— Я не знаю. — я вставал с места, подходил ближе и осознавал, что там точно больше двадцати коробок и мои глаза автоматически округлились. — Даже не спрашивай, это всё отец. Порой ему коллеги дарят, кто‑то из командировок привозит.

— Как насчёт вон того, с малиной. — я чуть задрал подбородок, указывая почти на самую верхнюю коробку. Ребекка смирила меня недовольным взглядом и я понял, что даже если она встанет на носочки, то не будет дотягиваться до нужной упаковки. Она была ниже меня, чуть больше, чем на голову. — Я понял, берём летний вариант. — я потянулся за крафтовой упаковкой с изображением розовой ягоды. Руки всё ещё дрожали.

— А с каких пор ты страдаешь паническими атаками?

— Не помню, наверное с тех пор как... — я выронил упаковку, понимая, что за вопрос она задала и та упала прямо на её голову, отскочив на столешницу. Содержимое немного рассыпалось, а Ребекка в ответ лишь слабо рассмеялась. — Извини, я не специально. — я отошёл, присаживаясь за стол нервно дёргал ногой, не в силах унять данное действие. А она довольно быстро сложила пазл, видимо из‑за того, как легко я сориентировался, когда ей было плохо. Я сам прекрасно помню свои первые панические атаки, меня точно так же выворачивало наизнанку. Было страшно ездить в транспорте, есть вне дома и пробовать что‑то новое, избегал слишком много вещей, лишь бы не вызвать триггер. Ребекка с напряжённым видом пыталась вскрыть новую пачку сахара, ковыряла ногтями плёнку, пытаясь освободить коробку белых кубиков от неё. После нескольких тщетных попыток она громко вздохнула и посмотрела на меня тем же взглядом, когда и не могла выбрать чай. — Бекки, а ножницы для кого придумали?

Она по-детски, недовольно фыркнула и показала мне язык, после чего начала передразнивать.

— Ножницы для кого придумали, бла-бла-бла. Нет бы помочь, умничает тут.

— Но я ведь помог, так что не вредничай. — Ребекка фирменно закатила глаза и с шумом придвинула сахарницу к себе, достала нож с магнитной полоски и просто резким движением рассекла плёнку, отделяющую её от сахара. Это было вполне опасно. — Сколько тебе?

— Три.

— Ну да, судя по твоим шуткам, тебе именно столько по умственному развитию. — я только выдохнул, не отвечая на эту провокацию. — Ладно, три так три. Ничего не слипнется?

— Бекки, перегибаешь. — она пожала плечами, закидывая всё-таки три кубика в кружку. За окном прогремел гром и она вздрогнула, искоса поглядывая в окно. Я убеждался, что мне придётся узнавать её с нуля. Прошло много времени и мы уже не были теми детьми, что смеялись с любой дурацкой шутки или странного соседа, что жил через забор от Мэри. Я помнил, что раньше она точно не боялась грозы. — Как твои дела? — было заметно, что этот вопрос завёл её ступор. Она открыла ящик с приборами и пару секунд потупила туда взгляд, словно не могла понять, что в нём находиться.

— Ну как тебе сказать: в моей жизни появился человек, которого я знала как родного, а теперь я ни капли не понимаю его, а он что‑то забыл у меня дома, сидит на кухне, доказывает, что он просто замёрз и собирается пить малиновый чай с убойной дозой сахара. А ещё утром я думала, что умру в женском туалете, после чего доставила неприятности, кажется, всем, кому могла. Так вот, как у меня дела? Как по мне — прекрасно. — её спокойные слова не отменили напряжённой атмосферы, особенно очередной колкое упоминание о то, что я что‑то недоговариваю. Мне кажется если я задам вопрос, почему она такая напряжённая, а выражение лица такое грустно, то в ответ явно прилетит «Родилась такой». — Извини, я сегодня мало как слежу за словами.

— Нет, всё в порядке. Я могу уйти, если тебя это так напрягает. — очередной грохот за окном и она выронила чайную ложку, что со звоном ударилась о кварц. Она недовольно вздохнула, подняла её и насыпала крупные листья в заварочник. — Что с тобой происходит?

Рыжеволосая сразу всполошилась от моего вопроса и заинтересованно оглядела меня, будто только сейчас осознала моё присутствие. Она слишком долго задерживала взгляд на мне, нахально улыбнулась и отвернулась. Я знал, что сейчас произойдёт.

— Максимум, что происходит: отсутствие кофе и твои доисторические шутки, Фостер. — она сделала акцент на фамилии, достаточно яркий и грубый, чтобы до меня дошло её негодование. — А у тебя что? Видимо появились какие-то вопросы.

— Тебя не устраивает моя новая фамилия? Серьёзно? Я же говорил, что не хочу носить фамилию отца. — Ребекка ядовито улыбнулась.

— Жаль, теперь ты не тот супер герой, как Питер Паркер или Брюс Беннер. — она не смогла сдержать смех и на её щеках проявились ямочки.

— Ну класс, давишь на больное, так ещё и издеваешься.

— Тебя это так не устраивало? Александр Андерсон. — Бекс явно пыталась произнести это серьёзным тоном, но смешки вырывались через каждое слово, и кажется у неё даже слёзы навернулись. — Извини, просто только от упоминания фамилии, вспоминаю, как ты пытался выучить родной язык, а в итоге всё, что ты выучил на шведском — ругательства.

— По-моему, тебе пора в лечебницу с мягкими стенами. — Ребекка надула щёки и скрестила руки в замок, тем самым протестуя. — Или в детский сад.

— Сам ещё ребёнок, задираешь нос так, будто далеко ушёл. — Блэр разлила ярко-красный чай по кружкам, пока я подошёл к ней со спины, и поставил свой подбородок на её голову. — Эй, ты что делаешь?!

— Ой, куда пропал этот рыжеволосый ребёнок? — она попыталась оттолкнуть меня локтем и я опустил на неё взгляд, отходя на шаг назад. — А, вот она где.

— Иди к чёрту. — она взяла чайную ложку, которой только что размешивала сахар в горячем напитке и легонько ударила меня по лбу. — Выскочка.

— Сказала агрессивная малявка. — она взяла обе кружки, намереваясь перейти за стол, но очередной гром выбил её из колеи, она вновь вздрогнула и содержимое чуть разлилось, оставляя на светлом паркете красные пятна. Я потянулся, забирая кружки с чаем из её рук и поставил их на стол. Ребекка уже сидела над красными пятнашками, стараясь оттереть ту часть, что забилась в искусственный рельеф древесины, но я опять перехватывал инициативу, видя, что часть её кожи на ладонях покраснела. Я забирал грязную работу на себя, отбирая тряпку. — Руки подставь под холодную воду, может и не сильно горячо, но если забьёшь на это, то будет болеть. — в этот раз она не стала возникать. Неужели реабилитируется? Хотя, логично, во всех со временем просыпается логика.

— Я не малявка, ты просто переросток. — ошибочка — у кого‑то она просыпается очень поздно. Она и вправду была не маленького роста, но если сравнивать мои почти шесть с половиной футов и её, примерно пять и три четверти, поставив нас рядом, то разница всё равно будет весомой. — А ещё ты невыносим настолько же, насколько высокий. — я вздохнул, поднимаясь на ноги и закидывая тряпку на край мойки, споласкивая руки и отвесив ей лёгкий щелбан. — Злыдня.

— Так уж и быть, ты не малявка. — она победно вздёрнула подбородок и улыбнулась, выключая воду и встряхивая руки прямо передо мной, специально, что в меня полетели капли холодной воды. После дождя это конечно не было чем‑то ужасным, но всё же неприятно. — Но имей уважение к старшим, я старше тебя почти на год.

Мы сели за стол напротив друг-друга, молча пили чай, я поглядывал в окно и обращал внимание на то, что она всё ещё продолжала вздрагивать при каждом грохоте. Интересно, что её так травмировало? Задавать этот вопрос было бы глупо, она всё равно расскажет это лишь тогда, когда сама наберётся смелости, или когда доверится, а может всё вместе. Её тяжело понять, она выросла достаточно странным человеком, но и я не лучше. Очередной гром и люстра над нами замигала. Бекс задрала голову, как‑то призадумалась и, как и я повернулась к окну, смотря сквозь светлый тюль на стену дождя.

— Надеюсь, электричество не накроется, иначе я не завершу проект. — Ребекка стучала ногтями по кружке, словно нарочно привлекала внимание.

— Что за проект?

— Документалки про нераскрытые убийства и серийных маньяков. — я даже не удивился. За то, мне точно не поступит сообщение о просьбе спрятать тело — она сама прекрасно справится с таким увлечением, для неё это даже будет своего рода викторина. За окном сверкнула яркая молния и Бекс поникла, сжалась как котёнок и поставила кружку на стол.