Эмма понимала, что не сможет полюбить Роберта. Она сторонилась его и призывала все свое самообладание и стремление к благопристойности, чтобы не показать, насколько брат ей неприятен. Кажется, ничто не могло поколебать крайнего самодовольства, присущего его речам и манерам. Он никогда не проявлял ни чувствительности, ни мягкости. При виде отца Роберт Уотсон едва выказал признаки душевного волнения, а то немногое волнение, которое еще можно было уловить в комнате больного, исчезло прежде, чем этот джентльмен приблизился к порогу гостиной.

– Что ж, должен сказать, все это весьма прискорбно, – заявил он, усевшись в пустое отцовское кресло и протянув ноги к каминной решетке. – Весьма прискорбно для меня. Можно было рассчитывать, что отец проживет еще лет десять, он не такой уж старик. По моим прикидкам – не меньше десяти лет. И видите, как я просчитался! Одному богу известно, что с вами будет, девочки: вам придется поделить между собой всего тысячу фунтов, не больше. Как неудачно, что это случилось именно сейчас, ведь вам, конечно, придется вернуться в Кройдон.

– Болезнь отца была бы неудачной и в любое другое время, – возразила Пенелопа, – но, надеюсь, не неизбежной. Лично я в Кройдоне жить не собираюсь, обещаю тебе.

– Если у тебя другие планы, тем лучше. Трех нахлебниц вполне достаточно. Похоже, отец допустил огромную недоработку, иначе хоть одну из вас уже наверняка выдали бы замуж. – И в порыве досады на безбрачие сестер Роберт Уотсон так яростно пошевелил угли в очаге, что пламя ярко вспыхнуло.

– Что ж, в благодарность за проявленную тобою необычайную братскую заботу, – саркастическим тоном бросила Пен, – хочу утешить тебя и сообщаю, что я помолвлена и через месяц выйду замуж.

– Неужели? Дорогая сестрица, поздравляю тебя! Что с брачным договором? Если бумаги пройдут через нашу контору, обещаю тебе, что приложу все усилия, дабы оформить сделку наиболее выгодным для тебя образом.

– Твоя щедрость, дорогой Роберт, достойна всяческого подражания и намного превосходит мои ожидания. Но я не стану злоупотреблять ею, уверяю тебя. Брачный контракт готовят в Чичестере, и, полагаю, мне вообще не потребуется прибегать к вашему с Джейн гостеприимству.

Пенелопа произнесла эти слова с язвительной многозначительностью, которую брат не мог истолковать превратно, однако благоразумно решил пропустить мимо ушей.

– Тема весьма деликатная, и чувствительные молодые женщины, само собой, стараются уклоняться от подобных разговоров, – прошептала только что вошедшая Маргарет, – но я поборю свою стыдливость, чтобы сообщить тебе, Роберт, что я тоже помолвлена и собираюсь замуж, а следовательно, как ни рада была бы я поселиться у моей дорогой Джейн, однако вскоре, надеюсь, миссис Том Мазгроув сама будет принимать ее в собственном доме, чтобы отплатить за доброту, которую она проявляла к Маргарет Уотсон!

– Что? – воскликнул Роберт, уставившись на сестру с нескрываемым изумлением. – Ты помешалась, Маргарет!

– Надеюсь, что нет, – возразила та, жеманно хихикая. – Я помолвлена с моим дорогим Томом Мазгроувом, вот и все, что я хотела сказать. Вне всякого сомнения, в свое время мы поженимся.

Брат по-прежнему с подозрением взирал на нее, но, немного подумав, заключил:

– Что ж, Маргарет, если так, ты заслуживаешь большего уважения, чем я к тебе питал, ибо на Тома я не ставил. Но раз ты утверждаешь, что вы помолвлены, я сердечно рад это слышать. Есть у тебя свидетели? Или контракт, составленный в письменном виде?

– Нет, объяснение произошло в оранжерее замка Осборн, а что до свидетелей – о, дорогой Роберт, ты же не думаешь, что леди и джентльмены предпочитают разыгрывать подобные нежные сцены при свидетелях! – воскликнула Маргарет, стараясь принять вид невинной и чувствительной барышни.

– А лучше бы, черт возьми, при свидетелях! – отрезал Роберт. – Тогда у родных было бы куда меньше хлопот, а у самих невест – гораздо больше шансов вступить в брак. Впрочем, раз уж так вышло, ради тебя самой и твоих близких надеюсь, что Том сдержит слово. По нынешним временам, это не такая плохая партия.

– Плохая? Вот уж нет! – воскликнула Маргарет, презрительно вскинув голову. – Хотела бы я, чтобы всем моим сестрам так повезло. Том Мазгроув – жених, которому позавидует любая девица.

– Сомневаюсь, чтобы его доход составлял хотя бы тысячу фунтов в год, Маргарет, – парировал Роберт, точно именно от этого зависела целесообразность брака. – Но если Том не погряз в долгах, он сможет преуспеть. Я желаю Элизабет и Эмме такого же везения, чтобы они не стали обузой для близких.

«Обузой для близких»! Эти слова долго звенели в ушах Эммы и терзали ее нежное сердце. Возможно ли, что родной брат не только думает о сестрах в подобном духе, но и преспокойно заявляет об этом; что он лишен не только родственной привязанности, но даже желания выглядеть гостеприимным, добрым или щедрым? Разве может ожидать их в его доме утешение и покой, если Роберт уже теперь, не дожидаясь, пока они переступят его порог, говорит такие вещи!

Прежде чем краска, вызванная обидой, сошла с Эмминых щек, Роберт добавил:

– Джейн считает, что во время твоих визитов к Говардам и в замок тебе, Эмма, должно быть, не хватило такта и ловкости, иначе ты, несомненно, обратила бы новые знакомства себе на пользу.

– Мне жаль, что Джейн видит в моем поведении нечто предосудительное, – кротко ответила девушка, – но я не знаю, чего она ожидала от меня.

– Я сказал ей, что она чересчур далеко заходит в своих мечтах, – продолжал Роберт, – однако Джейн утверждает, что при должном прилежании ты могла бы подцепить молодого лорда. Тебе следовало почаще попадаться ему на пути. Небогатые девицы вроде тебя не должны упускать ни единой возможности, преследуя свои интересы и интересы своей семьи, и постараться пристроиться получше, когда это в их силах.

Эмма промолчала. Ее переполняло такое сильное возмущение, что она боялась раскрыть рот.

– Надеюсь все же, – гнул свое Роберт, – что в преступной халатности ты не повинна. Молодой лорд, конечно, настоящий болван, но этот брак был бы выгоден для тебя – и для твоей семьи. Больше всего на свете я хочу стать поверенным барона и распорядителем его имущества, помни об этом!

– Боюсь, – ответила Эмма, изо всех сил стараясь сдержаться, – что если исполнение твоего желания зависит от моего брака с лордом Осборном, то едва ли оно когда‑нибудь осуществится.

– Очень жаль, – серьезно ответил Роберт, – но я знаю, что столь благоприятные союзы заключаются не без некоторых хлопот и усилий. Возможно, поживи ты тут подольше, у тебя было бы больше шансов. Я подумаю об этом.

Эмме очень хотелось попросить брата, чтобы он не утруждал себя, но она сочла, что благоразумнее промолчать.

В следующий раз когда Эмма осталась наедине со старшей сестрой, та призналась, какое огромное удовлетворение доставило ей известие о помолвке Пенелопы. Судя по тому, что удалось выяснить Элизабет, приготовления шли полным ходом и брак был бы уже заключен, кабы не болезнь мистера Уотсона. Что до денежной стороны вопроса, это определенно была хорошая партия для Пен. И хотя сама Элизабет не жаловала пожилых вдовцов, страдающих астмой, она не могла ожидать, что у всех окружающих будут такие же вкусы, как у нее. Если сама Пенелопа довольна, лучшего и желать нельзя.

Эмма придерживалась иных взглядов и настроений. Ей бы хотелось, чтобы Пен требовала большего и не считала главной целью и венцом супружества размеры имущества, закрепленного за женой. Пенелопе явно недоставало то ли утонченности, то ли принципиальности, что и привело к подобному исходу. Эмма дивилась, что Элизабет не разделяет ее чувств.

Затем мисс Уотсон перешла к обсуждению помолвки Маргарет, которую она, по ее словам, сочла невероятным событием. Элизабет поведала Эмме, что в день бала на обратном пути домой Маргарет без умолку болтала глупости, а потом объявила о своей помолвке с Томом и сказала, что назавтра он приедет просить согласие у отца. Маргарет, очевидно, ожидала жениха после полудня: она уделила необычайное внимание своему туалету и уговорила Элизабет приготовить на одно блюдо больше – на случай, если Том останется у них на весь день. Однако сей джентльмен так и не появился. Вечером же у отца случился приступ, и уверения сестрицы вылетели у Элизабет из головы. Теперь она задавалась вопросом, не была ли помолвка ошибкой – тщеславной фантазией Маргарет или следствием того, что Том, разгоряченный шампанским и флиртом, ляпнул лишнего. Прошло уже целых два дня, а он все не появлялся; Маргарет написала ему вчера, но ответа не получила. Будь на ее месте Элизабет, она, конечно, была бы недовольна таким поведением суженого.