— А что я маме скажу? — обратился к отражению. — Опять ей волнений добавится…

Мне принесли хлопковые штаны и майку, а ещё прелюбопытнейшие тапочки: большие, пушистые, с мордочкой кролика и даже уши есть, что едва не касаются пола. Ещё и пахнут парфюмом Вероники. С удовольствием надел.

Раз Вероника говорила о ночном ужине, сразу пошёл в большой обеденный зал. По пути встретился сонный Давид:

— Давно не виделись, — улыбнулся я, крепко пожимая руку.

— Да, приятная встреча. Всё хорошо? Ты так подкачался — завидую, — широко улыбнулся он.

Я рассмеялся. У нас с ним небольшая разница в возрасте, но вряд ли он учится и работает — скорее всего уже закончил старшую школу.

— Вероника не уточнила где мы будем кушать?

— Ты идёшь верной дорогой, — отшутился он. — Скоро уже накроем.

Поблагодарив, пошёл дальше. Да-а-а, Вероника верно описывает свой дом — тут пока из конца в конец пройдёшь, можно забыть зачем шёл. Шикарное имение для нашего времени и запредельно роскошное для времён возведения. Это благодаря развитию техники и медицины мы стали так хорошо жить, а пятьсот лет назад, если ты не маг, то был обречён на постоянную борьбу за жизнь.

И всё же, высоченные готический зал торжеств — это не наша уютная кухонька в доме. Как и Агния, я готов часами любоваться его красотой, что лучше раскрывается в дневное время, когда сквозь витражи струится свет. Да и днём тут явно веселее трапезничать, чем когда искрящиеся люстры и вычурные бра в нишах нагоняют таинственности и давящей мрачности. Плюс эхо, превращающее любой звук в музыкальное сопровождение триллера.

Едва я выбрал с какого края длинного стола сесть, в зал вошли Вероника и Агния. Идут молча, так как белоголовый ангелок ушла в созерцание, впитывая чудными серыми глазками ночное величие готики.

— Удобные тапочки? — с полуулыбкой поинтересовалась Вероника.

— Очень, — смущённо отозвался я, хорошо понимая комичность воина-завоевателя в больших пушистых тапках.

— Это был мой сюрприз.

— Какие миленькие! — вскинула бровки Агния.

— Э-э… да, — полез я чесать затылок.

— Валентину ждать не будем, пожалуй, — проговорила Вероника, присаживаясь за стол. — Если и придёт, то к концу.

— Почему? — полюбопытствовала Агния, выбрав стул справа от Вероники.

— Её вообще сложно из воды вытянуть, а уж из ванны подавно.

— Вы так хорошо друг друга знаете, — восхищённо отозвалась Агния.

— Это так, — мягко улыбнулась ей Вероника. — Однако я радуюсь, что теперь у меня есть ещё одна близкая подруга.

— Ты про меня? — тут же порозовела лицом Агния.

— Про тебя.

Агния ещё больше смутилась, опустив голову к столу. Затем вскинула и говорит:

— Я тоже рада. Очень. И ещё хочу сказать, что когда только поступала в Бастион, то и мечтать не могла о всём этом. У нас с Сапой была интересная жизнь. Не хочу жаловаться. Просто мне было грустно и немного одиноко. Поступление изменило всё: сначала Матус заметил странность, потом помощь предложил и завертелось. А сегодня ты… то есть мы… — не нашлась Агния. — В общем, мы теперь подруги.

Нас прервали работники кухни — им потребовалось пару минут, чтобы заставить участок стола возле нас блюдами. Уточнив, будет ли кушать Принцесса, работники ушли.

— Мне тоже хочется признаться, — начала Вероника, а после пригубила сока из бокала, — вы с Матусом раз за разом сближаете меня с Ружияром и школой. Я уже говорила Матусу, что больших чувств к столице не испытывала — так уж сложилась жизнь. Кстати, расскажу в тему секретик — все в Бастионе думают, что я по собственному желанию пошла в председатели. Шансы действительно были высокими, имейся у меня к тому действительная охота. Но выбрать должность меня обязывал статус в обществе. Не могу сказать, что в нашей школе нет хороших кандидатов, просто в глазах общества моё председательствование самое правильное. Я же из рода Исинн.

Никакой особой интонации не прозвучало. Мне нравится это отношение к фамилии — Вероника не кичится ей, но и не брезгует.

— Мне казалось, что четыре года пройдут в необходимой работе. Я нашла и плюсы: за казённый счёт создала клуб и он успешно помог найти пару артефактов. Должно же быть место небольшой корысти.

— Протестую! — отозвался я, между ложками супа. — Пусть и за счёт школы, но ведь сколько пользы для общества.

— Спасибо, Матус, — мягко улыбнулась Вероника. — Общение с ребятами из Трисмегиста стало первой ступенькой к возникновению чувств. На второй год поступили вы и тут уже Ружияр и Бастион начали покорять сердце. Моя жизнь сильно изменилась, спасибо!

Я прервался и полным эмоций взглядом посмотрел на Веронику.

— Совершенно не за что. Мы и впредь постараемся быть рядом, обещаю.

— Присоединяюсь, — подняла ручку Агния.

Поздний ужин продолжился. Кормят как всегда на высшем уровне, хотя мы и нагрянули без предупреждения. Моему простоватому существу это нравится, я легко могу понять Валентину, что так радостно встречала каждую нашу трапезу в Стриодеале. Не сказать, чтобы Тохийская кухня была однообразной — тот же дядя Самуил мог из совершенно банальных продуктов сотворить настоящий праздник, просто ресторанные блюда — это как разновидность искусства, а благодаря Веронике я могу часто их есть. Чем не повод для счастья?

К концу пришла Валентина и мы чуть было не подавились от её вида: на голое тело она надела лишь атласный халат, его ворот легкомысленно приоткрыт, отчего и возможно сделать вывод, что как минимум верхней части белья на ней нет.

— Это было чудесно, — уведомила она нас и сразу же выбрала мою сторону стола. — Тут не занято?

Я смог только головой помотать.

— И чем тебе принесённая одежда не понравилась? — ложно-спокойным тоном поинтересовалась Вероника.

— Жарко в ней — водичка в ванной была такой горячей, уф-ф! — промокнула салфеткой пот, Валентина.

— Так и шла бы голой.

— Я так и хотела, — расхохоталась Валентина. — Открыла окно, а за ним лес. Уже залезла, но кушать сильно хочется. Вот поем и можно пойти прогуляться.

— Ты, кажется, забыла, что там военные дежурят, — столь же спокойно проговорила Вероника, но глаза метают молнии.

— Ой! — дернула головой Валентина и виновато посмотрела на подругу. — Забыла. Наверное, они далеко там, на входе.

Вероника опустила лицо в ладони и устало потёрла. У меня вспыхнуло желание поддержать её:

— Слушай, — посмотрел я на Валентину, стараясь не опускать глаз, — это как-то ну совсем стрёмно, понимаешь? Не знаю почему тебе пофиг, но я бы очень не хотел, чтобы завтра твои голые фотографии попали в сеть. И дело не в том, что военные нафотают — они не будут, хотя глазеть станут сто процентов. Просто ты же можешь ещё где-нибудь начать голышом разгуливать.

Валентина многозначительно улыбнулась, опустив бутерброд с рыбным филе обратно на стол.

— Хм-м-м… — с нотками торжества, произнесла она.

— Что?

— Это ты намекаешь, что хотел бы сам их рассматривать, а другим бы не дал?

— Да хоть бы и так! — раздраженно выдохнул я.

— Хм-м-м…

Вероника смотрит на подругу пристально и с нотками давней усталости, у Агнии же снова порозовело лицо и она старательно разглядывает еду в тарелке.

— Хорошо, Матус, — улыбнулась Валентина, — такие доводы мне нравятся. Ради тебя буду скромной, как… м-м-м…

— Вряд ли распутная кошка может быть скромной, — заявила Вероника.

— Ну я очень постараюсь, — перевела на неё взгляд, Валентина, — честно! Матус же просит.

Неловкость зашкаливает. Я уже порядком разозлился на рыжеволосую ведьму, и в большей степени потому, что чувствую слабину в себе.

— И ведь Императору не пожалуешься… — покачал я головой.

— Вот именно, — поддержала Вероника. — Мне и стыдно по каждой выходке жаловаться — у него дел столько, что спит не больше трёх-четырёх часов. Да и смысла нет.

— Ой, ну ладно вам, — нахмурилась Валентина, запахнув халат на груди. — Что плохого в том, чтобы показать друзьям красоту? Я же очень красивая, у меня тело богини. Вот и полюбовались бы.