Но я ошиблась.
- Номер пять. Четыре тысячи, - бросила она мне кратко, но весьма пренебрежительно.
Предоплата. Я заволновалась - мне сегодня ещё не доводилось её выбивать..
Пришлось лезть в телефон, на который я сделала фото — без этого побоялась что-то перепутать.
Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.
Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.
- Ну что вы там возитесь?! Я тороплюсь!
- Извините, я сегодня первый день.
- А мне насрать! Поживее можно?
Я тайком сделала глубокий вдох, не позволяя выбить себя из колеи. Наконец провела предоплату.
Протянула ей чек, холодно отчеканив:
- А повежливее можно?
Она на это просто фыркнула. Ей заметно хотелось сказать что-то ещё, но она, похоже, и впрямь сильно торопилась.
Из магазинчика обратно на заправку она почти что выбежала. Я — невольно проводила её взглядом до самой машины...
Белый Порше Кайен.
Мой взгляд сполз на номера и внутренности обдало мертвенным холодом.
Ноль восемьдесят восемь.
6.
Сердце замерло, застыло в груди, словно окованное льдом. А потом резко треснуло и рухнуло мне прямо в ноги, разбиваясь на миллионы осколков.
Ноль восемьдесят восемь...
Может, показалось?.. На зрение я прежде не жаловалась, но сейчас всей душой хотелось надеяться, что оно меня подводит.
Двигаясь на автомате, словно зомби, я вышла из-за стойки и направилась на заправку.
Пока шла, не могла отвести глаз от машины. Взгляд словно приклеился к слишком хорошо знакомым номерам.
Нет, не почудилось. И цифры, и буквы — абсолютно те же, что были на брелке ключей, что я нашла в кармане мужа.
Больно. Так больно. И эта боль — везде. Растекается по всему телу, парализует органы, отравляет кровь. Мне было жутко даже мысленно проговорить, что все увиденное может значить.
Всегда так хочется верить, что есть какое-то объяснение. Хоть какое-то, чёрт возьми, объяснение, помимо самого жуткого, и при этом — самого очевидного.
Застучало в висках, зашумело в ушах. Мозг ожил, стал лихорадочно работать, пытаясь представить иные причины того, что на машине, которую я ждала в подарок, ездила другая женщина.
А что, если Толя вовсе не покупал этот Порше? И он вообще ему не принадлежал, а ключи к нему попали временно. Например, друг хотел сделать жене сюрприз и попросил Толю подержать их у себя...
Глупость какая. Какого черта я выдумываю ему оправдания.
Но мне было бы проще принять даже то, что муж не собирался мне дарить никакую машину, чем понять вдруг, что он сделал это для другой. Своей, очевидно, любовницы.
Тем временем, до меня донёсся голос этой девицы. Она стояла ко мне спиной, заправляя машину и параллельно болтая по телефону.
- Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимы!
Заехала на заправку, а тут какая-то старая корова тормозит! Видимо, мозги у неё совсем уже не работают!
Толечка...
Я горько, хрипло хмыкнула. Шансы на иное объяснение, кроме предательства, растаяли в морозном зимнем воздухе. В одно короткое мгновение.
А «старая корова» - это, надо полагать, я.
Из динамика её телефона вдруг донёсся мужской голос. Голос, до боли мне знакомый, который окончательно развеял во мне все сомнения в происходящем.
- Не могу дождаться, когда тебя увижу, - говорил мой муж. — Соскучился просто до трясучки, кисунь.
Он говорил это другой женщине.
Говорил с такой страстью, какой я в нем уже и не помнила...
Эти слова живо вывели меня из прострации. Внутри что-то вспыхнуло, взорвалось. И какие-то черти толкнули вдруг сделать то, на что я не считала себя прежде способной.
Корова, значит? Сейчас мы посмотрим, кто тут корова!
Я обошла эту дрянь, внезапно появляясь рядом. Во мгновение ока выдернула заправочный пистолет у неё из рук и от души зарядила бензином прямо в это наглое, высокомерное лицо, резюмировав:
- Мозги, говоришь, у меня не работают? Зато руки работают прекрасно. И слух отменный!
Она завизжала во всю дурь. Замахала руками, словно это как-то могло ей помочь, попутно выронив свой айфон в лужу бензина, уже образовавшуюся у неё под ногами...
Я направляла ей пистолет в лицо до тех пор, пока топливо не иссякло.
С каким-то диким, первобытным наслаждением смотрела, как бензин стекает по шикарной белой шубе, как она отчаянно трясёт головой, будто воображает, что так может убрать со своих волос и лица вонючую, масляную жидкость.
- Дура! Сука! Что ты сделала?! — заорала она, отплёвываясь.
- Мила? Что там у тебя происходит? — донёсся с земли голос моего мерзкого муженька.
Недолго думая, я занесла над телефоном ногу и от души наступила, заставляя его заткнуться.
Было искушение обшарить эту гадину, пока она стоит беспомощная и отобрать у неё ключи от моей машины, но…
Возможно, Толик уже оформил Порше на неё. А обвинение в угоне — последнее, что мне сейчас было нужно.
Я итак уже наворотила того, что может иметь не самые приятные последствия...
Протяжно выдохнув, я отступила. Но меня остановил очередной вопль этой дешевки - Ты за это ответишь! Я буду жаловаться!
Я вновь подступила к ней ближе. Практически вплотную. Наклонившись к её уху, твёрдо, с нажимом отчеканила..
- Жаловаться на что? На то, что ты, такая неловкая и глупая, со всей дури облила себя бензином из пистолета, а я выбежала тебе помочь? Это будет очень нехорошо с твоей стороны. Поэтому ты сейчас сядешь в машину, пока ещё можешь себе это позволить, и просто уедешь отсюда.
На удивление, она заткнулась. До меня донеслось лишь её тяжёлое, нервное дыхание.
- Справа от тебя тряпка на ведре висит, - добавила я. — Грязная, правда, но тебе в самый раз. Возьми и утрись.. коровушка, а то дурно пахнешь. Этак ни один бык к тебе больше не подойдёт.
Развернувшись, я пошла назад в магазин.
Адреналин понемногу схлынул, оставляя после себя лишь пустоту и каплю раскаяния...
Не за то, как поступила с этой девицей - она это полностью заслужила.
А за то, что все-таки, очевидно, подвела подругу...
Прости меня, Лидушка..
Но иначе я не могла.
7.
Меня потряхивало от всего произошедшего. Сердце молотилось о грудную клетку отчаянно и бешено, рассылая нервную дрожь по всему телу.
Вернувшись за кассу, я попыталась успокоиться. Нужно все трезво обдумать, проанализировать и решить, как с этим быть.
Хотя самым первым и острым желанием было, конечно, позвонить Толе и не на самом приличном языке вылить на него все то, что я о нем думаю. И особенно — что чувствую после того, что узнала.
Хотя, если подумать, может, и стоило даже быть готовой к такому развитию событий.
Ведь его чувства ко мне явно охладели и мы жили...
Нет, не плохо. Просто как все.
Впрочем, тот факт, что былой страсти между нами не было, вовсе не означал, что меня не ранило его предательство. И во сто крат больнее было от того, что я, найдя у него ключи от Порше, поверила — муж меня любит, муж меня ценит, муж меня слышит.
Если бы не эта находка, которая, казалось, буквально кричала о том, что Толя решил сделать этот подарок именно мне - машину, в которой я так нуждалась, с номерами, которые имели значение для нас двоих — если бы не это все, то, вероятно, и мое разочарование сейчас не было бы таким острым. Бешеным. Разъедающим все нутро.
Как больно поверить в то, что тебя любят, а потом вдруг понять, что все совсем наоборот.
Восемьдесят восемь. это и впрямь было зашифрованное признание в любви. Вот только адресовалось оно вовсе не мне.
Я хрипло, отчаянно выдохнула, словно старалась таким образом изгнать изнутри боль и тяжесть, которые теперь там крепко засели.
Но это было невозможно. Мысли все равно вертелись вокруг этого жуткого предательства.
Как давно он ней спутался? Какие ещё подарки ей дарил? А главное — откуда у него были деньги?..
