Прощаясь с Энни Миллар, Эмма чувствовала, что ей хотелось бы поближе узнать новую знакомую, а на следующее утро обнаружила, что ее стремление, по-видимому, будет удовлетворено, поскольку молодая особа заглянула к Уотсонам еще до полудня и выразила живейшее желание продолжить знакомство с обеими сестрами. Маргарет, которую мисс Миллар знала раньше и к которой, разумеется, не питала особого расположения, судя по всему, была не намерена присоединяться к двум другим мисс Уотсон, которым Энни предложила прогуляться. Зависть и неприязнь, которые возбуждала в Маргарет любая хорошенькая девица, в случае Энни Миллар были особенно сильны, и она, естественно, старалась избегать этой особы.

Миссис Роберт вошла в комнату как раз в ту минуту, когда мисс Миллар уговаривала Элизабет и Эмму отправиться с ней на прогулку. Уяснив, в чем дело, Джейн, будучи особенно сердита на Эмму за восхищение, которое та вызвала накануне вечером, немедленно вмешалась в разговор:

– Право, моя дорогая мисс Миллар, с вашей стороны весьма любезно предложить девочкам прогуляться, и я не сомневаюсь, что они чувствуют себя чрезвычайно обязанными вам, однако Эмма не сможет принять приглашение. Как ни жаль мне отказывать вам в какой‑либо просьбе, нынче я не могу дать согласие. Сегодня утром Эмма вынуждена будет остаться дома: у нее много дел, которые нельзя отложить, а посему ей придется отказаться от предлагаемого вами удовольствия.

Эмма изумилась, услыхав заявление невестки, поскольку ведать не ведала ни о каких срочных делах, которые вынуждали ее остаться дома. Она растерялась, не зная, что ответить, мисс Миллар же вкрадчиво спросила:

– Почему бы вам не отложить свои дела до вечера, а сейчас отправиться вместе с нами? Что за неотложные заботы у вас могут быть?

– Полагаю, я нужна невестке, – пролепетала Эмма, краснея и запинаясь. – А если так, я, конечно, должна остаться.

– А я‑то решила, что вас приговорили к какому‑то искупительному наказанию, и уже вообразила себе нечто удивительное и романтичное, но, право, мне кажется, вы могли бы отложить свои занятия и составить нам компанию.

– Вы необычайно добры, – снова вмешалась миссис Уотсон, – но там, где речь идет об очень молодых особах, абсолютно необходимы строгая дисциплина и система. Пока Эмма находится под моей опекой, я не могу допустить, чтобы она уходила из дому когда заблагорассудится, хотя если бы кто‑нибудь и мог уговорить меня сделать послабление и нарушить правила, то это были бы вы, мисс Миллар, уверяю вас.

Известие о том, что молодая особа в Эммином возрасте не может свободно действовать по собственному усмотрению, показалось Энни весьма странным. Эмма, впервые услышавшая о «правилах», прежде, насколько ей было известно, не существовавших, разделяла удивление и досаду мисс Миллар. Чувствуя, однако, что не удастся выступить против самовластия невестки, не нарвавшись при этом на настоящую ссору, Эмма начала со страхом задумываться о будущем и гадать, что же будет дальше.

– Хорошо, – заключила мисс Миллар, – если мисс Эмма не сможет пойти сейчас, скажите, когда именно я смогу рассчитывать на это удовольствие. Хоть сегодня ваши правила принесли мне разочарование, я утешаюсь тем, что в другой раз, разобравшись с распорядком дома, буду точно знать, когда смогу рассчитывать на общество вашей золовки. В котором часу Эмма совершает моцион?

Миссис Уотсон, застигнутая врасплох, не знала, что ответить. На мгновение она заколебалась, после чего заявила:

– Что ж, поскольку мне не хочется расстраивать ваши планы, в другой день я постараюсь составить расписание так, чтобы угодить вам, дражайшая мисс Миллар. А покамест советую совершить сегодняшнюю прогулку без Эммы.

Мисс Миллар со вздохом согласилась и вместе с Элизабет вышла из дома.

Глава IX

– Хорошенькое дельце! – воскликнула миссис Уотсон, как только за ними закрылась дверь. – Как мило и благоразумно с твоей стороны, Эмма, явившись в наш дом нахлебницей без гроша в кармане и каких‑либо видов на будущее, беспечно фланировать по улицам в обществе лучших людей города! Вот что я тебе скажу: если продолжишь в том же духе, я приму меры, и во время следующего званого вечера ты будешь сидеть у себя наверху. Полагаю, ты рассчитываешь продолжить знакомство с Альфредом Фримантлом, а возможно, охотишься за самим Джорджем Милларом. Вижу, придется держать тебя в ежовых рукавицах, иначе мне не избежать позора. Девица твоего возраста, кокетничающая напропалую, – это просто возмутительно.

– Не знаю, что такого я сделала, – пробормотала Эмма, борясь с обидой, – и чем заслужила твои упреки. Мисс Миллар позвала меня на прогулку, разве тут есть моя вина?

– Не перечь мне, милочка, это чрезвычайно дерзко и неуважительно, и я подобного не потерплю! Если ты воображаешь, что знакомство с Осборнами и другими знатными господами дает тебе право здесь распоряжаться и поступать как заблагорассудится, то это большое заблуждение. Уверяю тебя, я ничего такого не допущу. Ступай в детскую и присмотри за малышкой, а няне скажи, что у меня для нее есть поручение. Старайся приносить хоть какую‑то пользу и выказывать благодарность за необычайную щедрость твоего брата, который взял в свой дом такую голодранку, как ты!

Донельзя возмущенная Эмма испытывала сильное искушение взбунтоваться. Первым ее побуждением было уйти к себе в комнату и запереться там, но она вспомнила, что совершенно бесправна и никто из домашних не сможет оказать ей действенной поддержки. Элизабет, конечно, встанет на ее сторону, но только на словах, а не на деле. И, поскольку любое противостояние было бесполезно и сулило неизбежное поражение, Эмма приняла мудрое решение безропотно подчиниться, подавить невольное чувство отвращения и унижения и помнить, что она действительно в долгу перед братом за еду и кров, а значит, придется прикладывать все усилия, чтобы облегчить ему неприятное бремя. Она отправилась, как было велено, в детскую и все утро оставалась там, занимаясь Жанеттой. Возрастающая привязанность малютки к доброй новой тетушке доставляла Эмме подлинное удовольствие и помогала коротать время настолько приятно, насколько было возможно в подобных обстоятельствах.

Элизабет очень огорчило, что Эмме не позволили отправиться на прогулку, и, не умея скрывать свои чувства, она немедленно поделилась со спутницей опасениями, что Эмма не будет счастлива в доме Роберта, поскольку Джейн положительно невзлюбила бедняжку.

Энни негодовала. Ей было трудно представить, что кто‑то может невзлюбить Эмму. Эти чудесные темные глаза, прелестные локоны и неподдельное изящество облика, по мнению мисс Миллар, столь живо свидетельствовали о приветливом, жизнерадостном и бесхитростном нраве, что никто не мог бы на нее сердиться. Она расточала восторженные похвалы мисс Эмме, немало порадовавшие Элизабет. Этот разговор состоялся по дороге к дому мисс Миллар, куда та хотела зайти, прежде чем отправиться на прогулку за город. Она сразу же повела свою спутницу наверх, в собственные покои, и на минуту оставила ее в гардеробной одну, чтобы сделать кое‑какие распоряжения. Элизабет, чтобы скоротать время, стала просматривать лежащие на столе книги, но внезапное появление Джорджа Миллара нарушило ее одиночество. Мисс Уотсон стояла спиной к двери, и капор и плащ не позволяли хозяину дома узнать ее. Решив, что это сестра, мистер Миллар мигом очутился возле нее и, положив руку ей на плечо, произнес:

– Милая Энни!

Когда Элизабет повернулась к нему, пивовар, разумеется, тотчас понял свою ошибку. На мгновение он пришел в страшное замешательство, но Элизабет засмеялась и восприняла оплошность хозяина дома столь непринужденно, что тот вскоре оправился от смущения. Она объяснила, что ждет Энни, и, услыхав, что барышни собираются прогуляться за городом, Джордж Миллар объявил, что у него сегодня выходной и, ежели дамы не возражают, он готов их сопровождать.

– Вообще‑то, – добавил он, – я даже обязан пойти с вами, иначе моя своенравная сестрица непременно забредет слишком далеко и простудится. Уверяю вас, ее нельзя отпускать одну на загородные прогулки.