Я останавливаюсь у порога, не зная, что делать дальше. Сердце снова колотится в груди, ладони становятся влажными от волнения. Мурад закрывает дверь, и я резко поворачиваюсь, чтобы что-то сказать, но он уже совсем рядом. Его глаза темнеют, взгляд становится напряжённым, голодным, словно он только и ждал момента, когда мы останемся одни.

— Ты хоть понимаешь, как долго я тебя искал? — произносит он низко, почти хрипло, сжимая моё лицо в ладонях.

Я не успеваю ответить — он целует меня грубо, резко, требовательно. Его губы буквально впиваются в мои, лишая возможности думать. Я инстинктивно упираюсь в его грудь ладонями, но он только сильнее притягивает меня к себе.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он прямо в губы, сжимая мои плечи, словно боится, что я исчезну. — Никогда не испытывал такого к женщине…

Я пытаюсь что-то сказать, но вместо слов только вздох, который он тут же глушит новым поцелуем. Его руки властно и уверенно снимают с меня одежду, не давая даже времени опомниться. В каждом его движении чувствуется какая-то яростная решимость и желание, перед которым я снова не могу устоять.

Он буквально заносит меня в спальню, кладёт на кровать и оказывается сверху. В его взгляде нет нежности — только дикое, неукротимое притяжение, которое словно лишает его разума.

— Теперь ты только моя, — шепчет он жёстко, глядя мне прямо в глаза. — Ты и мой ребёнок принадлежите только мне. Я никому не позволю вас отнять.

Я не спорю, не сопротивляюсь, уже не в силах остановить то, что происходит между нами. Всё моё тело откликается на него, предавая меня, заставляя забыть о стыде и страхе. Я сама притягиваю его ближе, подчиняясь его силе и воле, чувствуя, как растворяюсь в нём без остатка.

Он снова целует меня, требовательно и глубоко, и я впервые понимаю, что больше не хочу бороться с собой. Я отдаюсь ему полностью, принимая то, что он уже решил за нас двоих. И больше не чувствую себя виноватой или потерянной — только бесконечное облегчение от того, что наконец-то кто-то другой взял на себя ответственность за меня и моего ребёнка.

— Ты никуда от меня не уйдёшь, — снова повторяет он властно, почти жестоко. — Я не позволю тебе уйти.

Эти слова больше не пугают меня. Я просто закрываю глаза и принимаю его всего — властного, грубого, сильного, человека, который неожиданно стал для меня тем, кого я уже не смогу забыть или оставить.

Я уже не боюсь. Больше нет страха и сомнений. Теперь есть только он, его уверенность, его сила и эта безумная, неконтролируемая связь между нами, от которой невозможно отказаться.

10

Мурад

Она стоит передо мной, тихая, немного растерянная, с напряжением в глазах, и я чувствую, как внутри снова вспыхивает тот самый огонь, который впервые почувствовал рядом с ней в ту безумную ночь. Она молчит, но в её взгляде есть нечто, что сводит меня с ума: смесь испуга, осторожности и откровенного желания, которое она сама ещё не готова признать.

Я шагаю ближе, почти вплотную, и осторожно беру её лицо в ладони, заставляя поднять взгляд. Глаза огромные, тёмные, полные смятения и ожидания. Я медлю всего секунду, изучая её реакцию, а потом жадно накрываю её губы своими. Она вздрагивает от неожиданности, слегка упирается ладонями мне в грудь, словно пытается отстраниться, но я чувствую, что это только видимость сопротивления. Уже через секунду она мягко поддаётся, губы её приоткрываются, дыхание сбивается, и она сама отвечает на поцелуй, притягивая меня ближе.

От осознания, что она тоже этого хочет, я теряю остатки самоконтроля. Три недели, в течение которых я не мог думать ни о ком, кроме неё, три недели, когда каждый вечер пытался отвлечься, забыть её, стереть её образ из памяти, теперь накрывают меня с удвоенной силой. Я целовал других женщин, пытаясь заменить ею кого-то другого, но каждый раз, закрывая глаза, видел только Настю. Сейчас, прижимая её к стене и ощущая тепло её тела, понимаю, насколько тщетны были все попытки избавиться от этой зависимости.

— Ты свела меня с ума, Настя, — произношу хрипло ей в губы, едва отрываясь. — Я не мог ни есть, ни спать, ни думать ни о чём другом. Только о тебе.

Она снова вздрагивает, но уже не сопротивляется, не пытается вырваться. Её ладони скользят вверх по моей спине, пальцы цепляются за воротник рубашки, притягивая ещё ближе, и я уже не могу сдерживаться. Резко подхватываю её на руки, иду в спальню, почти бегом, словно боюсь, что она вдруг снова исчезнет.

Опускаю её на кровать и нависаю сверху, не отрывая взгляда от её лица. Её щёки слегка покраснели, губы припухли от моих поцелуев, глаза блестят — и в этом взгляде уже нет испуга, только ожидание и доверие. Она смотрит на меня так, будто сейчас я — единственный, кто существует в её мире.

Стягиваю с неё одежду торопливо, нетерпеливо, стараясь быстрее добраться до кожи. Она помогает мне сама, приподнимая бёдра, позволяя освободить её от всего лишнего. Когда она остаётся совсем голой, я на мгновение замираю, вглядываясь в неё, как будто хочу навсегда запомнить каждую линию, каждый изгиб её тела.

Наклоняюсь и прижимаюсь губами к её шее, ощущая, как она замирает подо мной, а потом тихо выдыхает, раскрываясь навстречу моим прикосновениям. Целую её плечо, спускаюсь ниже, захватываю губами сосок, чувствуя, как она прогибается и судорожно втягивает воздух. Её пальцы цепляются за мои волосы, прижимая меня сильнее, и я понимаю — она горит так же, как и я, она уже готова к тому, чтобы полностью отдаться этой страсти, забыть обо всём остальном.

Я опускаюсь ниже, скользя языком по её животу, чувствуя, как дрожь пробегает по её телу. Она напряжённо дышит, ждёт, и когда я достигаю самого чувствительного места, она резко вскрикивает, выгибаясь навстречу. Я касаюсь её языком, ласкаю, слышу её тихие стоны, вижу, как она сжимает простыни в кулаках, и это только усиливает моё желание.

— Мурад, пожалуйста… — шепчет она, теряясь в ощущениях, которые я ей дарю.

Я не заставляю её ждать. Быстро снимаю одежду с себя, устраиваюсь между её ног и одним резким движением вхожу в неё, глубоко, до конца. Она снова вскрикивает, но не от боли — от той силы, с которой я заполняю её собой. Она обхватывает меня ногами за поясницу, крепко притягивая ближе, и я чувствую, как внутри меня окончательно рушатся остатки самоконтроля.

Я двигаюсь жёстко, глубоко, так, будто этим хочу навсегда закрепить своё право на неё. Она стонет громче, встречает каждое движение, впивается ногтями в мои плечи, оставляя следы на коже. Я не замедляюсь, я беру её так, будто это последняя ночь нашей жизни, и мы больше никогда не повторим это снова.

— Никогда не отпущу тебя, слышишь? Ты моя теперь, — шепчу я ей в губы, снова и снова двигаясь внутри неё.

— Да, — выдыхает она, глядя прямо в мои глаза, и в этот момент я понимаю, что она уже приняла моё решение и готова ему подчиниться.

Когда она достигает оргазма, её тело резко сжимается вокруг меня, и я тоже теряю контроль окончательно. Я кончаю вместе с ней, прижимая её к кровати так крепко, будто боюсь, что если ослаблю хватку, она исчезнет, растворится в воздухе.

Я не отпускаю её ещё долго, оставаясь внутри, чувствуя, как постепенно успокаивается её дыхание. Она смотрит в потолок, а я наблюдаю за ней, чувствуя странное, непривычное спокойствие. В этот момент я осознаю, что больше никогда не позволю ей уйти, и впервые меня это не пугает, а успокаивает.

Она засыпает, её дыхание становится ровным и глубоким, а я остаюсь рядом, глядя на её лицо и осознавая, что это больше не просто страсть. Это что-то намного глубже, сильнее, то, с чем я больше не хочу бороться. Теперь она моя, и я сделаю всё, чтобы так и осталось.

11

Настя

Просыпаюсь в незнакомой комнате, и на секунду сердце сжимается от страха. Утренний свет мягко пробивается сквозь тяжёлые шторы, освещая просторную спальню, и я постепенно осознаю, где нахожусь. Квартира Мурада. Я здесь всего сутки, но это кажется таким странным и в то же время таким правильным, что внутри всё переворачивается.