Встревоженные и озадаченные, Парлетти и Джимми вернулись к другому входу — и обнаружили, что он запечатан! Огромный каменный блок опустился, перекрыв проход. Изнутри не доносилось ни звука. Тарней, Уилсон и Маркерс находились по ту сторону — возможно, били кулаками по образовавшейся преграде и кричали, но ни один звук не проникал наружу.

Капитан Этвелл слушал, плотно сжав губы. Он не стал корить беднягу Парлетти, а велел ему взять себя в руки. Это была не его вина. Он не мог знать, что так произойдет. Парлетти, почти обезумевший от угрызений совести, заставил себя выпрямиться.

Мы все, кроме Карсена, поспешили к пирамиде, чтобы решить, что делать. По пути капитан Этвелл высказал предположение, что две двери как-то связаны системой долговечных каменных противовесов. Марсианские строители сделали это не просто так. Когда одна дверь закрывается, другая автоматически открывается. Значит, чтобы открыть камеру для дегидратации топлива, нам нужно просто закрыть ту, что открыл Парлетти.

Когда мы прибыли на место, стало ясно, почему бескровные губы Парлетти были так мучительно сжаты. Механизм с балансирным камнем, который он привёл в действие, оказался бесполезен для обратного процесса. Камень раскололся пополам — несомненно, он был источен временем за те века, что прошли с момента его установки.

Мы столкнулись с леденящим душу фактом: каменную дверь невозможно опустить, а значит — невозможно открыть ту, что заперла наших людей!

Мы спустились вниз, обыскали все, но не нашли похожего механизма, управляющего той дверью. Чтобы подбодрить оказавшихся взаперти товарищей, капитан Этвелл простучал по камню прикладом винтовки азбукой Морзе послание. В ответ донёсся стук, сообщавший, что с ними всё в порядке и они знают: мы скоро их освободим.

Но вопрос в том — как?

И эта задержка, вдобавок ко всему, может замедлить дегидратацию топлива настолько, что мы не успеем улететь с Венеры в отведённый срок!

Четыреста шестьдесят шестой день.

Трое наших все еще заперты. Прошли уже сутки. А неумолимое время отлёта приблизилось ещё на двадцать четыре часа.

Мы перепробовали всё, что смогли придумать. Пытались поддеть каменный блок, запечатавший людей, металлическими рычагами. Не смогли сдвинуть его ни на дюйм. Он, вероятно, весит тонны. Только огромные противовесы равной массы могли бы поднять этот камень. Марсиане явно предусмотрели защиту от проникновения. Но зачем две двери связаны таким образом? Ответ на эту загадку затерялся в далёком прошлом.

Мы, конечно, попробовали смастерить заряды из нашего ракетного топлива, надеясь расколоть каменный блок. Взрывы только повредили его поверхность. Пришлось остановиться, когда в потолке появились зловещие трещины. Было бы еще хуже, если бы весь проход обрушился нам на головы, навсегда похоронив тех троих. Мы также пробовали долбить камень вручную, но даже мощнейшие удары молота, зажатого в руках здоровяка Суинертона, едва откалывали крошечные кусочки.

Мы совсем пали духом. Страшно представить, что чувствуют люди внутри. Есть старая легенда о проклятии, висящем над египетскими пирамидами на Земле. Мы почти физически ощущаем, что в этом что-то есть — даже здесь, на Венере.

Четыреста шестьдесят седьмой день.

Результатов пока нет. Люди всё ещё заперты. До крайнего срока отлёта с Венеры во время соединения планет осталось двадцать четыре часа.

Мы не улетим, пока они живы, хотя они сами настаивали на этом, передавая сообщения азбукой Морзе через каменный блок.

Капитан Этвелл отправил Суинертона и Парлетти обследовать каждый дюйм пирамиды, обходя один за другим все выступы в поисках другого возможного входа. Они ничего не нашли. Джимми жестами дал нам понять, что мы ничего не найдём. Кстати, мы не виним Джимми за случившееся, хотя именно он привёл Парлетти ко второй двери. И всё же Джимми как‑то понимает сложившуюся ситуацию и, похоже, испытывает чувство вины. Мы ценим его за это.

Что ж, Земля, мы ещё не потеряли надежду полностью, но сохранять оптимизм всё труднее. Спасибо за ваши слова сочувствия и за ободряющие послания со всего мира, переданные нам.

Четыреста шестьдесят восьмой день.

Слава Богу, люди спасены!

Сегодня рано утром у Парлетти возникла мысль заглянуть в комнату, видневшуюся за недавно открытой дверью. Мы последовали за ним. Рассматривая то, что там находилось, мы почти забыли о нашем отчаянном положении.

Похоже, изначально здесь располагалась какая-то гигантская машина. Большая часть металла не сохранилась, но остался каркас. Некая труба была направлена вертикально вверх, за пределы пирамиды. Парлетти говорит, что это, вероятно, и есть главная причина, по которой было возведено всё сооружение. И это может быть ключом к тому, зачем пирамиды строились на Земле, Марсе и, возможно, на других планетах. Для какой цели? Время хранит молчание.

Но вдруг Парлетти наткнулся на то, на что он смутно надеялся. Ещё один механизм с балансирным камнем — возможно, второй ключ к системе дверей! Если бы мы знали об этом два дня назад… впрочем, нет смысла думать об упущенных возможностях.

Парлетти собрался толкнуть камень, но капитан Этвелл отбросил его руку. Если первый механизм развалился после использования, то и этот тоже может развалиться, заперев нас здесь.

Мы переглянулись.

Очевидно, это была устрашающая перспектива. И всё же стоило попытаться, чтобы освободить ребят. Следовательно, сделать это должен был один человек — на свой страх и риск.

В худшем случае — одна жизнь за три.

Момент был напряженный. Кто это будет? Капитан Этвелл собрал нас в коридоре, чтобы обсудить этот вопрос. Суинертон предложил бросить жребий. Однажды на Луне мы уже так делали…

Парлетти совершенно спокойно отмёл это предложение и потребовал предоставить ему право сделать всё самому. Он невольно запер этих людей в ловушке. Кто, как не он, должен рискнуть жизнью, чтобы исправить содеянное?

Сказав это, он направился в комнату, и в тот же миг раздался скрежет камня о камень.

Дверь опускалась, словно по мановению волшебной палочки!

Она закрылась за считанные секунды, пока мы таращились на нее, выпучив глаза. А затем мы услышали ответный грохот снизу. Склеп, в котором томились Тарней, Уилсон и Маркерс, открывался!

Мы побежали вниз. Они встретили нас на полпути и бросились от радости обниматься с нами. Они были измождены, голодны, измучены жаждой, но в остальном — вполне здоровы, несмотря на трехдневное заточение. Мы попытались найти объяснение случившемуся чуду, ведь двери открылись сами по себе.

— Где Джимми? — внезапно закричал Парлетти.

И тогда мы поняли. Джимми сдвинул балансирный камень! Он оказался в той комнате, и спасти его уже не было никакой возможности. Он осознал сложившуюся ситуацию, проскользнул внутрь, пока мы разговаривали, и пожертвовал собой. Мы спасли одну его жизнь. Он спас четыре наши.

В летописи освоения космоса должно быть вписано имя Джимми, сына Венеры. Мы все торжественно поклялись в этом. Добавлю лишь, что Парлетти не скрывал слез, оплакивая существо, в котором он, несмотря на его инопланетную природу, нашёл настоящего друга.

Четыреста шестьдесят девятый день.

Прощай, Земля, на время!

Сколько бы Карсен ни пересчитывал, мы не можем сейчас стартовать к Земле. Инцидент в пирамиде сорвал все сроки. Планеты не ждут никого. Если мы отправимся в космос сейчас, мы достигнем орбиты Земли слишком рано. Орбитальная скорость Венеры на шесть миль превышает скорость Земли. С нашим ограниченным запасом топлива мы не сможем компенсировать эту разницу.

Откровенно говоря, наша ситуация плачевна. До следующего сопряжения планет, которое наступит через четырнадцать месяцев, наше топливо может снова напитаться водой. Наша ультрафиолетовая установка окончательно выйдет из строя. У нас не будет надежной защиты от смертоносной плесени.