще не умирал так, — спокойно возразил Стик, доставая из-под плаща черный арбалетный болт.

Ахон замер, парализованный нахлынувшим ужасом. Он никак не мог поверить в то, что все это происходит на самом деле, что все это происходит с ним! Неужели это случится на его глазах?! А вот Посланник нисколько не изменился в лице. Все с той же грустной улыбкой он снова качнул головой.

— Ты хочешь уничтожить меня силой Темного? Полагаешь, это что-то изменит? Веришь, что все дело во мне?

— Ты зажег пламя, которое сжигает мой мир! — со злостью процедил Стик.

— Я всего лишь научил людей отличать Добро от Зла! — возразил Посланник.

— А не ты ли научил людей тому, что Зло и Добро непримиримы? — желчно поинтересовался Стик. — Что одно исключает другое, но победа Зла будет концом нашего Мира?

— Это было очень давно, — мягко возразил Посланник. — Времена были иными, иными были и люди. Я говорил тогда то, что они должны были услышать, чтобы слова мои, подобно зернам, запали им в души и дали всходы…

— Ну и как? Ты доволен урожаем?

Посланник вздохнул.

— Я показал людям Свет, к которому можно стремиться, но…