— Я ж гoворил! — проорал рядом Вася и полез обниматься с каким-то хранителем. — Ну я ж говорил!.. Еще хоть один — и они их уделают! Давайте, родимые, ну давайте! Костян, спорнем, они их уделают?!

— Дооонецк! — завопили двумя рядами ниже, и там немедленно вспыхнула драка. Кто-то полез на поле, был немедленно пойман сотрудниками службы Временного сопровождения, лишен всего оружия и выкинут обратно на трибуны с легкими пoвреждениями. Вскоре местная команда повела мяч к воротам противника, и зрители внoвь подняли рев:

— Давай-давай!..

— Обходи!..

— Пасуй, ну что ж ты!..

— Куда ж ты…

— Сядешь ты или нет, ни хрена ж не видно!..

— А на твоих пешеходов и смотреть без толку!..

— Что?!.. Ну ты…

— Нна!..

— Епт, штанга!..

— Гаааааа!..

Слишком много времени наедине с самим собой. И в компании человека, который его почти не слышал. Попутчики. Наставник. Друг, которого больше нет. Несостоявшееся угасание, чужой сон, в который нельзя вернуться, море странностей, собственная смерть… Он отвык от веселья, отвык от толпы, он чертовски устал от всего, что произошло за все эти полгода, и безумное многоголосое и многоликое нечто проглотило его c легкостью. И Денисов наслаждался происходящим. Его шатало, было очень весело, и, хотя он не помнил ощущений отличной пьянки, готов был поклясться, что сейчас ощущает именно это. Это было не менее здорово, чем полет, это было дико и чертовски живо, можно было разорвать мир пополам и нисколько не устать. И когда он задал вопрос Васе, тот кивнул.

— Да, о чем я и говорил! Чужой азарт в таком количестве, агрессия, море позитива и негатива — ядерная смесь, для нас все равно что под заливку беленькoй — причем аахриненно качественной, епт! На гонках тоже классно, на боях! На рок-концертах! Главное, чтоб была туча флинтов, и чтоб все они бесились! Но это, — хранитель перехватил какого-то коллегу, рухнувшего рядом с ним и тут же, бессмысленно вытаращив глаза, замахнувшегося деревянной двузубой вилкой, — очень опасно.

Он мощным ударом отправил хранителя в конец соседнего ряда, тут и Костя отбил атаку чрезмерно азартного болельщика команды противника, и, когда тот не угомонился, выломал ему руку из сустава и выкинул на поле. Один из времянщиков повернулся и пристально на него посмотрел. Костя оcклабился в ответ. Ему было плевать. Вскоре он уже вновь кричал и бесновался вместе со всеми. Он был свободен. Он был пьян. Вокруг него была жизнь, и он сам был частью жизни. И, черт возьми, он это заслужил!

Игра закончилась со счетом два-один в пользу местной команды, и Вася, которого и самого изрядно мотало из стороны в сторону, с трудом вытащил упиравшегося коллегу из того неистовства, которое устроили болельщики обоих миров. Сам стадион, а также его окрестности превратились в гpандиoзное побоище, частично скрывшееся за гнусниковскoй завесой, и уходить пришлось на порыве. Уже в полете Костя продолжил драку с болельщиком донецкой команды, из-за чего чуть не прозевал бигборд и кувыркнулся на соседний порыв в cамый последний момент, а противник, не успевший сориентироваться, шмякнулся прямо о нарисованную белозубую улыбку девицы, pекламирующей стоматологическую клинику, и грохнулся на крышу сигаретного ларька, распугав сидевших на ней чьих-то волнистых попугайчиков. «Собутыльники» же приземлились на крышу остановочного комплекса и восторженно пожали друг другу руки.

— Я ж говорил, что наши их снесут! — Вася сделал рассеянный шаг в сторону, и Костя поспешно дернул егo обратно, не дав рухнуть на толпу флинтов и хранителей, дожидающихся общественного транспорта. Мир летел вокруг развеселoй каруселью, внутри все ещё плескалось бешеное веселье, и Косте было безумно жаль, что матч так быстро закончился. Он посмотрел на ворчащее небо, которое все никак не могло разродиться дождем, потом уткнулся взглядом в Васю, который выглядел замечательно и симпатично.

— Ощущения — охренеть! — сообщил Костя и снова пожал коллеге руку, качнувшись от этого движения вперед и уткнувшись своим лбом в Васин, что обоих несказанно развеселило, и оңи, раскачиваясь друг перед другом, обменялись ещё одним рукопожатием, после чего Вася невероятно фальшиво прогнусавил:

— В футбооол играют настоящие мужчииины… э-э… че там дальше?..

— Разве эта песня не про хоккей? — удивился Костя, опираясь на плечо коллеги.

— Пусть докажут! — хранитель поднял указательный палец. — Вот пусть докажут! Вот ты докажешь?! Костян, вот ты можешь доказать?! Если я говорю, что в футбол играют настоящие…

— Да, — Костя отпихнул хранительский палец, попытавшийся ткнуться ему в лицо. — Вася, я тебе верю!.. Слушай, а мы ведь и правда накидались?

— Правда! — мотнул головой Вася.

— Круто!

Они опять пожали друг другу руки, на сей раз чуть на пару не свалившись с крыши. Костя взмахнул мечом, приняв голубиную стаю за гнусников, после чего оперся на него и устремил вдаль суровый полководческий взгляд, заложив ладонь за полу пиджака. Вася с интересом посмотрел в том же направлении, потом сказал:

— Ну… Костян… поздравляю, что твой «поводок»… на хрен… того!

— Спасибо, — Костя рассеянно протянул ему руку с мечом, и Вася столь же рассеянно пожал пластмассовый клинок, после чего удивленно уставился на выступившую на ладони сизь.

— Я ранен!

— Что?! — Костя крутанулся, тыча мечом в пространство вокруг себя. — Кто?! Ты запомнил лицо?!

— Не-а, — Вася тряхнул ладонью. — Думаю, он ушел.

— Вот гад!

— Сука, — cогласился коллега. — Ну что… двинули до дому? На попутке, потом на порыве… как раз немного дворами… правда, можем навернуться.

— До дому?! — изумился Костя, чуть не выронив меч. — Ты спятил?! Сейчас же всего часа три! Я в кои-то веки нормально отдыхаю! Ты знаешь, когда я последний раз был в городе?! Поймаем порыв, или тачку, или флинта… — он расхохотался и толкнул Васю в плечо. — Флинта!

— Костян, ты, что-то, слишком разохотился, — сказал коллега шатающимся психиатрическим голосом. — Для первого дня… ну нормально для первого дня! Погуляли — и будя!.. Твой флинт…

— Все с ней в порядке! — отмахнулся Костя. — Я же чувствую… Я знаю! С ней ничего не случится… это со мной все случается! Α я здесь!.. Жорка предупреждал, но я ж не линяю с полуострова! Не хочу я домой! Что там?.. Я ж мертвый! Я ж выдумка! Я много сделал… она много сделала… но я ж выдумка! Я ж — проблема с головой! Я все время рядом… но кому это интересно?!

— Мне интересно, — заверил Вася, — правда, я ничего не понимаю. Костян, пошли домой, а?

— Не пойду я домой! — огрызнулся Денисов, забрасывая меч за спину. — Параллельное — оно… — он продемонстрировал Васе обращенные друг к другу ладони, — вот оно такое! Там ничего не происходит — дома! Мне это надоело, я хочу… — он взъерошил волосы. — Я не знаю, чего я хочу! Мы рождены, чтобы жить… Ты знал про это?!

— Правда? — удивился собеседник.

— Точно! И ты не представляешь, как трудно это некоторым объяснить! Что дома?! Окно открыл — смотри на здоровье — целый мир вокруг! Миссия выполнима… то есть, выполнена! Все! Надо жить для себя! Инга правильно тогда сказала… хоть и дура, она, конечно! Ты знаком с Ингой?

— Нет, — признался Вася, уже глядя на него с легкой тревогой.

— Я тебя познакомлю, — пообещал Костя. — Шикарная была при жизни… да и сейчас ничего, только дури в башке много! Забавно… я так и не вспомнил, как ее бросил. Да это и не важно. Οднажды… ну это уже здесь… я хотел ее придушить. Шикарная, а язык поганый! Ты иди, Вась… Я тебя догоню.

— Не, старик, — коллега вяло тряхнул его за плечо. — Пошли вместе. Нормально дома, за часик отойдешь… Ты ж кривой в корягу!

— Ты тоже! — запальчиво возразил Костя. — Я — свобoдный человек, буду делать, что захочу!

Прежде чем Вася успел возразить или удержать его, Кoстя одним прыжком преодолев расстояние до потока машин, приземлился на крышу ближайшего «жигуленка», откуда тотчас же перемахнул на крышу шедшей в соседнем ряду «мазды», проигнoрировав раздавшиеся из машины возмущенные вопли. Сквозь крышу тотчас просунулась разъяренная хранительница, размахивая своим оружием.