Эмма как можно короче объяснила, когда и при каких обстоятельствах они с мисс Осборн подслушали разговор. Роберт с нескрываемым ликованием потер руки.

– Итак, Том попался, положительно попался! Отлично, теперь мы быстро прижмем его к ногтю. Как удачно вы очутились в нужном месте и в нужное время! Но почему ты не упоминала об этом раньше, дитя мое, хотя не раз слышала, как я сетовал на отсутствие свидетелей?

Эмма заявила, что сперва хотела посоветоваться с мисс Осборн, поскольку они обещали друг другу хранить тайну и она не могла раскрыть секрет без согласия приятельницы. Роберт пребывал в радостном экстазе. Он с ликованием предвкушал судебное разбирательство по поводу нарушения обещания жениться, йclat^[15], обычно сопровождающую подобные тяжбы, и возмещение ущерба сестре, что позволило бы без промедления сбыть ее с рук, удачно выдав замуж. Его восторгам не было предела. Он решил, что первым делом напишет письмо обвиняемому, в котором напомнит о данном мисс Уотсон обещании, но на свидетелей ссылаться не станет, после чего поручил Эмме уведомить мисс Осборн, что Маргарет никогда не освобождала Тома от обета и по-прежнему полагает, что они помолвлены, а следовательно, мисс Осборн вправе сообщить своей подруге (и лучше бы побыстрее), что мистер Мазгроув, проявляя внимание к другой женщине, ведет себя непорядочно, поскольку уже обещал свою руку мисс Маргарет Уотсон. Подобное заявление, сделанное лицом, которое Том, естественно, считал неосведомленным о данном обстоятельстве, встревожит его и, возможно (хотя Роберт на это не рассчитывал), приведет к какому‑либо соглашению. Эмма спросила, что будет, если мистер Мазгроув, что весьма вероятно, станет отрицать помолвку и, полагаясь на отсутствие свидетелей, откажется жениться. Роберт заверил ее, что на этот случай у него имеется средство заставить Тома либо выполнить данное обещание, либо возместить крупный ущерб. Он, Роберт, ни секунды не колеблясь, подаст против повесы иск, а поскольку мисс Осборн и Эмма подтвердят показания Маргарет, в исходе дела можно не сомневаться.

Эмма пришла в ужас, услышав, что ей грозит, и робким голосом, в котором слышались испуг и недоверие, спросила, действительно ли брат собирается вызвать в суд мисс Осборн.

– А почему бы и нет? – холодно уронил Роберт. – Полагаю, она, как любая другая женщина, в состоянии давать показания, и благодаря ее появлению процесс получит широкую огласку.

– Ты думаешь, ей это понравится? – пролепетала бедная Эмма, дрожа за участь подруги не меньше, чем за собственную.

– Я не стану ломать над этим голову, просто вызову ее повесткой как свидетельницу, и она обязана будет явиться в суд, хочет она того или нет.

Эмма молчала, но вид у нее был чрезвычайно встревоженный. Брат заметил ее терзания и, немного подумав, обратился к сестре со следующими словами:

– Поскольку ты много знаешь об Осборнах, Эмма, и, кажется, умеешь хранить секреты, что, учитывая твой возраст и пол, весьма примечательно, я поделюсь с тобой своим планом, и мы посмотрим, поможет ли твой острый ум в его осуществлении. Итак, слушай: допустим, Том Мазгроув откажется признавать факт помолвки. Тогда я пригрожу подать в суд, призвав вас с мисс Осборн в качестве свидетелей. Если действительно дойдет до суда присяжных, мисс Осборн будет вынуждена явиться. Но сказать, что ей это не понравится, значит ничего не сказать. Что ж, тогда пускай ее семья употребит все свое влияние на Мазгроува, чтобы склонить его к браку: может, у них что‑нибудь и получится. В отличие от нас, Осборны смогут воздействовать на него самыми разными способами: пригрозив предать его вероломство огласке, припугнув гневом всей семьи в том случае, если он вынудит нас прибегнуть к крайностям, возможно, даже воспользовавшись связями, чтобы найти ему какое‑нибудь теплое местечко или синекуру. А покамест никому ничего не говори; я сам расскажу Маргарет все, что сочту нужным, ты же на все расспросы отвечай, что я не позволил тебе говорить об этом деле. Теперь ступай.

Эмма с радостью ушла бы к себе, но Джейн ее перехватила.

– Как долго ты там пробыла! – нетерпеливо воскликнула она, хватая девушку за плечо. – Я думала, ты никогда не выйдешь, и ни словечка не расслышала. А теперь расскажи мне обо всем.

Эмма заверила невестку, что не смеет этого делать: брат строго-настрого велел ей помалкивать, и это была чистая правда.

– Что ж, мистер Уотсон поступил весьма опрометчиво. Я его проучу: будет помнить, каково скрывать от меня тайны! Дело‑то, видно, серьезное, раз из-за него столько шума. Нет, не ходи наверх, ты нужна мне в гостиной, дитя мое.

Эмма неохотно проследовала в гостиную. Там сидели Элизабет и Маргарет, но прежде, чем Джейн успела поведать им о неправедном тиранстве хозяина дома, который отказался посвятить свою супругу в дело, которое ее не касалось, объявили о приходе утренней гостьи.

Вошедшую даму звали миссис Тернер, это была вдова в старомодном черном платье, с добродушным, но невыразительным лицом и жизнерадостными манерами.

– Итак, миссис Уотсон, – воскликнула она, – вот и вы, милы и трудолюбивы, как всегда. Ваш супруг должен благословлять свою счастливую звезду, подарившую ему такую женушку. Я всегда считала вас примером для всех хозяек и замужних дам. А какое приятное общество я тут вижу! Кто эти милые барышни? Очаровательные создания!

– Это сестры мистера Уотсона, – лаконично ответила Джейн.

– Ах да, я помню, бедные сиротки! Мисс Маргарет, прошу прощения, вас‑то я должна была узнать! Вероятно, меня обмануло черное платье, кстати весьма элегантное. Черное всегда к лицу, к тому же выгодно подчеркивает стройную фигурку мисс Маргарет. – Миссис Тернер перевела взгляд на Эмму. – Какое хорошенькое личико! Вы, должно быть, очень гордитесь своей новой золовкой, миссис Уотсон. Я не знаю ничего приятнее красивого личика. Такие милые черты! Все трое очень недурны собой – и совсем не похожи на вас, миссис Уотсон.

Хозяйка дома ответила на эту пространную речь лишь тем, что осведомилась о благополучии зятя миссис Тернер, мистера Миллара.

– О, у Джорджа все прекрасно, благодарю вас, – ответила неунывающая дама, которая, кажется, все видела в couleur de rose^[16]. – Он по локоть в хмеле и солоде. Я частенько твержу, что хорошо бы ему не зарываться в работу с головой. Уверена, у Джорджа самое процветающее дело в городе. А эти чудные создания, его детишки! Вы не представляете, какие они ангелочки! Но, увы, им нужна мать. Может, вы кого порекомендуете, миссис Уотсон? – Гостья лукаво покосилась на трех барышень. – Сгодится любая милая, спокойная, здравомыслящая молодая особа двадцати шести – двадцати семи лет. Хвала небесам, Джорджу не нужно беспокоиться о кошельке, денег у него предостаточно, зато ему требуется милая и добродушная женушка, которая не будет перечить ему и изводить его деток, – вот чего он хочет.

– Что ж, – обрадовалась миссис Уотсон, – пусть приходит сюда. Я уверена, что ни одна из наших девочек ему не откажет: денег у них нет, поэтому не стоит воротить нос от того, что само в руки идет. Таким девицам не пристало привередничать, и даже самые милые из них вполне могут довольствоваться Джорджем Милларом.

– Ну конечно! Знаете, я денно и нощно уговариваю Джорджа снова жениться, а он всегда отвечает, что я сама должна выбрать ему жену, поскольку у него на это нет времени. Нынче я заставлю его прийти сюда вечером – поглядим, что он скажет.

– Милости просим, – отвечала Джейн. – Мы ждем к обеду нескольких друзей. Пусть мистер Миллар приходит вечером, когда покончит с делами. Но ни слова ему о нашей задумке: надо застигнуть его врасплох!

– Что ж, – заявила Элизабет, – я в восторге от вашего плана и честно предупреждаю вас, миссис Тернер, что сделаю все возможное, дабы понравиться вашему зятю и занять место покойной миссис Миллар. Убеждена, что он очень привлекательный мужчина и стоит того, чтобы его охмурить.

– Ай да умница! – воскликнула миссис Тернер. – Честность и прямота мне всегда по душе. Вижу, вы не такая гордячка и признаете, что вам, как и любой девице, до смерти хочется замуж. Некоторые молодые особы притворяются, будто им ничего не надо, но я‑то знаю, о чем они втайне мечтают. Я всех их насквозь вижу.