— Реби...

Не хотела ничего слушать, ни один его аргумент не оправдывал бы его поступок. Если бы не уловка, на которую повёлся тот урод, я не знаю, как бы жила после.

Я вызывала такси, сидела на бордюре между высоких, вытянутых деревьев, что часто встречались вдоль дорог в этом районе. Меня трясло, явно не от холода. Осень в этом году была достаточно тёплой. Садясь в машину, я была рада, что водитель не задавал никаких вопросов, лишь вёз меня до дома. Ведь хоть один вызвал бы очередной прилив слёз, что я старательно сдерживала.

Ступая на порог собственного дома, я сразу падала на колени, не обращая внимание на боль в них. Была готова расшибиться на месте, но дышала уже спокойнее, понимая, что больше ничего не произойдёт, я в безопасности, всё в порядке. По дороге я пыталась несколько раз набрать родителей, но всё безуспешно. Но сейчас, когда я сидела на полу прихожей, рыдала, тёрла собственные плечи и ощущала отвращение к самой себе от того, что всё ещё ощущала чужие руки на теле. Мысли спутались в один сплошной клочок, когда я увидела маму спускающуюся по лестнице, что нервно и впопыхах завязывала пояс шёлкового халата, а за ней шёл мужчина, что поспешно застёгивал рубашку. Я зажмурилась, не желая понимать того, что вижу. Именно сейчас, почему именно сейчас. Это всё, что крутилось в мыслях.

— Ребекка, что с тобой? Что случилось? — мама гладила по волосам, но я отодвигалась. Даже её касания сейчас были противны, вызывали тошноту. — Милая, скажи, что случилось?! — у неё самой на глаза навернулись слёзы, но она отвлеклась, когда входная дверь повторно открылась. Видимо он приехал раньше, чем она ожидала. — Оливер, я...

Я не услышала, что он сказал ей в ответ, почувствовала лишь то, что он поднял меня на руки. Я крепко впилась ногтями в его плечо, стараясь удержаться, пока он не донёс меня до моей комнаты и не усадил в кресло. Сам он сидел на корточках передо мной, чуть задирал рукава куртки, поглаживал запястья на которых уже виднелись синяки. Он не задавал мне вопросов, не говорил мне успокоиться, лишь позволял выплакать всё, что произошло и только потом попросил каких-либо объяснений.

Он дал мне день, на размышление и на то, чтобы немного прийти в себя. Настоял на том, чтобы доложить о попытке изнасилования, сопровождал меня в участке. Тогда я впервые видела его настолько обеспокоенным. Казалось дело должно было пройти спокойно, ведь у нас был свидетель, но его существования просто-напросто мало, нужны были его слова, его подтверждение. Которого он не дал.

— Ты сам всё прекрасно видел и слышал, но всё равно защищаешь его?! — я кричала на него прямо перед участком, не сдерживала свою обиду.

— Он мой лучший друг, как я могу не защищать его?

— А я не твой друг? Джон, прошу, помоги мне, это нельзя оставить просто так и забыть.

— Реби, ты не встала на мою сторону, когда твой отец выиграл дело и моего почти посадили! Из‑за тебя моя жизнь почти разрушилась, отец потерял кучу бумаг из‑за того дела, из‑за твоего отца! Ты ведь могла повлиять на это!

Меня словно током прошибло с его слов. В ответ я лишь кивнула, соглашаясь и пытаясь нормально дышать, хотя нос уже давно был заложен, а слёзы щипали глаза. Я возвращалась в участок. Всё, что могли предъявит Джереми — нанесение увечий. Мелкий синяк на щеке и кольца синяков на запястье — всё, что было. Джон сказал, что видел лишь конфликт, что его друг не пытался со мной ничего сделать, а наоборот — защищался, от туда у меня и синяки на руках, ведь тот удерживал меня в целях самообороны. Вот, что сказал Рокс при даче показаний.

Дело замяли, Джереми дали срок в пол года.

Этот ублюдок выйдет, а мой ад на земле и повсеместный страх никогда не закончится, ведь он не получил должного наказания. Я не получила должной справедливости.

Доверие порождает доверие? В моём случае оно породило ненависть к Джонатану Роксу.

Автор приостановил выкладку новых эпизодов