Помню как тот день я впервые ослушалась Мэри. Я взяла часть карманных, что родители дали на развлечения, но какие к чёрту развлечения можно найти в Чарльстоне?

Я села на первый автобус на Фолли-Роуд, что направлялся в сторону Фолли-бич. Путь туда занимал короткий промежуток времени за счёт того, что Бабушка всегда любила океан и не могла жить далеко от него. Я прекрасно понимала её, ведь в тот день на всех парах выбегала из автобуса на шум прибоя: он манил, завораживал и был не таким ледяным как в Сан-Франциско.

Шнуровка на кедах быстро ослабла и кривые бантики развязались, мешаясь под ногами, но даже это мне не мешало: продолжала бежать и чувствовать как твёрдая асфальтированная дорога сменилась деревянным помостом, а после и горячим песком. Солнце палило нещадно, но меня это уже не пугало, ведь я смотрела лишь в даль, на водную гладь, на прибрежные волны и песок, приятного золотистого цвета. Это было приятное время, когда я мечтала о самом простом: собаке там например или о новом велике. Тогда было проще.

Моё витание в облаках, на пару с детской мечтательностью, порой прибавляли лишних проблем: я наступала на собственные шнурки и после этого умело спотыкалась о собственную ногу, почти отправляясь в полёт лицом в песок в позе звезды, но вовремя подставляя ладони перед собой. Рюкзак упал с плеч и в этот момент послышался смех, повернув голову я увидела мальчишку: точно такой же ребёнок, на пару дюймов меньше меня ростом, с русыми волосами неопрятно взъерошенными на голове. Парнишка гордо вздёрнул нос и противно ухмыльнулся. Не помню, что точно чувствовала я в тот момент, то ли зла, то ли расстроена, но помню, что встала на ноги достаточно быстро, сверля его взглядом в ответ.

- Мисс неуклюжесть, отряхнись, ты вся в песке.

Я лишь недовольно развернулась и начала уходить быстрым темпом в сторону океана и лишь когда расстояние, как мне казалось, стало достаточным, то я стряхнула песок с одежды. Тогда я даже не могла нормально завязать шнурки и просто снимала обувь вместе с носками, щеголяя по горячему песку, который становился приятно прохладным, когда я приближалась к океану. Стояла по голень в воде, зарываясь пальцами ног в песок и смотрела не пенящиеся волны.

Когда-то мы сюда ходили с родителями, тогда я была ещё меньше и мы постоянно болтали о чём-то, разгуливали по побережью, клали плед на песок и устраивали небольшой пикник, шутя и смеясь. Пляж не поменялся за это прошедшее время, изменилось лишь то, что уже третье лето я ходила сюда одна. На глаза навернулись слёзы и я смотрела, как волны утягивали солнце за горизонт, медленно съедая его тепло. Уходя всё дальше, я провожала этот день. Подальше от чистого берега, подальше от людей. Сидела на крупном валуне, смотря как закат окрашивается в светло-красный, оранжевый и малиновый оттенок. Щёки всё сильнее щипало от слёз.

Вряд ли я ещё раз смогу наблюдать этот закат следующим летом. Возможно оно последнее в этом городе, но даже если это так, то я буду наслаждаться каждым его днём.

- Ты, Пеппи Длинныйчулок!

Губы скривились в неприятной ухмылке, когда я вновь созерцала копну волос, больше напоминающих птичье гнездо, нежели причёску. Неприязнь отступила на второй план, сменилась недоумением: что тут забыл этот мальчишка ещё и запыхавшийся, словно пробежал марафон?

- Чего тебе?

- Я конечно очень ценю подарки, но твой рюкзак брошенный мне под ноги - не в моём стиле. - я похлопала глазами, смотря на пушистый голубой рюкзак с изображением чеширского кота. Мой рюкзак.

- Ноешь как принцесса, которой платье не то подобрали. Может у тебя всё-таки корона на голове, а не гнездо?

Он просто кинул мой рюкзак на землю и развернувшись начал что-то бубнит под нос, медленно уходя Из его слов я мало что разобрала кроме одной фразы, явно брошенной специально:

- Глупые девчонки! Вечно чем-то недовольны.

Я спрыгивала с камня и увязывалась за ним хвостиком, по дороге подбирая рюкзак.

- Хэй! - он не обернулся и не откликнулся. - Эй, ну я же к тебе обращаюсь!

Наконец-то моя назойливость где-то пригодилась! Парнишка театрально развернулся, цокая языком и закатывая глаза, словно делал мне одолжение.

- Во-первых, я не «Хэй», не «Эй», я - Александр. Во-вторых, так уж и быть, я приму твои благодарности и, надеюсь, извинения - заранее.

Алекс подошёл ко мне, протягивая руку для взаимного представления.

- Спасибо... И извини. - через ком детской гордости я выдавила эти слова. - Я - Ребекка.

- Будем знакомы, Бекки-би.

***

Я опустила ноги с кровати на пушистый ковёр, притупляя взгляд в серые ворсинки на которые упал свежий пепел. Прохладный ветер отрезвлял и отгонял сонные мысли, раздувал полупрозрачные белые занавески и сдувал следы очередного мелкого преступления с ковра. Каждое утро стало одинаковым - я не довольствую из-за собственной лени, почтовый ящик ломится от писем с рекламой, предложениями и порой там попадаются письма отправленные отцу. В комнате витал сладкий запах сигарет. При стуке в дверь я поспешно вставала с кровати, почти теряя равновесие от того, что в глазах потемнело, но я всё равно активно рылась под прикроватной тумбой, пытаясь найти старую банку из-под красок - очередное неудавшееся увлечение. Ну, хоть где-то пригодилось.

- Ребекка! Открой дверь немедленно, какого чёрта я чувствую запах сигарет?! - я бубнила под нос, тушила бычок и прятал банку подальше. Доставала жвачку из ящика тумбы и закидывала половину пачку неприятной жгучей мяты, стараясь как можно активнее прожевать её, лишь бы не было нотаций. Открывая дверь я их всё равно не избежала: - Не смей закрывать дверь от собственной матери, сколько раз тебе это повторять? - очередные сотни слов о моём ужасном поведении, вреде курения, употребления алкоголя, наркотиков и ранний секс. Всё опять шло по очередному адскому кругу.

- Да, Мам, я поняла. Нет, Мам, я не курю, и не пью. Не употребляю. Мам, успокойся! - я киваю, смотря ей в глаза и невинно оправдываясь.

- Уже одиннадцатый час, а ты только встала! Прекращай смотреть до ночи свои сериалы.

- Вообще-то, документалки про нераскрытые убийства. - ловя недовольный взгляд, я вовремя поправляю себя. - Не суть. Я готовила летний проект, по истории. Не смотрела я ничего до ночи. - Мама только закатывала глаза, словно моя ложь могла сработать.

- Поешь и собирайся, иначе опоздаешь.

- Что? Куда я могу опаздывать? Учёба начнётся только со вторника.

- Мистер Боу вообще-то ещё неделю назад, как оказалось, пытался до тебя дозвониться и сказать о предстоящем собрании.

Чувствую как сердце бешено колотится и к горлу подкатывает тошнота. Школа... Значит мне вновь предстоит увидеть этих недоумков и стараться делать так, чтобы со мной никто не разговаривал, лишь бы не испытать отвращения.

«Милая, это замечательная школа! Она большая, ты обязательно найдёшь друзей и там прекрасное обучение, это Лоуэлл!» - Будь проклят тот день когда мне всучили яблоко и отправили в свободное плавание в этих семи тысячи футах.

- Мам, прости, я забылась и...

- Потом будешь оправдываться. Спускайся, я приготовила лазанью.

Выдыхая со спокойствием и закрывая дверь после её ухода, я беру расчёску и провожу её со скрипом по непослушным рыжим волосам, часть которые остаётся в зубцах. Ложиться спать с мокрой головой - плохая идея. Времени было не так много и я просто собрала их в хвост, лишь бы этот пух не лез в глаза. Спустившись вниз, вновь вижу ту же картину: мама накрывает на стол, пока отец безразлично пьёт чашку американо с корицей, параллельно что-то активно набирая на ноутбуке.

- Доброе утро, Пап. - как обычно - ответа не последовало.

- Олив, я приготовила твою любимую лазанью, тебе положить с собой?

- Я на работе поем.

Отец словно включался услышав её голос: закрывал ноутбук и допивая кофе уходил в свой кабинет. Теперь я могла со спокойной душой сесть за стол, не чувствуя напряжённой атмосферы. Накладывала блюдо и занимала своё место, смотря как Мать всё ещё стоит у кухонной тумбы и смотрит в одну точку.