Паша замирает на секунду, окидывает его взглядом с головы до ног. Потом переводит глаза на меня. Потом снова на него.

— Ты кто? — коротко, жёстко.

Мужчина смотрит поверх его плеча на меня. Его взгляд задерживается, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Мурад. Мне нужна Настя, — спокойно отвечает он.

Этого достаточно.

Паша резко поворачивается ко мне, потом снова к нему. Его лицо искажается от злости.

— А, вот оно что… — он медленно поднимает руку, в которой всё ещё зажат тест. — Это ты?

Я не успеваю ничего сказать.

Паша делает шаг вперёд и буквально тычет тестом Мураду в грудь.

— От тебя она беременна? От тебя?!

Мурад опускает взгляд на тест. На секунду его лицо меняется — едва заметно, но я вижу, как в глазах вспыхивает что-то острое.

— Три недели, — Паша почти рычит. — У нас с ней секса не было почти два месяца. Значит, это ты?

Я стою позади мужа, не в силах ни вдохнуть, ни вмешаться. Всё происходит слишком быстро.

— Я задал вопрос, — Паша сжимает кулак с тестом так, что пластик трещит. — Это твой ребёнок?

Мурад медленно поднимает взгляд. Он не выглядит испуганным. Не оправдывается. Не отступает.

— А если мой? — спокойно говорит он.

Это как бензин в огонь.

Паша взрывается.

— Ты вообще понимаешь, в чью семью влез?! — он делает шаг вперёд, почти вплотную. — Ты что, думаешь, можешь прийти сюда и вот так спокойно стоять?!

— Я пришёл поговорить, — ровно отвечает Мурад.

— Поговорить?! — Паша смеётся, но в этом смехе нет ничего весёлого. — Ты спишь с моей женой, она от тебя беременна, а ты пришёл поговорить?!

Я наконец нахожу голос.

— Паша, хватит…

— Молчи! — он даже не оборачивается ко мне. — Ты молчи сейчас!

Мурад смотрит на него тяжёлым взглядом.

— Она не твоя собственность.

Эти слова бьют сильнее пощёчины.

Паша резко хватает его за ворот куртки.

— Она моя жена! Понимаешь? Жена! А ты…

Он замолкает, но в его взгляде столько ярости, что кажется, он сейчас ударит.

Я бросаюсь вперёд.

— Паша, не надо!

— Отойди! — он отталкивает меня в сторону, не сильно, но достаточно, чтобы я пошатнулась.

Мурад не двигается. Он смотрит Паше прямо в глаза.

— Ты с ней не спал два месяца, — тихо говорит он. — А я — спал.

Это точка.

Паша замахивается.

Удар приходится в челюсть. Резкий, злой. Я вскрикиваю. Мурад делает шаг назад, но устоял. Кровь появляется на губе. Он медленно вытирает её пальцем и смотрит на Пашу уже без тени спокойствия.

— Ещё раз тронешь меня — пожалеешь, — его голос становится холодным, опасным.

— Пожалею?! — Паша почти кричит. — Это ты пожалеешь! Ты разрушил мою семью!

— Я? — Мурад усмехается коротко. — Ты уверен, что это я?

Повисает тяжёлая пауза.

Паша тяжело дышит. Его взгляд мечется между мной и Мурадом.

— Ты знала? — вдруг резко спрашивает он меня. — Ты знала, что он придёт?

— Нет! — я качаю головой. — Я не знала…

— Значит, он сам тебя нашёл, — Паша смотрит на Мурада с ненавистью. — Ты что, следил за ней?

— Мне нужно было её найти, — спокойно отвечает тот.

— Зачем?!

Мурад на секунду переводит взгляд на меня. Потом снова на Пашу.

— Чтобы понять, что произошло той ночью.

— Произошло? — Паша снова смеётся. — Она забеременела от тебя. Вот что произошло!

Тишина сгущается.

Мурад смотрит на тест в руке Паши.

— Ты уверен, что хочешь знать правду? — тихо спрашивает он.

— Я уже её знаю! — орёт Паша. — Она беременна от тебя!

Я чувствую, как мир сжимается вокруг меня. Двое мужчин стоят напротив друг друга, и между ними — я. И этот ребёнок.

9

— Настя поедет со мной, — спокойно говорит Мурад, словно ставит точку, не оставляя места возражениям.

Эти слова обрушиваются на меня холодным потоком, сковывая тело тревожной дрожью. Сердце тут же принимается бешено колотиться, и я даже не замечаю, как судорожно впиваюсь пальцами в край своей кофты.

Паша вскидывает голову, и в его глазах вспыхивает такая злость, что мне становится страшно.

— Ты вообще кто такой, чтобы решать за неё? — голос мужа хрипит от гнева и боли одновременно.

Но Мурад стоит неподвижно, смотрит прямо и ровно, как человек, привыкший добиваться своего без лишних слов.

— Я отец её ребёнка, — произносит он так уверенно и просто, будто говорит о чём-то совершенно очевидном. — Я не оставлю её с тобой.

В комнате повисает удушающая тишина. Паша медленно поворачивается ко мне, и от взгляда, полного отчаяния и мольбы, у меня ломит в груди.

— Настя, скажи ему, что это бред. Что это всё ошибка, — умоляет он, но я не могу заставить себя поднять на него глаза.

Паша хватает меня за руку и притягивает ближе.

— Не молчи! Ты правда хочешь уйти с ним?

Я смотрю на мужа, и злость внутри меня вдруг вспыхивает ярким пламенем.

— А у меня есть другой выбор? Ты давно живёшь своей жизнью, Паш.

Он резко отпускает меня, будто мои слова обжигают ему пальцы, и тут же говорит жёстко, почти жестоко:

— Сделай аборт. Мы всё забудем и начнём заново.

— Забудем? — я едва дышу от боли, которая растекается по телу. — Будто ничего не случилось?

Он кивает резко, холодно, будто это просто решить.

— Да, именно так. Если хочешь сохранить семью, это единственный выход.

— Семью? — тихо и с вызовом вмешивается Мурад. — Это ты называешь семьёй?

— Ты заткнись! — Паша поворачивается к нему, ярость снова полыхает в глазах. — Ты не имеешь права сюда лезть!

— Я здесь, потому что ты проебал свой шанс, — голос Мурада холоден и ясен. — Ты давно перестал быть её мужем.

Паша бросается вперёд, но я встаю между ними, выставляя ладони.

— Хватит! — мой крик звенит отчаянием, разрезая напряжённый воздух. — Прекратите оба!

Мурад тут же берёт мою руку, мягко, но твёрдо.

— Пойдём, Настя, — говорит он так спокойно, будто уже решил за нас двоих.

Паша снова хватает меня, взгляд тяжёлый и почти обречённый.

— Если уйдёшь, назад дороги не будет, — шепчет он.

— А что тут осталось? — мой голос дрожит от слёз, которые я сдерживаю из последних сил. — Ты давно живёшь с другой. Забыл только сообщить мне об этом.

Он отступает назад, и в его глазах мелькает та боль, которая давно поселилась и во мне.

Я иду вслед за Мурадом, и сердце стучит так сильно, будто хочет вырваться из груди. Мы садимся в машину, и я тут же смотрю в окно, чтобы он не видел, как слёзы медленно текут по щекам.

Он не заводит мотор сразу, просто сидит рядом, словно чувствуя, как мне сейчас тяжело.

— Всё будет хорошо, — вдруг говорит он негромко, и его голос звучит так искренне, что я почти ему верю.

— Как это может быть хорошо? — я поворачиваюсь к нему, стараясь сдержать слёзы.

Мурад осторожно берёт меня за руку, его ладонь большая, горячая и уверенная.

— Потому что теперь ты не одна.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, почти шёпотом.

Он смотрит в мои глаза, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Потому что теперь ты моя женщина. Ты и мой ребёнок — вы принадлежите мне. Я никому не позволю вас обидеть.

Его уверенность и сила проникают внутрь меня, и я впервые чувствую, как страх отступает, растворяясь в тепле его рук.

— Но мы даже не знаем друг друга, — выдыхаю я, пытаясь справиться с волнением.

— У нас будет время, Настя, — голос Мурада становится мягче, глубже, его пальцы легко касаются моей щеки. — Главное, ты со мной. Теперь я буду за тебя бороться.

Я молчу, позволяя себе впервые почувствовать защищённость, которой давно уже не испытывала. Впервые я не одна, впервые кто-то стоит рядом так уверенно, что от этого кружится голова.

***

Мы подъезжаем к его дому, он паркует машину и, выйдя, открывает мне дверь. Я нерешительно выхожу, чувствуя, как ноги слегка дрожат. Он берёт мою руку и ведёт к подъезду. Поднимаемся в квартиру, и я снова оказываюсь в том самом месте, где потеряла контроль над собой.