Молча шёл рядом и устало улыбался, изредка оглядываясь по сторонам. По внешнему виду о нём не скажешь ничего хорошего, тем не менее у него точно где-то проклёвывалась совесть и вежливость. Приближаясь к дому и видя парк издалека, он поглядывал в мою сторону чаще, нелепо размыкал губы как рыба в воде, словно пытался что-то сказать, но каждый раз останавливал себя, порой пытаясь делать вид, что зевает. Своими действиями он вызывал лишь больше вопросов, чем мне бы хотелось задать.
— Алекс, ты колдуешь что-то или язык проглотил? — он приостановился, хлопал яркими зелёными глазами и смотрел на меня так, словно не понимал, о чём шла речь. — Ты что-то хотел спросить?
— Тебе показалось. — я промолчала, не стала язвить в ответ на его неумелую ложь, но эти дурацкие косые взгляды не прекратились. — Для начала осени достаточно тепло, не находишь?
— Ох, правда? — я старалась выдавить максимум удивления от его слов, при этом пытаясь не смеяться.
— Да, я серьёзно.
— Напомни, когда ты последний раз жил в Сан-Франциско? До этого года. — он сделал неловкую паузу и я улыбнулась, ловя его на этой неумелой импровизации.
— Подловила. Дальше что?
— Ничего. Ты всю дорогу шёл и вёл себя как придурок.
— Не хотел досаждать своей болтовнёй. И прекрати уже обзываться!
— Не веди себя тогда как ребёнок.
— Кто бы говорил! — я шикнула в ответ, а он тихо посмеивался с этой перепалки. Мы подошли к дому и меня вновь понемногу начала накрывать тревога. — Бекс, всё будет хорошо. — Фостер положил руку мне на макушку и растрепал и без того не послушные волосы. Одаривал доброй улыбкой, это и вправду помогало. Хоть и немного. Я чувствовала слепую поддержку, малую толику надежды от этого жеста. — Пиши мне, если что. — мы обменялись контактами и я подошла к порогу, махнув ему и в ответ слыша: — До новых встреч, Бекки-Би.
Закрыв за собой дверь, я тихо оставляю обувь, снимая запачканную куртку и стараюсь тихо проскользнуть на второй этаж, но застывая, когда с кухни выходит отец, анализируя меня с ног до головы, словно я была его очередным клиентом в суде.
— Привет, Папуль. — он вскинул брови вверх, словно удивлялся моему появлению. — Там просто так сложилось, я на скейте покататься хотела и...
— Без скейта? — отец улыбнулся мне и я начала оглядываться по сторонам, пытаясь найти пропажу, но вспоминала, что никто из нас не нес его. — Если ты была у парня, то не надо придумывать отмазки. — кровь прилила к щеками и лицо вспыхнуло всеми оттенками красного от его слов, которые далеки от правды. — Я просто волнуюсь за тебя.
— Волнение за кого-то кроме себя? Удивительно. Тебя дома почти не бывает, а тут решил заделаться отцом года?
— Солнышко, прекрати.
— Это ты прекрати делать вид, будто тебе есть дело до меня! Сколько лет было всё равно, а тут решил спохватиться? Если тебя что-то не устраивает, поступи как с мамой — найди дочурку помилее.
Оливер потёр глаза и тяжко вздохнул, широкими шагами уходя в кабинет, громко хлопнув дверью. Чёртов цирк.
***
Я до последнего убеждаю себя лечь спать, хотя бы, раньше пяти утра, но эти попытки уходят когда наступает тьма, а с восходом солнца появляется моя неприязнь ко всему живому. От волос и ногтей пахло сигаретами и кофе, от чего в животе появлялся неприятный клубок вызывающий тошноту.
В фантазиях всё куда лучше, по-другому: счастье, спокойствие и стабильность. Как бы я не отчаивался от накопившегося, всё равно надеялся, что если сегодня падение — завтра взлёт. Но это ведь неважно. У судьбы есть на всё план. В конце концов я могу просто уехать, начать всё сначала как только мне будет нечего терять. Как и всегда. С этих мыслей всё страшнее, будто я только и хочу, чтобы всё погорело, стёрлось, лишь бы начать сначала.
Надоедливые мысли развеивались вместе с дымом, что с трудом проходил по горлу, словно царапая, но это не останавливало от очередной затяжки. Во рту пересохло, пока перед глазами в очередной раз плавали непонятные бесформенные кляксы, лишь отдалённо напоминающие силуэты, двигающиеся наигранно и мультяшно.
Всё это выглядело до безумия смешным, всё, кроме тлеющего косяка, от которого тянулась струйка дыма, пока тот медленно тлел, а пепел опадал на холодный, дешёвый, серый ламинат квартиры. Буду корить себя за это позже.
Я до последнего надеялся, что всё пройдёт, но вновь с болью втягивал влажный воздух, оглядываясь вокруг и замечая в прихожей два скейта. Бекки так и осталась невнимательной.
Я отвлёкся лишь на мгновение, но стало легче. Боль уже не была такой жгучей, а воздух не был похож на раскалённый металл заполняющий лёгкие при каждом новом вздохе. Приступ прошёл быстрее чем обычно и панический страх сменился удивлением.
Может есть маленький шанс на то, что я смогу вернуться в прежнее русло и не существовать, а наконец-то жить?
От последнего слова на языке почувствовалась горечь. Либо я ошибся в своих суждениях, либо окончательно свихнулся.
Всё смешалось с тем, что я не спал почти три дня, от чего немного пошатывало, но это не мешало мне соображать. Хоть как-то. Я считал дома на Клей-Стрит, стараясь не пропустить нужный, противного голубоватого цвета.
Парк перед домами облегчал задачу, чтобы не ошибиться в однотипных постройках проклятого города. Я поднялся по ступенькам, сосчитав каждую. Вроде бы их было восемь. Прокручивал это число в голове и пытался отогнать сомнение. Что если это не её дом и я сейчас кого-то побеспокою? Коврик под ногами неприятно хрустел, привлекая внимание к надписи: «Добро пожаловать домой!». Всё же я решился, несколько раз стуча по дереву, окрашенному в белый. Сначала тишина всё больше подбивала мои сомнения и я был готов уйти, ведь я просто мог отдать скейт в школе, но услышал шустрые шаги по ту сторону и чьи-то голоса, звучащие для меня размыто.
И вот дверь с ветром распахивается и на пороге стоит запыхавшаяся, растрёпанная и явно не понимающая происходящего Бекс. Её недоумение в глазах сменилось на злость, что вызвало у меня улыбку. Это веселило даже больше её нелепых колкостей, как и то, как быстро менялся этот взгляд, когда она слышала мужской голос, видимо с соседней комнаты:
— Ребекка, не рановато для прогулок?
За спиной через несколько секунд появляется её отец. Этот «ирландец» ещё и бороду решил пустить, хотя в детстве я его побаивался и без неё. Грозный взгляд Бекс достался ей точно от отца, как рыжина волос и манера всё иронизировать.
— Что ты тут забыл?
Даже шёпотом, со смесью шипения, она прекрасно сумела передать всю раздражённость от моего присутствия. В ответ её словам я приподнял скейт в руках, стараясь привлечь её внимание к собственному имуществу и она зажмурилась, словно осознала свою ошибку. Усмешка её отца вызвала гораздо больше волнений, чем её недовольство.
— Ребекка сама вряд ли скажет, но спасибо. — его надменная улыбка не предвещала ничего хорошего. При том для нас обоих. — Я собирался приготовить завтрак, можешь к нам присоединиться. Ребекка никогда не представляет своих друзей, а сейчас как раз замечательная возможность.
— А ты никогда не готовишь завтрак, с чего вдруг... — Бекки пыталась возразить, развернувшись к отцу, но мистер Блэр лишь смерил её мягким взглядом, призывая явно замолчать. — Наверняка у него есть дела. С собакой например погулять, да? — её умоляющий взгляд брошенный в мою сторону пробудил малую искру непонятного и совсем несвойственного азарта, словно я сейчас раздумывал, играть ли мне в русскую рулетку.
— Я с ним уже погулял. Спасибо за гостеприимство, я не откажусь, Мистер Блэр.
Он прищурился, довольно ухмыляясь, от чего походил на сытого кота, после чего удалился. Я перешагнул, всучая Бекс скейт, с надеждой, что он не вернётся ко мне обратно, желательно не по голове.
— Алекс какого... — она резко делала шаг вперёд, явно стараясь принюхаться. Выглядело странно. Бекс посмотрела своими, обычно свирепыми, карими глазами с беспокойством, после чего шепнула: — От тебя травой несёт, ты что творишь? — я склонился вперёд, ближе к уху, от чего её волосы защекотали щёку.
