– Я не чувствую никакой сырости, сэр, – возразила Эмма. – Тут очень хорошо, и мне не хочется думать, что мне грозит опасность.

– Вы заблуждаетесь, – улыбнулся мистер Бридж, а затем серьезно покачал головой. – Многое из того, что кажется нам хорошим, чревато незримым риском и опасностью. Я признаю, что рассуждение избитое, однако о нем частенько забывают, хотя оно весьма справедливо. Молодые люди вроде вас особенно склонны пренебрегать правилами, но если вы терпеливо выслушаете старика…

Священник замолчал и выжидающе посмотрел на Эмму. Видя, что мистер Бридж не решается продолжить, она самым вежливым и искренним тоном сказала:

– Прошу вас, говорите, сэр. Если, по-вашему, мне требуется наставление, я выслушаю его со вниманием и почтительностью, которых вы, безусловно, заслуживаете.

– Я заинтересовался вами, дорогая юная леди, не только из-за милого и простодушного выражения лица, но и благодаря рассказам моего юного друга Энни Миллар. Вы перенесли немало невзгод и совсем беззащитны, и, пока вы вверены моим пастырским заботам, я буду считать, что не выполню свой долг, если не приложу все усилия, дабы вызволить вас из затруднительного положения, в которое вы, по всей видимости, угодили по неведению.

Эмма, крайне удивленная речью пастора, скрытого смысла которой она не уловила, покраснела, но после минутного колебания попросила мистера Бриджа продолжать, не чинясь. Если он хочет в чем‑то ее укорить, она чувствует себя обязанной выслушать его.

– Не укорить, а всего лишь предостеречь, – поправил ее священник. – Я имею в виду ваши близкие отношения с мистером Морганом. Вам, вероятно, незнаком его нрав, и совсем необязательно вводить вас в незначительные подробности. Думаю, будет достаточно узнать, что мистер Морган – небезобидный спутник для молодой леди вашего возраста и наружности.

– Должно быть, тут какое‑то недоразумение, – удивленно возразила Эмма. – Между нами нет ничего похожего на близкие отношения. Мистер Морган бывает у моей невестки, и я знакома с ним лишь как с ее гостем.

– Я весьма надеялся, – строго ответил мистер Бридж, – что найду в вас больше чистосердечной откровенности. Возможно, что я ошибаюсь, но разве вы не встречались с ним несколько раз на прогулках с этой малюткой? Разве не позволяли ему на протяжении долгого времени сопровождать вас?

– Совершенно верно, но все наши встречи были случайны.

– В отношении вас я могу в это поверить, но весь свет знает лишь одно: вас видели прогуливающейся тет-а-тет с мужчиной, известным своей испорченностью и безнравственным поведением. Больше того, вас застали с ним наедине в гостиной, и вы проводили много времени в его обществе, когда посещали другие дома.

– Я и не подозревала, – пробормотала Эмма, ошеломленная этим обвинением, – что мои поступки могли явиться предметом пересудов и наблюдений, однако, хотя перечисленные вами факты сами по себе верны, их можно представить в совсем ином свете. Вы готовы выслушать мои оправдания?

– Конечно, дорогое дитя, – ответил мистер Бридж, довольный искренним и почтительным тоном Эммы.

– Я познакомилась с мистером Морганом у мистера Миллара и увидела, что он принят в обществе уважаемых женщин. Доктор навещал мою невестку и явно пользовался ее доверием. Мистер Морган предложил ей устроить меня гувернанткой к маленькой дочери леди Фанни Олстон, и мой брат одобрил эти переговоры. Интерес, который доктор проявил к моей судьбе, и создал видимость близких отношений, которые вы осуждаете. Именно эту тему мы с ним обсуждали на прогулках, но, поскольку мне не нравилось, что наши встречи походят на тайные свидания, я сообщила обо всем брату и невестке и, чтобы избежать встреч с мистером Морганом, некоторое время отказывалась гулять с ребенком без спутниц. Теперь мы с доктором видимся гораздо реже; прошло не меньше двух недель с тех пор, как мы в последний раз повстречались на улице. Знай я, что мистер Морган – испорченный и безнравственный человек, как вы говорите, я никогда не позволила бы ему вмешиваться в мои дела, но разве я могла заподозрить такое, видя, что миссис Уотсон относится к нему с полным доверием? Да и почти все знакомые мне кройдонские дамы привечали и обласкивали доктора.

– У тех, кто хорошо его знает, есть все основания утверждать, что общение с мистером Морганом для вас небезопасно. Им известно, на что он способен, и, разумеется, больше всего сограждан поразило ваше пренебрежение светским этикетом. Мне очень жаль, однако вы правы, когда утверждаете, что все женщины привечают и обласкивают его. Несмотря на дурную репутацию, манеры мистера Моргана приносят ему всеобщую любовь, и многим слабовольным дамам нравится, когда он потакает их тщеславию, лицемерно восхищаясь их умом и обаянием. Но те, кто поддается на его лесть, имеют склонность строго судить других. Однако скажите, вы в самом деле собираетесь поступить к леди Фанни Олстон по рекомендации доктора?

– Нет. Ее милость неожиданно – и не слишком учтиво – оборвала переговоры.

– Я только рад, голубушка. Было бы крайне нежелательно, если бы вы поселились у леди Фанни, оказавшись совершенно беззащитной перед доктором. По-видимому, в том и состоял его замысел. Бедная девочка! Что угодно, только не это.

Эмма задумчиво молчала.

– Если у вас есть хоть немного решимости и силы духа, – продолжал мистер Бридж, – советую всеми силами избегать близости с этим опасным человеком. Возможно, борьба будет мучительной, но, поверьте, гораздо менее тяжелой, чем последствия вашего увлечения им.

– Не думаю, что опасность, которую вы предвидите, существует в действительности, – решительно возразила Эмма.

Священник покачал головой.

– Молодые всегда самонадеянны, – вздохнул он, – но, если вы основываете свои упования на нежной привязанности к вам, которую, возможно, демонстрировал Морган, поверьте, здание ваших надежд будет возведено на зыбкой почве, и вы наверняка окажетесь обманутой, как и другие его жертвы!

– Вы неправильно меня поняли! – с жаром воскликнула Эмма. – Я не посмела бы похваляться, будто я, в отличие от других молодых женщин, непогрешима, однако мне вряд ли придется доказывать свою честность на деле. У меня и в мыслях не было, что мистер Морган питает ко мне какие‑то иные чувства, кроме дружеских, как и вы. Мне показалось, что с его стороны было очень любезно проявить заботу о сироте и эта любезность оправдана его возрастом. Ибо, хотя мистер Морган моложе вас, сэр, он годится мне в отцы, и я усмотрела в его отношении ко мне нечто отеческое. Что до моих чувств к нему, то поначалу я, разумеется, испытывала благодарность, но, признаюсь, в последнее время в его поведении стали проглядывать признаки, заставившее меня усомниться в его принципах и избегать общения с ним наедине. Я убедила вас в своей искренности или вы не верите моей исповеди и по-прежнему сомневаетесь в моих словах?

– Пожалуй, рискну поверить вам, но все же должен повторить предостережение: будьте начеку и не позволяйте Моргану порочить вашу репутацию. У вас, голубушка, в Кройдоне есть враги.

– У меня, сэр?! Возможно ли это? Однако мистер Морган намекал на то же самое!

– На сей раз он говорил правду, каковы бы ни были его мотивы. За вами многие наблюдают – из простого любопытства ли, по злобе или из зависти, но все ваши действия подвергаются пристальному и недоброжелательному разбору. Вот откуда мне стало известно о ваших прогулках с Морганом. Повстречав вас здесь, я не мог удержаться от предостережений. Даже странно, что мы так и не встретили доктора, ведь я видел, как он шел за мной по дороге. Вероятно, теперь он сторожит вас, дожидаясь, когда я уйду.

– Вас не слишком затруднит проводить меня домой? – попросила встревоженная Эмма. – Я буду очень признательна.

Мистер Бридж с готовностью согласился, и, позвав Жанетту, они отправились в город. Тот, о ком они говорили, встретился им у одного из перелазов в живой изгороди. По-видимому, мистер Морган следил за мисс Уотсон и ее провожатым. И хотя он, вероятно, был разочарован присутствием священника, однако приблизился и, поклонившись и вкрадчиво улыбнувшись, подал Эмме руку, чтобы помочь одолеть перелаз. Мистер Бридж весело заметил, что, кажется, стал слишком стар для галантных жестов, и посему не стоит удивляться, что мужчины помоложе и половчее отбирают у него эту приятную обязанность. Мистер Морган явно не хотел отпускать Эммину руку: он пропустил ее себе через локоть, будто заявляя о своем праве поддерживать и сопровождать мисс Уотсон. В другое время Эмма едва ли обратила бы внимание на подобную вольность, но у нее в ушах еще звучали предостережения мистера Бриджа, и она не могла смириться с таким самоуправством доктора. Решительно выдернув руку, девушка повернулась к перелазу, чтобы предложить помощь пожилому священнику. Мистер Морган принялся сверлить Эмму глазами, точно желая разгадать, почему она отвергла его любезности, но ему не удалось поймать взгляд девушки, и он был вынужден довольствоваться тем, что пошел рядом с ней.