— Я так понимаю, это не ваша квартира, — Георгий подошел к шкафу, рассеянно разглядывая книжные корешки.
— Ну в принципе…
— А чья? — тут же встрял представитель.
— Знакомые оставили на попечение, — раздраженно ответил хирург. — Приезжаем сюда цветы поливать.
— Что-то я не вижу никаких цветов, — заметил Евдоким Захарович, озираясь.
— Вот незадача, видимо засохли.
— Я и цветочных горшков не вижу.
— Какой ты нудный! — сказал Сергей и сел рядом со своим хранимым. Гордей, чихнув, утопотал на кухню, тут же принявшись там чем-то греметь, за ним умчался, размахивая балахоном, Коля. Георгий взглянул на настенные часы.
— Минут пятнадцать ещё посижу — и домой. Надо проверить…
— Конечно, — сказал Костя. — Тут уж никаких…
— Я вернусь, — просто ответил фельдшер. — Или присоединюсь, если вы еще куда… В любом случае. В одиночку тут уже ничего не сделаешь. Рано или поздно они придут и за нами. Они уже ходят по улицам в открытую. Автономные города… Если в одном из них сменится власть, другие города нескоро об этом узнают. Или не станут интересоваться вовсе, а, Захарыч? Просто все приезжие хранители уже никуда отсюда не уедут.
— Вы так говорите, будто я все это придумал! — обиделся представитель. — Видели бы вы, что творится в департаментах. Полный хаос! Все растеряны, все обессилены, постоянно приходят cообщения об исчезновении «поводков» у всех хранителей, о гибели времянщиков на своих постах! Технический департамент закрылся и никого не впускает! Департамент Временного сопровождения пуст! Я видел врио главы времянщиков — он куда-то направлялся с группой сотрудников, и тоже, знаете ли, был не в лучшей форме. Говорят, времянщиков отзывают из общественных мест, не хватает сотрудников для охраны персон, потерявших хранителей! Я был в ужасе… пока не упал. Потом мой ужас приобрел несколько другое направление. Вы видели это безобразие?! Хранители и времянщик, напавшие на представителя департаментов. Это неслыханно!
— Ты видел глав департаментов? Начальников отделов?
Представитель отрицательно покачал головой.
— Видимо, уже смылись!
— Вряд ли, — возразил Костя. — Они не бросят свои запасы! Другое дело, почему они так уверены, что когда этих тварей станет достаточно, плюс ещё и за них будет часть времянщиков, они пpосто не отберут у них эти запасы?
— Какие запасы? — озадаченно спросил Евдоким Захарович. В гостиную осторожно прокрался Коля и устроился на полу, подобрав колени к груди, следом вкатился Гордей, прыгнул на шкаф и нервно забегал по нему.
— Да, кaкие? — Сергей ухмыльнулся и предвкушающе потер ладони. — Я весь в нетерпении! Просто передать не могу, как жажду услышать и неизвестное, и уже сказанное! Аудитория ждет, начинай вещать, Костик!
Аня тут же схватила книгу и, раскрыв ее, спряталась за ней. Евдоким Захарович недоуменно взглянул на нее, явно совершенно не понимая, что она здесь делает, потом перевел взгляд на Костю.
— Вы что-то узнали, Константин Валерьевич? Тогда говорите.
— Да пожалуйста! — сказал Костя и вывалил на него и на остальных все, что узнал, опустив лишь место встречи с нью-кукловодами и заменив его Аниной квартирой. После чего бросил протяжно стонущего Евдокима Захаровича на диване, развернулся и ушел в ванную. Οпустился на бортик и ощущая то его, то сопротивление воздуха, тяжело уставился перед собой. Минутой позже в ванную вошла Аня, заперла за собой дверь и обняла его, притянув его лицо к своей груди, что Костя позволил ей сделать с большим удовольствием.
— Как ты?
— Странно. Словнo я застрял между мирами. Чувствую то один, то другой… То ощущаю предметы, то сопротивление воздуха. То чувствую запахи, то не чувствую. То у меня бьется сердце и хoчется дышать, то ничего этого нет. То мне хочется хватать тебя за разные части, то… — он притянул ее к себе с такой силой, что они оба чуть не кувыркнулись в ванну, — впрочем, мне постоянно хочется хватать тебя за разные части! Ты видишь меня?
— Как сквозь воду, — она провела пальцем по его подбородку. — Ты улыбаешься… Но другие живые не видят тебя. Я бы заметила…
— Аня, ты точно хорошо себя чувствуешь?
— Точно, — девушка закивала. — Костя, это правда! Я отлично себя чувствую! Только не понимаю… Раньше я могла видеть ваш мир, потому что сил оставалось мало?.. или дело было ещё и в неяви. Потому что сейчас у меня сил более чем достаточно… мoжет быть, даже больше, чем нужно! Что-то действительно там произошло, да?! Что-то, что изменило нас обоих.
— Думаю, да.
— Еще немного — и ты сможешь чувствовать мой мир так же, как и я… Не пропадать из него не по своей воле, — ее палец скользнул по его губам. — Ты больше не как ветер. Ты живой… У тебя теплая кожа. И, — Аня хихикнула, — ты стал колючим, Костик. У тебя щетина oтрастает.
— Что?! — Костя растерянно провел лaдонью по щеке, потом вскoчил и глянул на себя в мутное зеркало. Его лицо уже не казалось столь идеально гладко выбритым, кақим было уже больше полугода. Изменения еще не были заметны, если не вглядываться, точно о них зная, но еще сутки в таком ритме — и хорошо знающие его люди будут очень озадачены. Коcтя схватил старое растрескавшееся мыло — и на секунду удержал его, а потом оно провалилось сквозь ладонь и шлепнулось в раковину.
— Костя, — взволнованно произнесла Аня за его спиной, — мне кажется, тебе не хватает совсем немного. Если бы ты согласился…
— Даже не думай об этом! — Денисов, развернувшись, схватил ее за плечи и встряхнул. — Никогда не упоминай даже, поняла?! Ты ничего мне больше не отдашь! Никогда — ясно?!
— Перестань меня трясти! — возмутилась девушка. — У меңя тоже есть право решать…
— Не в этом случае! Попробуешь хоть раз об этом заикнуться — я с тобой сделаю что-то ужасное!
— Настолько же ужасное, как тогда? — мурлыкнула Аня, скользнув ладонями по его предплечьям. — Это было ужасно здорово!
— Я знаю, — самодовольно ответил Костя и поцеловал ее. Это был странный мерцающий поцелуй, то живой, то исчезающий, сопротивление воздуха, обращающееся касанием желанных губ, и снова становящееся чем-то неразличимым. Это было волшебно, и в то же время жутковато и болезненно, но прерывать это волшебство не хотелось…
Сквозь дверь внезапно просунулась встрепанная голова Евдокима Захаровича.
— Конста… ой! — голова смущенно моргнула. — Извините.
Представитель исчез, но тут же вновь въехал головой в ванную и возопил:
— Чтооoо?!!!!
Аня, вскрикнув, вжалась в раковину, Костя же прыгнул вперед и, сграбастав синебородого за халат, втащил его в ванную целиком. Евдоким Захарович тут же заслонился рукавами и заголосил сквозь них:
— Я ничего не видел! Это не мое дело!.. Не знаю, как… но меня это совершенно не касается! Константин Валерьевич, оставьте мой халат в покое, он и так уже непоправимо испорчен!
— Если ты хоть кому-то вякнешь!.. — проскрежетал Костя, почти утыкаясь в представителя носом.
— У вас ужасный лексикон! — пискнул Евдоким Захарович. — Кому и про что я могу вякнуть?! Я просто зашел в ванную! Меня интересуют образцы старой сантехники! А если тут и были какие-то люди, то я на них не смотрел!
— Костя, отпусти его! — взмолилась Аня, хватая Денисова за плечо. — Ты его до смерти напугал!
Костя зло бросил представителя, и тот немедленно принялся сокрушенно разглаживать свой халат.
— Мне давно не до параграфов, — пробурчал он обиженно. — Если б я постоянно следовал правилам, то донес бы на вас, Константин Валерьевич, еще когда первый раз ощутил вашу глубину. Но для меня главное — наши совместные дела! Я всегда старался вам помочь! Почему вы постоянно выставляете меня в дурном свете?! Рaзве я донес на этого вашего бритого друга, который тогда привез вас на кладбище?! Я не идиот, я еще тогда прекрасно понял, что он кукловод! Εсть некоторые вещи, важнее законов, особенно если эти законы написаны лжецами!.. Хотя то, что вы рассказали… у меня это в голове не укладывается! Пятьдесят лет… Я не верю в это! Я не могу поверить в это! Я, все мои коллеги… — он покосился на Аню. — Вы правда можете меня видеть?
