– Какой же ты гадкий! В наказание за такую неисправимую лень и дерзость я не скажу тебе ни слова!
– Судя по адресу, это от твоего брата, любовь моя, – заметил ее муж, снова взглянув на письмо. – И что же так рассердило тебя?
– Я не собираюсь ничего говорить, уверяю тебя.
– Он намерен жениться?
– Загляни в письмо, и не придется меня расспрашивать.
– Мисс Уотсон, может быть, вы возьмете письмо и окажете мне любезность, прочитав его вслух? Ведь вы уже съели свой завтрак, а я свой – еще нет.
– Нет, право, я согласна с леди Гордон, которая считает, что вам следует не лениться и прочесть послание самому.
– Я вижу, вы в заговоре против меня. Две дамы против одного мужчины – это нечестно! – засмеялся сэр Уильям.
– Тогда я сравняю силы, – заявила Эмма, – потому что собираюсь выйти.
Она так и сделала, после чего сэр Уильям немедленно взял письмо, спокойно прочел его и вернул жене.
– Ну, и что ты об этом думаешь? – спросила она.
– Я думаю, довольно необычно, что, во‑первых, просьба брата позволить ему навестить нас вызвала у тебя такое раздражение, а во‑вторых, что ты сочла необходимым сохранить намерение лорда Осборна в тайне.
– Мои чувства всегда поражают тебя больше всего прочего. Вероятно, если бы замок обрушился на наши головы, ты был бы занят только наблюдениями за тем, как я переношу катастрофу.
– Лишь потому, что ты для меня интереснее всего на свете. Надеюсь, ты не станешь ссориться со мной из-за этого, Роза?
Леди Гордон явно была довольна признанием супруга, но все еще делала вид, что дуется. Наконец она спросила:
– Но почему ты не прочел письмо, когда я тебя просила?
– Потому что лично я чувствую себя третьим лишним, когда двое других читают при мне письма, не предназначенные для моих глаз. Если хочешь, чтобы я читал твою корреспонденцию, но не желаешь знакомить с ее содержанием мисс Уотсон, пожалуйста, в следующий раз дождись, пока она покинет комнату. Ведь ты буквально вынудила ее сейчас уйти.
– Просто я хотела переговорить с тобой! Меня очень тревожит скорый приезд Осборна.
– И я недоумеваю почему!
– Потому что я считаю, что он сорвался сюда только ради Эммы Уотсон.
– А ты, Роза, видимо, хочешь, чтобы брат приехал лишь ради тебя?
– Вовсе нет! Как ты можешь предполагать такое?
– Как же тогда понимать твое недовольство, Роза? – удивленно спросил ее муж.
– Я не желаю, чтобы Осборн увивался за Эммой. Она очень милая девушка, и мне хочется, чтобы она всегда была моим другом, но не сестрой! Эмма Уотсон не ровня лорду Осборну, и я буду сожалеть об их браке.
– Признаюсь, я тоже, но не ради твоего брата, а ради Эммы. Сам Осборн едва ли найдет лучшую партию: Эмма превосходит его во всем, кроме положения в свете, и, будь у него хоть малейший шанс уговорить мисс Уотсон выйти за него, я бы назвал его очень удачливым человеком. Но такое едва ли возможно, а потому тебе не стоит беспокоиться за брата, а мне – за Эмму.
– Разве надо за нее беспокоиться? Для Эммы такая партия была бы превосходной, – заявила леди Гордон.
– Я вообще не одобряю неравные браки. Стань мисс Уотсон женой твоего брата, она окажется слишком далека от своей старшей сестры. Если я правильно понимаю, та выходит замуж за богатого кройдонского пивовара: хорошая партия для нее, но нежелательное родство для Осборнов. Эмма либо начнет стыдиться своих родных, либо будет страдать, вынужденная до известной степени пренебрегать ими. Впрочем, она никогда не примет предложение Осборна!
– Я не желаю, чтобы ей вообще представилось подобное искушение, ибо отнюдь не уверена в исходе, – промолвила леди Гордон.
– Однако, если Осборн и замыслил нечто подобное, ты не сможешь ему помешать, – возразил сэр Уильям. – Он сам себе хозяин, нельзя же держать его на расстоянии от Эммы. Их знакомство – тоже твоих рук дело, ведь именно ты заманила ее сюда зимой и, насколько я помню, стремилась к дружбе с нею.
– Исключительно ради мистера Говарда, – заявила Роза. – Мне и в голову не приходило, что Осборн тоже заметит мисс Уотсон.
– Не понимаю, зачем вообще вмешиваться в их дела. Мистер Говард и сам прекрасно справится.
Леди Гордон предпочла не упоминать о своем главном мотиве, сказав только:
– Что ж, теперь уже слишком поздно для подобных размышлений. Лучше скажи, что мне делать, и я постараюсь последовать твоему совету.
– Не делай ничего, любимая. Поверь, любое противодействие только утвердит Осборна в его намерениях, и тебе не удастся сбить его с пути. Позволь ему приехать и положись на очевидную влюбленность нашего друга Говарда как на надежный заслон на пути твоего брата.
Вскоре леди Гордон представилась возможность проявить выдержку, к которой призывал муж, ибо юный лорд, верный своему обещанию, прибыл в тот же день. Когда он вошел в гостиную, обе молодые леди сидели там вдвоем, и Роза, несмотря на пылкость брата, усердно расточавшего комплименты мисс Уотсон, постаралась сохранить самообладание. Осборн сел рядом с Эммой, с минуту пристально разглядывал ее, как бывало прежде, после чего с воодушевлением воскликнул:
– Клянусь честью, мисс Уотсон, хотя мы давненько не виделись, вы выглядите превосходно и просто цветете!
Эмму так и подмывало спросить молодого барона, не ожидал ли он, что она зачахнет в его отсутствие или заметно состарится всего за полгода. Однако она смолчала, опасаясь привести лорда Осборна в недоумение, ибо он, похоже, вовсе не понимал шуток.
– Должно быть, Кройдон пришелся вам по сердцу, – продолжал его милость. – Недавно я был там и подумывал навестить вас в Бёртоне, но, не зная людей, у которых вы гостите, постеснялся приезжать. Так ужасно очутиться в совершенно незнакомом обществе.
– Для меня большая честь, что ваша милость вообще обо мне вспомнили, однако должна сказать, что вы были совершенно правы, отказавшись от визита. Нас ошеломило бы внезапное появление такой важной персоны.
– Смею сказать, вы и сами произвели в Кройдоне фурор, не так ли?
– Насколько мне известно, нет, милорд. Я вовсе не хотела привлекать к себе внимание и, надеюсь, не совершила ничего такого, что могло возбудить интерес среди моих кройдонских знакомых.
– Вы совершили нечто такое, чего никак не могли избежать, – очень тихо, словно стыдясь самого себя, пробормотал лорд Осборн. – Вы выглядели настоящей красавицей, какую нельзя не заметить.
В это мгновение Эмма поймала устремленный на нее взгляд леди Гордон, в котором ясно читались беспокойство и недоверие. Впрочем, взгляд этот не достиг цели, поскольку лишь заставил девушку почувствовать себя неловко, лорд Осборн же и вовсе ничего не заметил. Он не был силен по части многозначительных взглядов, к тому же сейчас все его чувства стремились к Эмме.
Не зная, что еще сказать, влюбленный пэр начал хвалить ее рукоделие – постоянный источник вдохновения для молодых людей, жаждущих побеседовать, но обладающих скудным запасом тем. Впрочем, надолго его не хватило, и, когда он исчерпал красноречие, ему внезапно пришла в голову блестящая мысль поинтересоваться, не собираются ли дамы прогуляться. Эмма спросила мнение леди Гордон. Сперва та заявила, что ей лень сделать даже шаг, но брат так горячо принялся уговаривать ее, поочередно предложив прокатиться верхом, проехаться в экипаже или пройтись пешком, что в конце концов Роза уступила и согласилась на поездку в экипаже.
Затем долго спорили, какое средство передвижения выбрать. Спор завершился в пользу ирландского шарабана – излюбленного экипажа леди Гордон, который не вызвал у юного лорда никаких возражений, поскольку в нем он мог болтать с Эммой сколько душе угодно.
Затеянная поездка пролегала по живописной лесистой местности, и поначалу Эмма была в восторге. Однако происшествие, случившееся почти в самом конце путешествия, существенно омрачило удовольствие всей компании. Соскочив со скамьи, чтобы подняться на небольшой холм, с которого открывался чудесный вид, Эмма наступила ногой на катящийся камешек, поскользнулась и так сильно подвернула лодыжку, что от резкой боли не могла ступить и шагу. В беспокойстве Эмминых спутников как в зеркале проявилась разность их характеров и отношения к ней. Леди Гордон выражала свое горе словами, а ее брат ограничивался преимущественно взглядами. Они немедленно вернулись домой, и Эмму с помощью сэра Уильяма, который вышел к ним на крыльцо, перенесли внутрь и препроводили наверх. Сначала девушке было очень больно, и она сообщила подруге, что не сможет присоединиться к их обществу вечером, но леди Гордон так сокрушалась, что Эмма согласилась сделать над собой усилие: к счастью, ей не нужно было подниматься или спускаться по лестнице, ибо вседневная гостиная находилась на одном этаже с ее покоями. Вследствие недомогания вечер девушка провела на кушетке. Рядом расположился лорд Осборн, что позволило ему рассматривать лицо Эммы с самой выгодной точки зрения. Любовь к мисс Уотсон, очевидно, не сделала молодого пэра живее или разговорчивее, и, судя по его поведению в тот вечер, он не слишком преуспел и в вежливости. Оказание мелких услуг он предоставил сэру Уильяму, а сам ни разу не предложил Эмме чашку кофе, не проследил, что та опустела и ее нужно унести; он не заметил ни одной упавшей катушки шелка, не поинтересовался, под правильным ли углом наклонены пяльцы. Полное пренебрежение ко всему этому вкупе с тем, что милорд почти не пытался поддерживать беседу и держался очень скованно, отнюдь не наводили на мысль, что он преданный воздыхатель мисс Уотсон. Если бы Эмма действительно так полагала, то вела бы себя совсем иначе, но она чувствовала себя с хозяином замка так же свободно, как и с его зятем, и обращалась к нему с той же непринужденностью. Она и раньше не считала лорда Осборна особенно приятным и даже не предполагала, что его милость мечтает сделаться обходительнее, ибо тогда, вероятно, он держался бы совсем по-другому; во всяком случае, именно к такому заключению пришла девушка, сравнивая его манеры с поведением некоторых своих знакомых.
