— Вы ж мои умнички! Какая удача, что отыскали такую редкость.

— Да ничего сложного — надо под трупами искать и скелетами, — отмахнулась Валентина.

— Вот, мои хорошие, — протянула Ильса мешок, набитый, как подушка, — это вам травок разных.

Я стою ближе, но Валентина мгновенно оказалась рядом и приняла подарок, улыбаясь, как тигр вылизавший двухсотлитровую бочку сметаны. К нашему хохоту, есно.

Пока идём обратно, время по-удивляться:

— Надо же как повезло с поганкой, — с уважение посмотрел я.

— Ты, Матус, — патетически заговорила Валентина, успевшая перебрать все травы в мешке, — человек обречённый закончить жизнь совершенно бесславно.

Я поймал быстрый взгляд от Валентины, мол, впечатлился ли?

— Это ещё почему?

— Говорю же, — явно переигрывая, заключила Валентина, отчего на лице Вероники появилось скептическое выражение, — ты совершенно не умеешь различать шансы в жизни. Я предлагала тебе стать во главе Империи, а ты называл меня дурочкой и не ценил. Тут же, нашла какую-то поганку под полуразложившимся трупом и вдруг такое уважение в глазах.

Повисла тишина и как-то само собой мы остановились. Признаться, мысли заметались в голове, словно молекулы газа из рисунков школьных учебников. Не потому, что шуточная мораль дошла до деревенских мозгов, а что непосредственность Валентины сейчас втапливает всех, кроме неё, в болото смущения от смыслов, прозвучавших за главной темой. И теперь или бормотать какую-нибудь несуразицу, или смеяться…

Предавшись смеху, я, к новому взрыву хохота, отыскал интересную ответную мысль:

— А почему не Веронику?

— Матус! — тут же откликнулась она.

— Ой, предлагала уже, — отмахнулась Валентина и даже поморщилась, — говорит, что мы обязаны соответствовать высшим идеалам общества, которое возглавляем. А я…

— Мы знаем, что бы ты предпочла, Лиса, — оборвала её Вероника.

— Вы не против, если я длинно порассуждаю на тему? — поглядел я на девушек.

— Не думаю, что кто-то из нас имеет возражения, — заметила Вероника.

— Да, — кивнула Агния, — так и есть.

— Ой, ну понятно всё, — махнула рукой Валентина, — опять увиливаешь — говори давай.

Слегка смутившись, я начал:

— Просто мысли интересные пришли. Как бы, если взять не реальное положение в Империи, а словно бы наложить фантастическое, из комиксов, то имперский трон сулили бы мне много всего крутого. Понимаете же?

— Так, — непонимающе посмотрела Валентина, — а что не так-то?

— Хе-хе! — торжествуя, рассмеялся я. — Самая беспечная и сытая жизнь у меня была в Тохе. Останься я там — продолжалась бы, а чем ближе к трону, тем больше будет ответственности и обязанностей. Мне посчастливилось понаблюдать как живут ваши отцы с Вероникой, ну и как приходиться тебе работать на посту председателя.

— Приходилось, — мягко поправила Вероника.

— Да-да, — кивнул я, — так что если я себе не враг, то буду держаться подальше от таких нагрузок.

— Ой всё! — выдохнула Валентина. — Подумаешь, ответственность и обязанности. Если у тебя есть большой торт и ты его не ешь, — бросила она на меня раздосадованный взгляд, — его съест кто-то другой! А тебе мухи достанутся.

Я нервно рассмеялся, точно не зная, можно ли опять смеяться в голос или Валентина действительно обиделась.

— Лиса, — взяла её за руку Вероника, — мы и так вместе. Постарайся не распоряжаться троном, как стулом из гостиной. В конце концов твой папа ещё жив и полон сил.

Валентина нахмурилась, а следом уже виновато посмотрела на подругу.

— Ладно. Что-то я не подумала об этом.

Неловкость быстро забылась, да и мы снова вернулись в деревню. Как было и с Комаринской, люди реагируют на нас иначе: улыбаются, здороваются, благословляют и благодарят. Мне подумалось, что можно, наверное, и в минус так уйти — наделать всяких плохих дел, но Героям это не пристало.

А фантазия понесла дальше: что если на землях лорда Гомокла есть свои поселения — там мы будем врагами и если в прямой конфликт жители не пойдут, то опосредовано вполне. Посмотрим как всё сложится…

Козьма не стал противоречить шаблонам: высокого роста и с вместительным пивным животом, рыжей бородищей, голубыми глазами спрятанными за подпаленными кустиками бровей. Впрочем, нашли мы его в совершенно пьяном виде, безвольно сидящим на деревянном коробе. В воздухе сильная вонь недавнего пожара, а от кузницы осталась только печь и обгоревшие брёвна.

— Агния, — задумчиво посмотрел я на белокурую девушку, — а ты можешь снять с него это ослабление?

Она приняла серьёзный вид и выставила вперёд посох.

— Попробую…

Магия пришла в действие, воздух вокруг кузнеца заискрился золотистым цветом и, вдруг, иконка «Опьянение» пропала над его головой.

— Акх-хе! — прочистил Козьма горло. — Кто вы?

— Герои, — весело отозвался я.

— Уже утро? — растерянно завертел он шароподобной головой.

— Позднее. Скорее день.

— Кажется, как будто, вот, час назад эль выхлестал, но в голове аж звенит от трезвости…

Я решил воздержаться от комментариев и сразу же спрашиваю:

— Вам нужна помощь?

— А хрен его знает! — с отчаянием выдохнул он. — Много чего было нужно, пока мне кузницу не сожгли…

— Уважаемый Козьма, а кто её сжёг? — робко поинтересовалась Агния.

— Да кто, кто… они! — со злостью в глазах, посмотрел он в сторону зажиточной части деревни.

— А зачем?

— Я единственный кузнец, отказавшийся жить по новым правилам, — гордо заявил Козьма и я наяву увидел отблески кузнечного огня в глазах. — Я сказал простым жителям, что буду как раньше чинить и ковать для них, а не выполнять заказы Гильдии. На каждом сборе спорил с головой и Гузамом, а они разными способами пытались склонить на свою сторону. Уверен, кузницу сожгли по их приказу.

— Это точно не могло быть случайное возгорание? — спросила Вероника.

Козьма потемнел.

— Они так и говорят, что я напился и не удержал огня.

— Простите, не в обиду вам, — поднял я руки, — но с выпивкой и вправду есть проблемы?

— Да вы чего!.. — полыхнул гневом Козьма, поднимаясь, но потом вдруг осел, глаза потухли и почти шёпотом он вымолвил: — Может и я…

— Выходит, вам нужно помочь её отстроить? — рассудил я.

Он обернулся и во взгляде промелькнула острая надежда, но почти тут же погасла:

— Никто не станет помогать.

— Мы берём это задание, — бодро отозвался я и посмотрел на девушек.

«Помочь Козьме отстроить кузницу, уровень сложности два».

Кузнец остался горевать на развалинах, но не трезвым — к неудовольствию Вероники, Валентина сунула ему бутыль с вином.

— Мы же всё равно сможем отрезвить, — широко улыбнулась она.

— Как была дурочкой, так и осталась, — посетовала Вероника.

— Каждый цветочек хочет вырасти и распуститься, Ника. Здесь для меня лучшие условия.

Я усмехнулся резонности ответа, но сразу же взял серьёзную ноту:

— Жители наверняка помогут ему. Давайте зайдём сначала к Лин, а потом куда скажут?

Сердце кузницы — печь и наковальня. Огонь им не страшен, а дерево можно легко остроить — так и вышло: без всякой раскачки, вся беднота поднялась помогать Козьме, словно ждала сигнала. Мы наслушались сплетен досыта, что выпивоха он, но как человек — хороший. Очень много помогал по ведению хозяйства, да и не сложно догадаться, что весь инвентарь постоянно требует ремонта, а когда и замены. Козьма — кузнец с золотыми руками и любит это ремесло. Нашлась и жена с шестью детьми и если бы не Валентина, — большая любительница развесить уши, — мы не стали бы погружаться в историю их семьи, однако, спустя несколько минут, из глаз дородной женщины побежали слёзы, а вскоре вообще пошли признания в любви к горе-мужу и хвалебные оды мастерству. Валентина так прониклась, что в два счёта уговорила её вернуться.

Удивительное зрелище — смотреть как всем скопом люди занялись строительством: в руках появились плотницкие инструменты, на лицах решимость и радость, а сам Козьма среди первых порхает, если так можно выразиться при его габаритах, среди сельчан. Возвращение жены стало событием — он воспрял и распрямился, от былой апатии не осталось и следа.